Говорит, я ему сестру напоминаю, объяснила она.
Хорошо, что не мать, хмыкнула Полина. Ну ладно, а ты-то как к нему?
Да сама не знаю, протянула Али. Мне с ним хорошо, спокойно, безопасно как-то. Он веселый, добрый. Симпатичный. Руки не распускает.
Это я могу про собаку сказать, отрезала Полина. Ты по нему скучаешь? Хочется прикасаться постоянно? А когда видишь, вот тут, она показала на низ живота, что-то ухает вниз и по телу мурашки?
Неа, повертела головой пятая принцесса. Слушай, ну какие чувства, он меня знает-то чуть больше недели.
А я в Демьяна влюбилась с первого взгляда, голосом опытной женщины сообщила Полина. Ладно, раз парень хороший, ты его не обижай, а уж есть там что-то романтическое или нетразберетесь. Хороший друг еще никому не помешал. Ты мне вот что скажи. Ты серьезно собираешься демонов этих вычислять?
Угу, кивнула Алина. Собираюсь. И для этого мне надо с Матвеем на турбазу поехать, а как у Васи отпроситьсяне знаю.
Да, Васюша стала совсем грозной, подтвердила Полли. Но спросить надо. Эх! Жаль, я с тобой поехать не могу, я бы пистолет купила, чтобы тебя защитить а так буду переживать.
Самой страшно, призналась Алинка, но надо. И еще. Помнишь, что демон сказал маме, когда она спросила, что ему нужно?
Кажется, что ему нужна справедливость? наморщила нос старшая. Я, честно говоря, тогда так трусила, что почти ничего не помню.
Он сказал, что восстанавливает историческую справедливость, напомнила Али. А твой, по твоим словам, сообщил, что ему нужна наша кровь. Вопрос: зачем? Мне вот кажется, это очень важно понять.
Ты точно поймешь, уверенно сказала сестра.
Марина
На свою старую новую работу я выходила не без робости. С одной стороны, я знала в Земноводском госпитале каждый закоулочек и каждого работника. С другойнадо было настроиться не показывать излишней осведомленности и снова завоевывать доверие и уважение коллег.
Главврач Олег Николаевич предложил мне место старшей медсестры, но работа старшейэто в большей степени работа административная и хозяйственная, бумажки, ответственность за персонал. А я хотела помогать при операциях. Поэтому отказалась.
Зигфрид перенес меня к кабинету главврача, и сидящая у кабинета секретарь охнула и прижала руки к сердцу, наблюдая, как я выхожу из Зеркала. И я сразу подумала, что нужно решать вопрос с тем, как добираться до работы. Не в сестринскую же прокладывать Зеркало, а пустующее помещение в госпитале, где постоянно не хватает места, вряд ли возможно найти.
Я представила, как с грохотом вываливаюсь где-нибудь в бельевой или санитарной комнате, прямо в ведра, и чуть не засмеялась.
Но как оказалось, все уже решено, и решено гораздо скучнее. Мне предстояло появляться в комнате охраны, где специально расчистили уголок. Так сказать, личный угол для принцессы. Воображение опять подкинуло красный крестик на полу и настороженных охранников, ежеминутно оглядывающихся с утра в ожидании прибывающего высочества.
Видимо, я все-таки нервничала.
Я снова прикрепляю вас к Эльсену, сказал Олег Николаевич, раз вы с ним уже работали. После того как вы ушли, Марина Михайловна, он постоянно недоволен медсестрами.
Спасибо, искренне ответила я. Сергей Витальевич Эльсенпервоклассный хирург, нетерпимый, брюзжащий и неприятный дед, который требовал от своей команды абсолютного подчинения и слаженности и безжалостно изгонял тех, кто недорабатывал. Сергей Витальевич курил какие-то дешевые, дурно пахнущие папиросы, разговаривал сам с собой, сутулился, не стриг торчащие пучками седые волосы из ушей и носа, гонял медсестер и пациентов, имел привычку скрежетать горлом, будто отхаркиваясь, петь во время операций и проверять чистоту и длину ногтей у персонала. И при этом он был бесспорным богом в операционной. Эльсен преображался за своими очками и маской, и мне иногда казалось, что из его глаз в те минуты, когда он по кусочкам собирал очередную жертву, смотрит и светится сам Белый Целитель.
