Арчен поначалу не понял, что значит слово «служанка». В селении ни у кого слуг не было, что человеку надо, он сам наколдует. А тут такого не водится, и если тебе что-то нужно, должен быть человек, который сделает это за тебя. Всё-таки, трудно живётся богатеям в долине.
Крин шла по дорожке и волокла два ведра воды. Арчен хотел было помочь, но девушка решительно воспротивилась, и Арчен не стал настаивать, тем более что сломанные рёбра болели нестерпимо. Крин шла неспешно, железные украшения не давали ей шагать, как следует. Непонятно это было Арчену, но, как говорится, начнёшь обсуждать чужой обычай, люди начнут твой обычай осуждать.
Зато Арчен узнал, что такое бахча и что такое арбуз. Уже своим умом дошёл, что никто здесь наколдовать арбуз не может и, значит, полосатые плоды даются низовым жителям не так просто, как хотелось бы.
Усадьба оказалась огромной, чуть не больше всего родного Арченого селения. Главный дом, выстроенный в три разряда, возвышался над остальными строениями. Вокруг теснились дома и каменные домишки, сараи, навесы, погреба. Не верилось, что всё это богатство может принадлежать одному человеку, да ещё лишённому магических способностей. Как он мог всё это выстроить в гордом одиночестве?
Крин выплеснула воду в огромную бочку, стоящую среди двора, и повела Арчена в дальнее от большого дома строение. Наверное, это тоже был дом: у него была крыша и три стены, в глубине расположен очаг, а та сторона, где стены не было, выходила во двор. Летом в таком строении вполне можно было жить, а вот зимой об этом Арчен предпочитал не думать, тут никакая печуша не спасёт.
У самой задней стены (ух, как здесь будет холодно зимой!) брошена плетёная подстилка, точь-в-точь, как у Арчена дома.
Будешь пока сидеть здесь, сказала Крин, а я побегу, у меня ещё урок не выполнен. Ты никуда не уходи, о себе никому не рассказывай, на флейте играть не вздумай. Среди слуг доносчиков полно. Я скажу старухам, они посмотрят, что у тебя с ушибом, и полечат, если надо. Есть не проси, если можно, они тебя сами покормят, а если нет, то значит, нет.
Всё это было понятно и даже ожидаемо, за исключением упоминания о каком-то уроке. Не дело молоденькой девчонке таскать воду здоровенными вёдрами.
Арчен остался один. Смотреть на него никто не сбегался. Больной бок ныл, не переставая. И уже серьёзно хотелось есть. Водой он налился по самое горло, а не ел со вчерашнего дня. Арчен отвернулся от людей, которые могли бы заметить, чем он занимается, и сотворил комок хлеба. Не краюху, не ломоть, даже не кусок хлеба, а именно комок, к тому же плохо пропечёный. Тут был предел его умений, у мужчин, вообще, плохо получается создавать съедобное. Но всё-таки, не с пустым животом сидишь.
Тем временем подошла обещанная домоправительница. Не такая уж она была старуха, но всё в её ухватках и выражении лица изобличало начальницу, привыкшую указывать окружающим.
Ты, что ли, пришлый дудочник? спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила:Сопелку свою спрячь и никому не показывай.
Затем она протянула руку за хлебом, понюхала и, скривившись, вернула комок Арчену.
Да, не жирно вас барониссимус кормит. У тебя тут сплошная мякина. Мы скот лучше кормим.
Барониссимус нас вовсе не кормит. Мы же не солдаты. Сами перебиваемся, кто что достанет.
Тогда не удивительно, что вы разбежались, что тараканы от кипятка. Теперь показывай, где у тебя бок ушиблен.
Арчен распахнул куртку. Он ожидал приступа боли, но пальцы хозяйки невесомо пробежали по боку, боли не причинив.
Каська! Тут у мальчика рёбра сломаны, три, а никак четыре. Займись.
Каська подошла и принялась туго бинтовать Арчену грудь. Вот это была боль! Пару раз Арчен не выдерживал и скрипел зубами.
Тише, не пугай! приговаривала Каська в такт работе. Ишь, зубищами скрежещет, ровно волчище. Ну-ка, на левый бок вертайся.
Там сильнее всего болит
Вот и хорошо. Так обломки кости закрепятся и играть не будут. Ты что же, хочешь, чтобы кусок ребра тебе лёгкое проткнул? Не хочешь, тогда терпи.
Во дворе появилась Крин, вылила воду в бочку, поставила вёдра, подошла ближе.
