Всего за 249 руб. Купить полную версию
Люська прищурила глаза.
Ты случайно не знаешь, где она гуляет?
А где придётся, последовал ответ.
Тогда я её подожду.
Ждите, коли охота.
Выдержав короткую паузу, девочка, продолжая упорно смотреть вниз, спросила:
А вас как зовут?
Люся.
А лет вам сколько?
Почти пятнадцать.
Молоденькая совсем. А разве тебя, она тоже решила перейти на «ты», не учили, что старшим выкать неприлично?
Люська быстро заморгала.
Старшим? Хочешь сказать, ты старше меня?
Не ты, а вы.
И тут девочка-подросток сняла шляпу и подняла голову.
Люська отшатнулась. На неё смотрело изнизанное мелкими морщинами лицо пенсионерки.
Ой!
Вот тебе и «ой», смеялась миниатюрная старушенция. Я тебе в прабабушки гожусь.
Извините, я не знала думала ты вы моя ровесница.
Маленькая собачкавек щенок. На том и стоим.
Сглотнув, Люська провела рукой по вспотевшей шее.
Ещё раз извините.
Ты зачем сюда приехала?
Я же сказала, переговорить с бабой Стешей.
Переговорить, протянула пенсионерка. Что ж, давай переговорим. Сейчас калитку открою, на участок пройдём, а то на дороге как-то несподручно беседовать.
Так вы и есть баба Стеша?!
Она самая. Здорово я тебя провела, правда? Люблю вводить людей в заблуждение. Я недавно на рынке такого шороху навела. Там девочка потерялась, мамаша в слёзытолкается меж людьми, кричит. А тут я в панамке стою, мелочь пересчитываю. И вдруг какой-то мужик хватает меня за руку и голосит: «Женщина! Женщина, вот ваша девочка в панамке. Я её нашел». Степанида Ивановна засмеялась. Видела бы ты его лицо, когда я голову подняла.
Баба Стеша пропустила Люську вперёд и продолжила верещать:
А зимой я ездила к сестре в Самару. Там со мной такой конфуз произошел
Пока она тараторила, не давая Люське вставить слова, прошло минут тридцать. Наконец, переведя дух, Степаниде Ивановна спохватилась:
Какое у тебя дело, я слушаю.
Про соседа вашего Алексея Павловича спросить хочу.
Про Лешку? Так он преставился на днях. Не сам Богу душу отдал, убили его. О!.. Тут такие страсти-мордасти былиполиция по участкам ходила, присматривались, приглядывались.
Степанида Ивановна, а вы хорошо знаете Марину и Виктора Ливановых?
Я, милая моя, всех хорошо знаю, про всех рассказать такого могузакачаешься.
И про Ливановых тоже?
Я же сказалапро всех. А тебя кто больше интересует Лёшка или Ливановы? Странная ты какая-то, сначала про старика спрашиваешь, теперь про Витьку с Маринкой.
Ничего странного, я троюродная сестра Виктора.
Баба Стеша закусила губу.
Ливановы мне всегда нравились. Ничего плохого о них сказать не могу. Дружная семейная пара.
Усмехнувшись, Люська пустилась в сочинительство:
Степанида Ивановна, понимаете, сегодня утром Виктор с Мариной улетели отдыхать.
В отпуск?
Угу.
А куда направились, если не секрет?
Э в Сочи.
Сочиэто хорошо, я была там трижды. Первый раз в шестьдесят девятом году
Минут десять Люська слушала воспоминания Степаниды Ивановны о чудном отдыхе в Сочи. Уже сто раз пожалев, что не отправила Ливановых в Австралиюуж там-то баба Стеша наверняка не былаЛюська нарочито громко вздохнула.
Ах, да, прости, я отвлеклась.
В начале лета, затараторила Люська, мои родители планировали купить у Алексея Павловича дачу.
Что?! Дачку? Вот те на! Он никак сдурел на старости лет, с дачей решил расстаться. Ну и жучек, а ведь мне ни сломом не обмолвился.
Алексей Павлович не дал окончательного ответа, всё тянул-тянул, говорил, ему необходимо всё обдумать, хорошенько взвесить. А теперь он умер. Родители не оставили идею купить его дом.
Поезд-то уже ушёл, нет хозяина.
Родители так не считают, Люська равнодушно пожала плечами. Планируют встретиться с детьми Алексея Павловича, предложить хорошие деньги, и думаю, им не откажут.
Степанида Ивановна затрясла седыми кудряшками.
Пусть не радуются раньше времени. Не выгорит у них дельце, попомни моё слово. Не было у Лешки деток, один он век свой доживал.
Ни детей, ни родственников?
