Это невозможно, я почувствовал, как краска отхлынула от моего лица. Мне еще только двадцать лет, я не могу Не могу!
И тут меня пронзила такая боль, что я закричал, падая на колени. Сквозь пелену боли, я увидел, как Эд задумчиво рассматривает мое скорчившееся на полу тело.
Достаточно, таких властных интонаций я еще ни разу у него не слышал. Хотя, нет, слышал. Когда Эд перемещал Беора в тело Гаврюши, вот когда я слышал их.
Боль резко отпустила меня. Я перекатился на спину, невидяще рассматривая закопченный потолок.
Дей, как ты? сочувственно произнес Алекс.
Понятия не имею, искренне ответил я. Хотя можно отдать им должное, меня перестало корежить от истерики вперемешку с паникой.
Деймос, ты поклялся, помнишь? Эд протянул мне руку, помогая подняться с пола. Ты поклялся своей сущностью и своей магией, что будешь стоять на защите своей страны, пока смерть не разлучит вас.
Я помню, проскрипел я, потому что, похоже, сорвал голос, когда орал, катаясь по полу.
Ты ничего не можешь с этим поделать, мальчик, ничего, Эдуард вздохнул. Никто не может. Ты стал начальником Службы Безопасности в тот момент, когда последний старший офицер перестал дышать. Если хочешь жить, смирись с этимтебе еще все восстанавливать придется. Я отвернулся от Эдуарда. Какие трахнутые дубовыми бревнами черти надоумили его в свое время наложить такое сложное и страшное заклятье? Хотя он никогда не отличался милосердием к окружающим его подчиненным.
Я закрыл глаза. Я не хочу. Я не хочу ничего этого понимать.
Может, мы начнем уже доставать погибших? я снова закашлялся. Тела пока еще были где-то там, под завалами. Тела Милтона мы тоже пока не нашли. Про то, что я вот так внезапно стал главой СБ, я мог судить только со слов Эда. И хотя этих слов было достаточно, все-таки у него с этой структурой древняя мистическая связь, но я хотел убедиться. Убедиться в том, что действительно нет другого выхода. Нужно похоронить достойно, помочь семьям, начать восстанавливать зданиена сегодняшний день это единственное, с чего мы можем начать. Эд, как там Лео? я снова попытался переключиться от сюреалистичности происходящего на более земные вопросы.
Лео выздоравливает, Эдуард прошел вдоль стола, взял папку Гволхмэя и хмыкнул.
Эдуард, а ты можешь занять пост начальника? я сделал последнюю слабую попытку увернуться.
Нет. Дей, я тоже когда-то давал клятвы. И мои клятвы были о том, что я никогда не стану возглавлять ничего, даже таверну. Я не хочу умирать мучительной смертью, попытавшись податься жалости к тебе, нарушив при этом данное очень давно слово.
Я сжал зубы и стиснул кулаки, на меня снова нахлынула волна боли, но не физической, как тогда, когда я на секунду усомнился в правильности моего выбора, а моральной от собственной беспомощности и невозможности что-то исправить.
Я хочу побыть один, с этими словами я рухнул на стул и закрыл руками голову.
Хорошо, но сильно долго не рефлексируй, у тебя нет теперь на это ни времени, ни права, Алекс поднялся со своего стула и направился к двери. Я посмотрел на него, отмечая, что морщины на его лице стали глубже. Сейчас он как никогда выглядел на свой биологический возраст.
Эдуард и Алекс вышли, а я остался один, переваривая все то, что на меня обрушилось.
Взгляд все время возвращался к делу Гволхмэя. Поддавшись порыву, я схватил папку и открыл ее. Фото Реггана здесь тоже присутствовало, но почему-то ранее я не обращал на него внимания. Он сидел на лавке в каком-то парке и задумчиво смотрел на копошившихся у его ног голубей, которых, похоже, сам и кормил. Гволхмэй практически не изменился с нашей последней встречи, только черты лица стали более резкими, однако глаза на этом фоне выглядели еще более выразительными. Я присмотрелся, да мне не показалось, его глаза стали еще более светлыми. Он был очень красив, но, как и в юности, его красота мало походила на воплощение мужественности и мужского совершенства Эдуарда.