Госпожа Кася, как он?
Не бойся, жив твой найдёныш. Дня через три на ноги встанет. А ты тут не стой, у тебя ещё урок не выполнен.
Крин схватила вёдра и убежала.
Что за урок такой? спросил Арчен, чтобы отвлечься от мучительных процедур.
Это ей наказание за дурное поведение. А то повадилась бегать. Зато теперь целый месяц должна каждый день по пятьдесят вёдер воды притаскивать.
Да что они, вздурели? Кто такое наказание наложил? Она же девчонка совсем, девчонке и полагается бегать, а её заставили целыми днями с вёдрами таскаться
Это ещё хозяин добрый. При прежнем хозяине девка могла запросто под кнут лечь. Кася закончила накладывать тугую повязку, хлопнула ладонью Арчену по животу и тихонько добавила:А ты бы язык не распускал. Тут из любых пяти человек шестеро доносчиков найдётся. И себе неприятностей огребёшь, и девке ничем не поможешь. Так что сиди тихо, дудочник, и не свисти.
Так Арчен и решил поступить. Сначала подлечиться и разузнать, что можно о здешних порядках, и только потом соваться не в свои дела. Жизнь в долине оказывалась не ласковой, здесь и кнут встречался, и виселица. Прежде всего, хотелось избежать этих приятных вещей.
Крин таскала воду дотемна и лишь выполнив урок, подошла к скудельнице, на которой маялся Арчен.
На, вот, поешь, сказала она, протянув миску с кашей.
Спасибо. Меня только что покормили, такой же кашей. Ешь сама.
А тебя уже определили, сказали, какая работа тебе в усадьбе предстоит?
Мне пока сказали три дня лежать, не вставая.
Это правильно. Но я думаю, в поле тебя не пошлют, ты же музыкант. Скорей всего, станешь комнатным слугой.
Вот уж слугой я быть не собираюсь! Надо, отработаю за лечение и пойду себе.
Так тебе и позволят. А попробуешь бунтовать, посадят на цепь, вот как меня посадили, Крин дёрнула цепочки, идущие от ошейника к стальному поясу, и будешь делать, что прикажут.
Так вот что за украшение звенело при каждом шаге девушки!
Я им покажу доброго хозяина! прошипел Арчен.
Тише, тише! замахала руками Крин, а то и сам пропадёшь, и меня погубишь.
Не бойся. Пока на ноги не встану, вести себя буду тише кухонного таракана.
Как ведут себя тараканы, Арчен не видел. Откуда они в маминой развалюхе? Но раз поговорка поминает тараканов, значит, они ведут себя тихо.
А предупреждение ворчливой Каськи сбылось уже на следующее утро. Возле подстилки, на которой страдал Арчен, появился владелец усадьбы в сопровождении домоправительницы и ещё какого-то хмурого мужика.
Это, что ли, приблудный человечек? презрительно сморщившись, спросил Мегат. И на кой он нам сдался?
Парень здоровый, произнесла домоправительница.
Какой же он здоровый?
Будет через неделю. Он здоровый, в том смысле, что не калека. Отлежитсявыздоровеет. Гнать его сейчасзначит плодить бродяг. Передать властям, так его повесят, а нам даже спасибо не скажут. А парень денег стоит. Встанет на ноги, найдём ему дело. Хоть Иргану в подмастерья отдадим. Он давно просит.
Молод ещё, жидковат. Работы с негокот наплакал, а жрёт, небось, как взрослый.
Хмурый мужик, не иначе, тот самый Ирган, наклонился к Арчену, осмотрел повязки, пощупал здоровую руку. Арчен непроизвольно дёрнулся.
К тому же, ещё и строптивый, заметил хозяин. Ишь, как взбрыкивает.
Ничо протянул Ирган. Паренёк жилистый, а там ещё и заматереет. А что строптивый, так это даже хорошо. Мне абы какие не нужны.
Не ворчи. Решать тебе. Как он встанет, забирай его на кузню подмастерьем.
Странно было Арчену слышать, как его судьбу решают, словно он не человек, а неживая вещь. Но решено молчать, значит, будем молчать, до той минуты, когда рёбра срастутся.
Что такое кузня, объяснила Крин, когда вечером навестила больного. Оказалось, что кузня это место, где работают с железом, делают из него разные вещи. Крин вздыхала, говоря, что кузнецом работать тяжело, Но Арчен был доволен. Работы он не боялся, а вот железо, запретное для колдунов, привлекало его с тех пор, как он противоправно возился на Трофейной свалке.