Всего за 149 руб. Купить полную версию
«Потому что ты сама ему это позволила!» съязвил внутренний голос, который вечно влезал со своими неуместными комментариями. За что Лика его очень сильно недолюбливала, потому что этот ментор никогда не мог смолчать и вечно портил ей настроение
А вот, и ничего страшного, сказала она громко вслух, чтобы предать себе уверенности. Я сейчас пойду в бассейн, поплаваю в свое удовольствие, расслаблюсь. И все у меня будет хо-ро-шо!
Лика плавать любила. Она знала, что вода снимет напряжение этого ужасного дня. А когда уйдет усталость, она придет в себя и сможет размышлять здраво, а не кудахтать, как встревоженная курица. Собравшись на удивление быстро, Лика покинула свой номер и побрела искать бассейн.
Она не слышала телефонной трели сотового, разорвавшей тишину ее комнаты, а они, сменяя одна другую, звучали тревожной песнью в темноте комнаты.
***
Максим прослушал серию звонков и отключил телефон. Обиделась. То ли еще будет, когда узнает, что он сплавил Ваньку матери! Истерики не миновать. «Ведь ты же обещал!» будет укорять его жена со слезами в голосе. Как будто он его не к родной бабушке отвез, а на каторгу, как минимум. Лика оказалась гиперответственной мамашкой, он даже и не ожидал от нее такого отношения к детям.
«Ну, ничего, пусть подуется, пожал он плечами, неприятность эту мы переживем!» Как говорит один его знакомый: «если потакать всем бабским капризам, то они тебе и на голову сядут». Представив торжественно-печальное выражение лица своей жены, он усмехнулся и поскреб щеку. Иногда максимализм Лики его умилял и забавлял, особенно в первые месяцы его знакомства, потом начал раздражать и нервировать, пока он не научился управлять ее эмоциями.
Ах, как важно уметь управлять эмоциями людей! Это целая наука, нет, даже искусство. Максу это было по силам, чем он тайно ото всех гордился. Он искренне полагал, что есть два варианта: или управляешь ты, или управляют тобой. Он предпочитал первый.
Изучив внутренний мир жены, определив его границы и возможности, Макс сделал их семейную жизнь идеальной, и Лика была все эти годы счастлива с ним, тут, как говорится, без сомнений! Что подтверждало вторую часть теории: те, кому суждено быть в подчинении любят, чтобы ими управляли твердою рукой, тогда они будут всем довольны.
Впрочем, и жена ему досталасьчистое золото. Все на поверхности, даже самые заветные мысли и желания, никаких тебе тайных кнопок, сплошь простейшие рычаги управления. Она сразу приняла его лидирующую позицию в семье и не доставляла никаких хлопот, не пыталась с ним бодаться и качать права. Жить с ней было легко и необременительно. Для него было крайне важно, чтобы необременительно.
Впервые в их семейной жизни, она находится где-то далеко от него. Макс прищурился глядя в пространство перед собой. Эта поездка была вынужденной мерой, проверка на прочность. «На вшивость», как сказала бы его мать. Но что ж, Макс готов рискнуть, ведь рискэто дело благородное. И пусть он никогда не был благородным человеком, зато всегда старался им казаться. «Нужно уметь играть по правилам, считал Макс, а кто правил не знает, сам виноват!».
Одно из его правил: давать слово толь тогда, когда есть намерение его сдержать. Так уж получилось, что он не сдержал обещания, данного жене на счет сына, и это портило ему имидж человека благородного, умеющего держать свое слово. А значит, он обязательно ей дозвонится и загладит вину, добьется прощения и вернет ее расположение. А как иначе? Таковы правила.
***
Лика медленно шла по коридору, наблюдая жизнь отеля. Было довольно шумно, многие приехали сюда с детьми, и те носились, оглашая воплями округу. У лифта скопилось много народа, и от спортивных костюмов, как на ярмарке спорттоваров, зарябило в глазах. Компания молодых людей, направляющихся на ужин, обмениваясь впечатлениями о лыжных трассах, мужчины постарше договаривались о партии в бильярд, а их жены грозились устроить девичник. У всех было взбудораженное состояние, как и полагалось любителям активного отдыха.
