Москва
Город, которого я так и не понял. Город, который не понял меняи даже не пытался понять. Но это не важно. Он никого не пытается понять. Я мало видел людей, для которых этот город был бы родной. Он чужой для всех.
Может, потому, что он слишком большой. В Москве проживает четырнадцать миллионов человек, вместе с областьюсмелые двадцать. Это больше, чем многие постсоветские государства, больше, чем половина европейских стран. За постсоветское время город прирос почти вдвое, большая часть новых москвичей приехала тупо срубить бабла. Для них тоже город чужой.
У меня в Москве была квартира, но небольшая и в «новой Москве», дешевая. Я понимал, что это не тот город, где я хочу встретить старость и смерть. Хотя смерть при моей профессии обычно приходит без приглашения
И вот вечером в понедельник я открыл дверь в своей квартире. Все было так, как я оставил, и все было по-другому.
Ни любви, ни тоски, ни жалости
У меня здесь не было детей. Жены. Семьи. Ничего не было.
Теперь у меня не было и дома, потому что сюда какая-то сука влезла, пока меня не было.
Закрыв дверь, я начал обыскивать прихожую потом остановился. А на хрена козе баян
Достал из тайника деньги, сунул в карман. Уходя, закрыл дверьвозможно, сюда не вернусь
Уже в машине зашел на сайт. Нужный вариант нашелся быстрооднушка, свободна, двадцатьи въезжай. Оплата за месяц вперед
Проснулся в чужой квартирено странное дело, спал как убитый. Почему-то именно здесь я чувствовал себя в безопасности.
Было еще темно. С телефона я зашел в Интернет, пошарился по новостным сайтамничего. Конечно, у нас сейчас скорее обсуждают, кто с кем спит в эстрадной тусовке, но два десятка трупов в Подмосковье никак бы не прошли мимо первых полос. Бойня почище той, что была в Кущевке. А вот как-то вышлопрошли. Ничего нет.
Вторник. Надо ехать на работу, но перед этим перетереть с дядей Вовой.
Дядя Воваэто Владимир Викторович Паркин, член ЛДПР. Всегда в проходной части списка, официально он фермер. Фермерское хозяйство у него в самом деле есть и даже работаетхотя он давно в Москве. Как он приклеился к Владимиру Вольфовичуне знаю. И не спрашивал никогда, лишнее это.
А так ВВ торгует по-крупному. Он одним из первых понял, что за продуктамибудущее, и когда началось импортозамещение, был во всеоружии. Чего он только не поставлял в Москву. Среднеазиатские овощи и фрукты, мясо из Европы через Беларусь, морепродукты. Плюс к этому, конечно же, контрабанда с Украиныводка, сигареты. Причем не только в Россию, но и в Европу. У него были ходы в Прибалтикуа там уже Европа, никакого досмотра. Раньше этим путем алюминий и цветмет гнали, теперьлевые сиги и бухло.
При этом сидел он скромно, многие даже не знали, где у него офис. «Мерс» но предыдущей модели. Выходец из села, сын председателя колхоза, начинавший с фермерства на колхозных землях (то есть трактор твой, а урожай мой), он так и не напитался московского гламура. И жену не поменял
У офиса ВВ я был утром. Долго присматривался перед тем, как войтивроде ничего такого, можно. Наконец зашел. Раньше тут был институт советский, потому пускали по пропускам, на таких бумажечках с печатью, разовых. Там наверху надо отметить, иначе не выпустят. Как мило
Наверху тоже все было как обычно. На полулинолеум. На потолкезнаете, такие плиты прессованные, белые, в дырочках. Когда протекает крыша, они напитывают воду, темнеют, а потом разламываются и падают. И свет такой, подслеповатый.
Зашел как свой. Кивнул на дверь.
У себя?
Только что приехал.
Ираеще одно подтверждение того, что ВВфермер. Он ее привез из деревни дерет, конечно, а как не драть. Он мужик, ему надо. Другое дело, что при его деньгах он мог бы позволить себе фотомодельно нет, у него в приемной сидит деревенская телка. Хотя как-то ВВ проговорился, что только ей он и может доверять. Может, оно и правильно.
ВВ был в новом сером костюме. Чем-то доволен странно. Чем тут можно быть довольным.
Саша чего вчера не отзванивал? Я уж успел подумать.
Бухал, сказал я.