Интересно, как с такой внешностью ты сумел так высоко подняться там, где просто право на жизнь нужно выгрызать зубами? пробормотал я, вглядываясь в знакомые черты. «Ты просто найди правильные слова», я помотал головой. В этом мертвом здании, мне уже мерещится какая-то чертовщина. А если бы я нашел правильные слова, что бы ты сделал? Ты стал бы мне другом? Или братом, которым мог бы стать? Или ты стал бы работать на меня? Вряд ли, я бросил фотографию в папку и закрыл глаза. Все что мы должны были сказать друг другу, мы сказали давно, тогда, в полицейском участке. И пусть Прекраснейшая будет мне судьей, если я скажу, что ни разу не хотел изменить все, что тогда тебе сказал и сделал. Точнее, не сделал.
Дей, очнись, как ты? я открыл глаза и недоуменно посмотрел на Ванду. Нас Эд прислал, я с трудом сфокусировался на ней. За спиной Ванды стоял Рейн. Надо же, я так погрузился в себя, что не заметил их присутствия.
Да, я понял. Он сказал, что я я запнулся, не зная, как охарактеризовать сое теперешнее положение.
Стал начальником? Да, сказал, Рей устало рухнул на стул. Но это было предсказуемо, почти шестьдесят процентов. Я был почти уверен, Эдуард только подтвердил мои догадки.
Целых шестьдесят процентов? А почему ты мне не сказал, когда мы лазили в дыму, пытаясь понять, что же нам сейчас делать? я спрашивал как-то вяло. На самом деле мне не нужен был ответ, и Рейн это прекрасно понимал, потому что не ответил, просто сел на тот самый стул, с которого недавно встал Алекс, и прикрыл глаза. Никто не хотел нарушать тишину. За небольшое количество времени, что мы провели в этом аду, все вымотались до предела.
Милтона нашли? задал я вопрос, ответ на который и так знал. Если бы тела офицеров нашли, то мне сразу бы об этом сообщили. Ванда с Реем отрицательно покачали головами.
Чем ты занимаешься? тихо добавила Ванда. Я посмотрел на ее зареванное, бледное личико, на котором ярко выделялся синяк на правом глазу, плавно переходящий на половину щеки.
Не поверите, думаю, как нам заполучить Реггана Гволхмэя.
Зачем? Ванда не стала искать себе стул, она просто села на стол, рядом со мной и подняла фотографию Реггана. Как всегда, когда она на него смотрела, в ее взгляде появилась задумчивая нежность. Я никогда не пойму ее чувств к Гволхмэю, потому что нежностьэто последнее чувство, которое он способен вызвать.
Не знаю, я опустил голову на руки, лежащие на столе. Меня, похоже, зациклило на нем. Просто я пытался найти хоть один ответ, а дело Гволхмэя оказалось последним, над которым работал Милтон, вот я и Ребята, остановите меня, попросил я тихо.
А зачем нам тебя останавливать? так же тихо спросил Рей. Тебе все равно нужно будет новый штат набирать, и это даже хорошо, если в этом штате будет присутствовать кто-то столь опасный как Регган Гволхмэй. Тем более с такими людьми нужно все равно налаживать контакт. Гораздо безопаснее, если они будут под твоим присмотром с готовностью сотрудничать. Я смотрю у Милтона в свое время начал получаться подобный контакт. Рейн просматривал дело и уцепился взглядом за пометки по делам, к которым Рег был привлечен. Глаза его округлились, но своего удивления он больше ничем не выдал. Рубес Дерн, интересно. Мы расследовали его, такое так вовремя возникшее самоубийство.
И как успехи? Ванда отложила фотографию и задумчиво посмотрела на своего друга.
Никак. Мы зашли в тупик на слове самоубийство. Самое классическое, ни к чему придраться и подкопаться. Так и закрыли. А Алекс был хитер, очень мастерски притворялся, что переживает.
Вот только я практически уверен в том, что не стану работать как Милтон, я глубоко вздохнул. Ну как, как мне мыслить как начальник СБ, если я не понимаю где та грань, которую стоит перейти, чтобы привлечь такого, как Регган к какому-нибудь делу, а потом делать вид, что ни при чем, еще и давать указания и топать ногами, негодуя, что это дело не раскрыли?
Ты всему научишься.
А может, я не хочу этому учиться.
А может, тебе придется, хором произнесли мои друзья. Как бы я не отрицал этого я и сам понимал, что придется.
Мой разум зацепился только за фразу о том, что мой бредэто, в общем-то, хорошо. Резко сев прямо, я снова посмотрел на папку.