Лика решила, что отправится пешком по лестнице. Завернув за угол, она тут же наткнулась на страстно целующуюся парочку, застывшую на лестничном пролете. Она узнала их. Девчонка тренировалась вместе с ней в лягушатнике. У нее тоже все очень плохо получалось. Но ее тренер шутил и подбадривал, а главноерядом все время был ее кавалер. Парнишка прекрасно катался на лыжах, а ее хвалил и радовался каждому удачному съезду, и уж если и шутил над ее неловкостью, то по-доброму, ласково. Лика, одержимая идеей научиться цепляться к тросу бугелем, старалась не обращать на них внимания. Но крамольные мысли то и дело мелькали у нее в голове. И вот сейчас они сформировались вполне конкретно: Макссвинья. Зачем он ее отправил ее сюда одну, почему вот так же не крутился рядом, не целовал и не учил? «А почему ты согласилась?» съехидничал вредный голосок внутри нее.
Все равно свинья, буркнула Лика.
И тут кто-то сзади бесцеремонно отодвинул ее со своего пути.
Ссори, услышала она у себя ад ухом.
И от неожиданности замерла на месте. А потом зло посмотрела в широкую спину обогнавшего ее парнячто ж так подкрадываться и толкаться! «И не повернув головы кочан, и чувств никаких не изведав», он потрусил вниз, громко шлепая резиновыми сланцами по ступенькам. Через плечо у него висело полотенце, наверняка, он спешил в бассейн, как и она. Только бодрости в нем было побольше.
А ей навстречу вверх по лестнице уже бежал другой активист, наряженный в апельсиновую майку с мордой дебильного Симпсона на всю грудь. И впоследствии она могла бы поклясться, что это сделал он. И сделал это специально. Иначе как объяснить, что не вернулся и не помог? Он ее толкнул в спину!
Лика, уставшая и вымотанная, не смогла удержать равновесия и загрохотала вниз, нелепо размахивая руками, словно пыталась ухватиться за воздух. И только счастливая случайность помогла ей не свернуть шею! Ее спас тот первый, с широкой спиной. Он уронил полотенце и наклонился, чтобы его подобрать, тут его сверху и припечатала Лика.
Бляха-муха! изумился он, отцепляя от себя инородное тело.
Простите, проскулила Лика, не понимая, сломала она себе что-нибудь важное или нет.
Одним движением он поставил ее на ноги, предав ей вертикальное положение.
Вы чего, девушка, ходить не умеете? растирая плечо, которое она, видимо, ему зашибла, проворчал парень.
Меня столкнули! залилась краской она и покрепче ухватилась за поручень.
Ну да, конечно, согласился он, перекинув полотенце на другое плечо. Это покушение. Вы, наверное, королева Англии или типа того? Тогда почему без охраны?
Вы хам, поджала губы Лика и захромала прочь.
Он хмыкнул довольно громко и снова обогнал ее, смачно чмокая шлепками по ступенькам. Кажется, он что-то такое буркнул, типа: «стервы кусок». Но это уже вообще не имело никакого значения!
Больше всего Лике хотелось плакать. Плакать и еще шмякнуть этого широкоплечего по спине пакетом. То ли из-за «стервы», то ли из-за общего тоскливого настроя, ей казалось, что весь мир ополчился против нее. Но она сумела собрать до кучи остатки своего достоинства и реветь не стала. Хватит уж на сегодня, рассудила Лика, сколько можно ныть. О том факте, что спихнули с лестницы именно ее, и теперь ко всем в болям теле добавилась еще и боль в пятой точке, она старалась не думать, ибо, ничего, кроме слез, это все равно бы не принесло.
Размышлять о том, что случилось, тоже не хотелось. Человек, носящий на себе морду Симпсона, мог нести окружающим только неприятности, так чего уж тут расстраивать себя лишними рассуждениями на его счет.
***
Кирсанов ненавидел стерв женского пола. Одна такая лишила его покоя и душевного равновесия, вымотала морально и физически, напилась его кровушки и отвалила, как сытая пиявка, буквально с месяц тому назад. Она не забыла прихватить многочисленные подарки, которые интенсивно из него вытряхивала, и почему-то хрустальную люстру из зала. Основанием, наверное, послужил тот факт, что они ее вместе выбирали. Люстру Кирсанов ей простил, может, это все, чего ей не хватало для счастья? А заодно порадовался, что холодильникНеобъятный Бошон приобретал сам на сам. Вот его бы он стерве не простил!
И эту он заприметил сразу, потому что, как говорит Танька, у него на них нюх. Но так уж он устроен, что тихие скромницы, готовые создавать семейный уют, вить теплые гнездышки и облизывать с ног до головы мужа и детей, ему не нравились. Не нравились и все тут. Его тянуло на стервоз, как пчелу на мед, как мотылька на свет, как медведя в малинник, и с этим было невозможно бороться.