Старый хирург не жалел ни себя, ни нас, и с ним срабатывались немногие. Чем приглянулась ему я в первые же дни работы в госпиталене знаю. Как я не сорвалась и не нахамила ему в ответ на постоянные придирки и упрекине знаю. Я работала, сжав зубы, и только через месяц, после почти двадцатичасовой операции, когда штатный виталист упал в обморок прямо в операционной, а я продержалась чуть дольшеменя рвало в уборной от голода и слабости, я увидела, как Эльсен, бледный и строгий, обходит утренних пациентов. Потом смотрит планы на неделю. И лишь потом едет домой.
Наверное, тогда я поняла, что ему можно простить все, даже если он станет бить меня по рукам каждый раз, когда я буду реагировать недостаточно расторопно. Я поняла, что обязана у него учитьсячтобы когда-нибудь тоже встать на бой против смерти и выиграть его.
А еще личность руководителя, безусловно, влияла на всю нашу команду. Эльсен нас подавлял, а мы им восхищались и готовы были ему руки целовать. Именно с ним я стала циничной и ехидной, начала много курить. И общаться с внутренним голосом. Хорошо хоть заросли в ноздрях не начали расти.
Возможно, с Эльсена и началась моя любовь к умным харизматичным мужикам со скверным характером и повадками доминанта.
Главврач провел меня в сестринскую, представил собравшимся коллегам. У коллег были благоговейно-недоверчивые лица. Они буквально говорили: «Неужели с нами правда будет работать принцесса? Она хоть скальпель от зажима отличить может?»
Да, трудно придется.
Затем меня отдали на растерзание Эльсену, который хмыкнул, кашлянул, что-то проскрипел себе под нос и, когда дверь за сбегающим главврачом захлопнулась, оглядел меня с ног до головы, велел показать руки, снова хмыкнул и сварливо сказал:
Деточка, запомни: рядом со мной ты не Рудлог, и чтобы никакого мне тут выпендрежа. Сейчас возьму тебя на простейшую грыжу, не справишьсявыгоню.
Хорошо, покладисто ответила я и улыбнулась. Жизнь возвращалась в привычное русло.
Я, конечно, справилась, но на сложную черепно-мозговую он меня не привлек, сказал стоять рядом и смотреть. Спасибо и на этом.
Я задержалась совсем немного, сдав смену и привычно сделав обход палатпациенты обмирали от восторга, расспрашивали, правда ли я тут работаю, или это так, визит вежливости. После сентябрьских землетрясений прошел почти месяц, но сложные больные оставались в госпитале до сих пор.
Удивительно, как недавно это былои как давно, казалось.
Зная Эльсена, нормированный рабочий деньэто ненадолго. Как только оценит, что я умею, сразу начнутся и переработки, и допуски к продолжительным операциям. Для него титул действительно ничего не значил. Да и разве мог он что-то значить для человека, знающего совершенно точно, что кишки простого горожанина ничем не отличаются от потрохов аристократа?
Оценила я и изменившуюся «начинку» госпиталя. Он стал чище и свежее. Стены блестели новой краской, глазеющий на меня персоналмодной нынче разноцветной формой с цветочками и узорами: наверное, дабы пациентам было понятно, что их режет человек с чувством юмора. В палатах заменили старые койки, но самое главноезавезли инструменты, аппаратуру и препараты, так что, думаю, главврач в итоге смирился с моим присутствием.
После работы пресс-служба королевского дома попросила дать небольшое интервью о первом дне работы и сфотографироваться в веселенькой больничной одеждена моей форме и шапочке были нарисованы ромашки на голубом фоне. Я послушно отвечала на вопросы. Да, я всегда мечтала о работе в простом госпитале. Да, персонал прекрасный, очень дружелюбный. (Дружелюбность заключалась в том, что меня обсуждали так, чтобы я не слышала, и разглядывали не без стеснения, особенно когда я вышла покурить после «несложной грыжи».) Да, я считаю важным обратить внимание на положение дел в медицине. Конечно, я планирую учиться дальше. Нет, недостатка в лекарствах я не заметила, но важно, чтобы заинтересованные люди не стеснялись поддерживать отечественную медицину. Нет, я не считаю, что аристократы обязаны работать, это личное дело каждого. Конечно, я очень благодарна главврачу Олегу Николаевичу Новикову за то, что взял меня на работу, и постараюсь соответствовать. Спасибо. Обязательно поделюсь впечатлениями через месяц работы.