Ты же почти не употребляешь. Хотя за такое дело можно и побухать
Ну, как говорится, считай деньги, не отходя от кассы.
С этими словами ВВ вытащил из стола котлету обандероленных пачек и положил передо мной. Я тупо смотрел на деньги.
Считай, чего ты. Как баран на новые ворота?
Я взял пачку, пробежался по угламвсе нормально вроде.
Ты чего?
Чего киснешь? Орел заслужил. Вы там такого шороха нагнали, что хохлы даже до сих пор предъявы не выкатили, сейчас сидят и обтекают, как так у них целый склад бухла из-под носа увели. Я уже послал людишек по точкам пробежаться и объявить, что теперь торгуем мы, и шаг влево, шаг вправо будет чревато.
Не знает. Он ничего не знает.
Зачистили с концами. А Голова, Гриваих подтягивал я, за них ВВ не в ответе. Получается, он ничего не знает. И дальше готов со мной работать.
И я бы готов был работать. Если бы не одно «но». Но очень большое «но».
Еще одна тема наклевывается. В Литве. У тебя пацаны свободны?
Нет, я тут же поправился, пока нет. Отдыхают пацаны
Несмотря на то что всей России известен адрес Петровка, 38, наше ОРБ сидит не там. Мы сидим в Мясницком проезде, в здании, которое раньше принадлежало какому-то институту садоводства, что ли. Потом институт накрылся, здание какое-то время стояло под дешевой арендой покомнатно, потом здание снова оказалось в руках государства, его отремонтировали (не лучшим образом, кстати), передали его МВД и заселили нас. ОРБ-3, специализацияэтнические преступные группировки, занимает две трети здания.
Привычно прокатав карточку доступа (придумали) на входе, я кивнул знакомому прапору из охраны, зашел внутрь. Вот лифт, вот коридор, вот кабинет
Александр Игоревич
Потом
Привычная обстановка сейф, фотография на стене, стол. На столеписьменный прибор, мне его в прошлом году подарили
Прошел к столу, поднял трубку телефона, набрал городской номер. Мне не ответили. И черт с ними
Сел за стол. Почему-то все вокруг показалось чужим совсем чужим.
Рассказать, как я стал ментом? Да тупозакончил вуз, юрист по специальности, работы особо не было. У родителей оказались связисразу подняли к замминистра республиканского, конечно, министерства, не федерального. Тот обрадовался высшее юридическое как я потом узналсовсем незадолго до этого состоялась коллегия МВД, и там всех сильно драли за низкий образовательный уровень личного состава милиционера ни бе, ни ме, ни кукареку. Юридическое образование есть далеко не у всех, а у тех, у кого естьзаочное не образование, а так. Вот потом и получается что работники хамят гражданам, допускают грубейшие ошибки тупо потому, что не знают УК и УПК, и т. д. и т. п. Так что я, с очным высшим юридическим, оказался как нельзя ко двору, я и попал-то сразу в элитный ОБЭП. Это было как раз начало нулевых, и я опять попал в струюза это десятилетие менты из загнанных, зачуханных шнырей превратились в уважаемых и богатых членов общества, которые могут себе позволить и дорогой отдых, и новую квартиру, и «Мерседес». И за все это время я стал одним из них, я принял условия и правила игры: клюй ближнего, гадь на нижнего, смотри в задницу верхним, я научился гнуть выю и заносить долю. Я просто принял эту систему и эту жизнь как должное, встроился в нее и преуспел. И до позавчерашнего дня я как-то и не думал, что может быть иначе.
А теперь все было чужим. Все.
Жалел ли я? Отжалел уже. Конечно в том, что произойдет, нет ничего приятного, но к этому, наверное, и шло. И мне Бояркин предложил не самый худший еще вариант: искупить вину кровью. У системы есть еще одно правило, такое же жестокое и беспредельное, как она сама. Время от времени требуется кого-то сдать. И если решили сдать тебяты должен взять все на себя, свое и не свое, неважно, отдать все, что сумели найти, промолчать про товарищей, которые делали и делают то же, что и ты, и про начальство, которое приказывало тебе это делать, и идти на каторгу, в Нижний Тагил. Ментовская зона, самая стараяраньше хватало ее одной, а теперь их четыре, и все равно не хватает. Я жеесли Бояркин сдержит слово, а он его обычно держитне пойду по этапу. Мне предстоит нечто иное