Я тоже виноват, сказал Митос.
Выпьем? предложил ему Магнус.
Остаток вечера прошёл в молчании.
* * *
Сведения о камне Мафусаила хранились в библиотеке Магнуса среди других бумаг и артефактовтам же, где и кристалл Аманды. И только двадцать лет спустя Магнус вспомнил о них, перерыл все эти залежи и открыл портал, чтобы добраться до той самой реки, на дне которой всё ещё ждали своего часа осколки камня, дарующего бессмертие.
masha_kukharВсадник не придёт
Кроссовер с сериалом «Благие знамения»
Ты должен обязательно попробовать лягушек, ангел! настаивал Кроули. Как это такбыть во Франции и не поесть лягушек? Я знаю одно хорошее местечко
Фу, скривился Азирафель. Может, вам, змеям, такое и по вкусу
А что ты предлагаешь, опять блины?
Ну, можем заказать виноградных улиток. Я их ещё не пробовал. Они, должно быть, похожи на устриц.
Улиток так улиток, вздохнул Кроули.
Сегодня я угощаю, радостно сообщил Азирафель.
Конечно ты. Пошли уже.
В Париж Азирафель и Кроули прибыли по делам. Оба ничего не имели против этой командировки, потому перекладывать на кого-то одного все демоно-ангельские обязанности не стали, а поехали вместе. Нашли нужных людей, Кроули быстро соблазнил их творить предписанное зло, Азирафель чуть медленнее, но вернул всё, как было, во славу добра, они отчитались перед своими департаментами и остаток времени посвятили отдыху.
Был вечер, они просто шли ужинать, не рассчитывая на приключения, но жизнь внесла коррективы.
Азирафель остановился посреди улицы и схватил Кроули за локоть.
Стой, это же
Кто? удивился Кроули, проследив за взглядом Азирафеля.
Он увидел молодого человека, высокого и стройного, но в мешковатой одежде: растянутый свитер, слишком большая куртка.
Ну и?
Азирафель знаком велел молчать и осторожно двинулся за человеком. Кроули пожал плечами и щелчком создал купол невидимостиАзирафель, кажется, хотел остаться незамеченным, но его навыки оставляли желать лучшего.
Я же не ошибаюсь? прошептал Азирафель. Глазам своим не верю.
Объект наблюдения тем временем подошел к машине, открыл багажник и что-то начал туда складывать, но вдруг прервал своё занятие, стал настороженно оглядываться. Через мгновение в воздухе просвистел нож и вонзился человеку в грудь по самую рукоятку. «Азирафель расстроится, подумал Кроули, оглядываясь по сторонам. И кто тут такой меткий?» Азирафель замер прямо перед ним.
На арене появился ещё один персонаж. Коренастый мужчина со шрамом на лице выступил из тени и подошёл к машине. Он схватил раненого за свитер и притянул к себе:
Ну здравствуй, брат, сказал он.
Кроули! Сделай что-нибудь, крикнул Азирафель, всплеснув руками.
Человек со шрамом услышал его, выпустил из рук жертвута упала замертво, выхватил меч из-за отворота куртки и стал оглядываться в поисках источника звука.
«Меч, надо же. В двадцатом веке? И этот тип напал из-за угла. Нехорош-ш-ш-шо» Кроули быстро провёл рукой по спине Азирафеля на уровне лопаток, нашёл невидимые крылья и выдернул небольшое перо.
Ай! Азирафель вздрогнул и возмущенно посмотрел на Кроули.
А тот размахнулся и метнул перо, как дротик. Перо материализовалось на лету, но человек со шрамом заметил его слишком поздно и не успел отбить или увернуться. Перо ударило его в грудь, пробив тело насквозь. Из-за силы удара человек отлетел к стене и остался висеть, пригвожденный. По стене побежали трещины. Человек, залитый собственной кровью, опустил взгляд и уставился на белое перо, дрожащее среди лопнувших грудных мышц и осколков рёбер. В развороченной грудной клетке можно было увидеть беззащитное сердце, которое дернулось ещё пару раз и затихло. Человек перестал дышать, а на его лице так и застыло изумлённое выражение.
Впрочем, удивляться тут было нечему. Хотя Азирафель и называл себя эфирным существом, но ангелы в своей обычной форме сверхматериальны, наша реальность омывает их, подобно воздуху. Эфирэто, скорее, мы относительно них. Чтобы взаимодействовать с реальностью, они вынуждены переходить в менее плотное состояние и обзаводиться телами, почти не отличимыми от человеческих. Но крылья ангела даже при такой трансформациитвёрже и плотнее любого металла. Если, конечно, ангел пожелает показать их.