Один, повторила баба Стеша и почему-то покраснела. Давай зайдём в дом, вроде на улице становится прохладно.
Посмотрев на нещадно палящее солнце, Люська потопала за пенсионеркой.
На веранде баба Стеша закрыла дверь на ключ и, опустившись в кресло, прошептала:
Иногда даже страшно делается оттого, что я слишком много про всех знаю. Верно тебе говорю. Столько информации, что невозможно спокойно ходить по улицам. В прошлом году совершенно случайно узнала, что Машка Зернова забеременела от Гришки Кочеткова. Представляешь? А у Гришки жена имеется и деток двое. Машка поступила правильно, она Саньке Зубову сказала, что это его ребеночек, а тот дурачок, уши-то развесил и замуж Машку позвал. Всё бы ничего, да только проблемка одна туточки вышла.
Какая?
Я не удержалась и растрезвонила Машкину тайну местным кумушкам. А они-то язык за зубами держать не умеют, это ж такие сороки. Как начали трещать, естественно, слух и до Машки дошёл. Она ко мне примчалась и с порога заявила, мол, ты, карга старая, не жилец, я тебя как-нибудь подкараулю и голову оторву. Осерчала на меня Мария. Оно и понятно, Санька-то ей ручкой сделал, так и родила без мужа девочку. Теперь завидев меня, рычит словно тигрица. А, спрашивается, чего ты зубы скалишь, сама во всём виновата. Ночами с разными парнями шастала. Да, да, я не выдумываю. Сама видела.
Ночью?
Ну да. Я часто ночью гуляю, Степанида Ивановна отвернулась.
И не боитесь?
Как тебе сказать всякое бывает, уклончиво ответила баба Стеша. А ещё был неприятный случай с Чижиковыми. К ним сватья из Иркутска приехала. Они её сразу на дачу привезли. А она баба с ветерком в головепопросту говоря, идиотка полная. Но я-то этого не знала
Люська отключила слух. От болтовни Степаниды Ивановны хотелось застрелиться.
в отделении полиции во всём разобрались быстро, заключила баба Стеша. И меня отпустили с миром. Но с тех пор я с Чижиковыми даже не здороваюсь, они для меня умерли. Знать их не желаю! Меня соседи либо любят, либо ненавидят, третьего не дано. Кому-то я как бельмо на глазу, а кто при встрече расцеловать готов. Вот взять, к примеру, Рудкиных, я им услугу оказала
Баба Стеша, а как к вам относился Алексей Павлович? перебила Люська. Любил или ненавидел?
С Лешкой, земля ему пухом, мы дружили. Он часто у меня чаи гонял, о жизни толковал, секретами делился. Степанида Ивановна нахмурилась. Но почему не обмолвился, что дом продавать собрался, не знаю. Странно. Сначала квартирку на Славика переписал, теперь дом. Сам-то он, где жить собирался?
Кто такой Славик? Вы сказали, Алексей Павлович одинокий.
Ну правильно, Славик совсем недавно появился. Я сама его не видела, знаю лишь со слов Алексея. Как я его ругала, когда узнала, что он квартиру добровольно отписал. Последними словами старика крыла.
Степанида Ивановна, вы меня окончательно запутали. Можете начать с начала, когда вы впервые услышали про Славика?
Могу. Я, милая, поговорить люблю. Особенно если собеседник приличный человек. Про Славика узнала в апреле, когда на дачу приехала. Алексей заявил, что, оказывается, перезимовал в товариществе, и теперь здесь постоянно жить будет, квартиру, мол, на Славика переписал. Она ему нужнее, он молодой, недавно женился, хватит по общежитиям мотаться. И рассказал про старого друга, которому обещал, в случае чего, помочь сыну, Славке.
Люська услышала историю о том, что тридцать семь лет назад у Василия Асташкова родился сын. Когда ему исполнилось четырнадцать, родители переехали в Новосибирск. После смерти Славиной матери, Алексею Павловичу позвонил друг и сообщил о новом несчастье. Вячеслава осудили на десять лет, он отбывает наказание в колонии общего режима. Находясь в подпитии, молодой человек поругался с приятелем, толкнул, тот, не устояв на ногах, упал и ударился головой о стену. Смерть наступила мгновенно.
Двадцатишестилетнего Вячеслава приговорили к десяти годам колоний. Спустя пять лет Асташков-старший по вине аферистов лишился двухкомнатной квартиры в Новосибирске. Рыдая в трубку, пенсионер попросил Алексея Павловича помочь сыну, когда тот выйдет на свободу. Написав Вячеславу письмо, в котором были московские координаты Алексея Павловича, Василий Асташков скончался от острой сердечной недостаточности.