Что ты творишь?! рассердился Азирафель. Свои выдёргивай!
Мои не такие аэродинамичные, ответил Кроули.
И это была правда. Перья падших ангелов хуже летаюткак и их владельцы, впрочем.
Азирафель бросился к человеку, который, с ножом в груди, лежал возле машины.
Он уже умер, заметил Кроули, двинувшись следом. А кто это был?
Сейчас он оживёт, уверенно сказал Азирафель и выдернул нож.
Но ты не можешь
Сам оживёт, это не моё чудо. И тот, второйтоже.
Кроули с сомнением посмотрел на человека со шрамом, но подошёл, чтобы забрать орудие убийства. Предоставив мёртвому телу возможность самому съехать по стене, Кроули выдернул перо, почистил от крови, вернув первоначальный белоснежный вид, и протянул Азирафелю.
Спасибо, дорогой, сказал тот, стараясь приладить перо на место.
Объяснишь наконец-то? спросил Кроули, слегка толкнув ногой тело человека у машины.
А ты не знаешь?! удивился Азирафель. Это же Митос! Старейший Бессмертный! В моём магазине есть один из его дневниковизумительное чтение! Я храню дневник в том отделе, где книги не для продажи.
У тебя они все не для продажи, заметил Кроули.
Эта рукописьособенная, её я даже читать никому не позволяю. Но для тебя могу сделать исключение!
Азирафель взволнованно посмотрел на Кроули и кивнул на человека, чьё имя только что назвал:
Как думаешь, он согласится дать мне автограф?
Конечно. Я уговорю, если что, заверил Кроули.
Нужно забрать его отсюда. Подумать только! Сам Митос!
* * *
Кронос очнулся спустя полчаса, но ещё долго не мог понять, что с ним произошло. Непривычное для него состояние, потому особенно пугающее. Обычно Кронос лучше контролировал свою жизнь. Митоса не было. Остались только лужи загустевшей крови. Кронос потёр заживающую грудь и задумался, а зачем ему тот Митос вообще был нужен? Вспомнить так и не удалось.
CatoldАлёна Ивановна
Кроссовер с хрестоматийной книгой русской литературы
Хорошенькая девушка кокетливо улыбнулась, скромно затенив ресницами отнюдь не скромный взгляд. Её звали Неля.
Да сколько себя помню, засмеялась она. И лавочки уже поменяли, а Алёна Ивановна сидит и сидит.
Ох уж этот комитет по защите нравственности, Давид понимающе покачал головой. Наверное, и в каменном веке сидели у порога пещеры старушки и обсуждали, кто какого мамонта притащил, да кто с чьей женой в папоротники бегал.
И не говорите, подхватила девушка, и, судя по проступившему румянцу, к «комитету» у неё были свои счёты. Как сквозь строй проходишь. И юбку померить успеют, не дай бог выше щиколоток, и всех кавалеров пересчитать, и родителей обсудить, кто там у них в роду алкоголик. Давид с одобрением отметил, что девочка довольно образованная, может, даже читала сверх школьной программы. Имеет смысл закрепить случайное знакомство. И спина потом чешется.
Она смешно передёрнула лопатками, так, что немедленно захотелось погладить по спинке, но Давид понималрано.
А Алёна Ивановнаточно что из каменного века, продолжала девочка, ободрённая его сочувствием. Мама говорила, что и в её молодости она тут сидела.
Так сколько же ей лет? почти натурально удивился Давид.
Да кто же знает? Девушка пожала плечами. Восемьдесят, наверное. Или больше.
Ну да, для неё что шестьдесят, что восемьдесятвсё одно глубокая старость. Зова эта малышка всё равно не слышит, смертным не дано.
Давид ещё немного с ней потрепался, деликатно и в меру загадочно, взял номерок телефона с прицелом на будущее (только не спешить, ради всего святого, по виду неясно, закончила ли она хоть школу) и проводил к подъезду. Перед старухой он всё равно засветился, чего уж, и стоило подчеркнуть миролюбивые намеренья. Давид знал, что выглядит вполне не то чтобы тюхой, но располагающе. Как студент, ага. Не ботаник, но и не хулиган. Как раз такой милый, в меру шкодливый еврейский паренёк, который любит маму и лет через пять-десять обещает стать хорошим семьянином. Если ничего плохого не случится, конечно. И кому интересно доискиваться, что плохое случилось в сорок втором, в парке того самого университета, где он действительно учился на биолога.