Опустил окно, гаишник шел ко мне.
Добрый день, поздоровался я.
Вечер, не согласился гаишник.
Я начал понимать, что что-то неладно но тут гаишник выбросил вперед руку, непонятно с чем, и меня скрутило дикой болью
Точное время и место неизвестны
Где-то в Центральной России
Пришел в себя я
А хрен знает где. Ни где я, ни что со мной, я не знаю. Знаю только то, что хреново мне. Как меня в «Форд» тот заволокли, пакет с солярой на головуи все. Изблевался весь, все пельмени выблевал. Кстати, прием этот, с солярой, придуман в АТО, укропами, так что хорошего мне ждать не приходится.
Как же они меня выцепили?
Телефон не со мной, я его выкинул. В машине вообще нет ничего электронного, ни навигатора, ничего такого. Рожей я там не светился. Тогда что за хрень? Как?!
Привезли меня в какое-то место я сам не понял, какое. Губа это, что ли? А может быть, заброшенная воинская часть, таких хватает. Но похоже, что это место изначально тюрьмой было или КПЗ ублюдки. Как же я попал
Никого из них я не видел.
Че делать? А че делатьсымать штаны и бегать, вот что. Надежда однаесли сразу не убили, нужен я им зачем-то. Может, знать хотят, кто на их точку навел.
Мысли мои невеселые прервал приход конвоиров. Двое, оба в масках и камуфляже «излом», он делался для внутренних войск. У обоих АК-105. Дубинал тоже присутствует. В целом похоже на армию или нацгвардию.
Не укропы, что ли?
Встать, лицом к стене.
Спорить с конвоемсебе дороже. Я сделал то, что они сказали, заодно представившись.
Полковник Матросов, главк МВД. Сообщите своему старшему.
Щелкнули наручники.
Вперед.
Вперед так вперед.
Прошли коротким коридоромбывшая губа, точно. Вышли на улицудень на дворе, солнце в зените. Значит, понедельник, а нахожусь я тут часов шестнадцать-двадцать.
Вперед.
Действительно, похоже на воинскую часть, старую. Центральная Россия, далеко увезти не могли. На улице ни души, но чисто. Убираются.
В первый подъезд.
Зашли в здание, по виду тоже заброшенноеобычная четырехэтажка. И там был лифт! Когда это в четырехэтажках лифты строили. Но это было еще не последнее. Как только мы вошли в него, лифт поехал вниз.
Попал я знатноеще круче, чем думалось.
Этаж был примерно седьмой-восьмой. Минус. То есть под землей. И тамкакой-то комплекс я не понял, какой именно, но громадный. Бетон, фонари. И, судя по звуку, поезд. То ли поезд, то ли метро. Второе вернее.
Значит, одно из двух. Либо мы в Москве или Подмосковьекуда метро уже дотянулось. Либо это легендарное Метро-2, про которое ходили упорные слухи, но его так никто и не видел
Привели меня в почти обычную комнату, в которых следаки в СИЗО работают с подозреваемыми. Потом пришел и сам следак. В костюме, возрастом постарше менялет пятьдесят, не меньше. Старой закалки дядька. Папка красная, кожзамя думал, таких уже нет давно.
Сел, достал ручку у него чтони ноута нет, ни даже диктофона? Он чтобудет протокол допроса ручкой заполнять? Ну дела
Мелькнула мысльуж не в прошлое ли я провалился. Бред, но я был в таком состоянии, что мог поверить во что угодно.
Имя, фамилия, отчество.
Представиться не желаете?
Имя, фамилия, отчество
Ладно, раз так.
Матросов Александр Игоревич.
Год рождения?
Семьдесят восьмой.
Звание?
Полковник полиции. Простите, в чем меня обвиняют? По какому материалу опрос? Или допрос?
А чтоне в чем обвинять?
Что за бред. Я покачал головой.
Э нет, так не пойдет. Про презумпцию невиновности слышали? Вопросв чем меня обвиняют. И где я?
Следак достал фотографию из папки, положил на стол.
Ваша?
«Тойота Ленд Круизер».
Похожа на мою. Дальше что?
Хорошая машина.
Две тысячи одиннадцатого года, шесть лет ей. Купил после аварии, подремонтировал. Все документы есть. В чем проблема?
Квартира?
Поменял на родительскую с доплатой.
А интерьерчик-то у вас богатый.
Вы что, у меня дома были? Вы охренели?!
Следакили кто он тут, дознаватель, наверное, закрыл дело, уставился на меня своими совиными круглыми глазами.
Нравится?
Что?
Как вы живете?
О как. На совесть давишь. Ну ничего, дави, дави. А я посмотрю. На меня такие спектакли давно уже не действуют. Нет, ну что за придурь? С одной стороны, солидно, с другойтакую хрень лепят, что даже неудобно.
Человека, который был моим крестным отцом в МВД, звали Бояркин Денис Владимирович. Его сожрали, когда громили РУБОПы. Он тогда пошел на должностное преступление, уничтожил личные дела многих агентовони находились в бандах, им угрожала смерть, а интересовались уже очень конкретно, и некоторые предлагали по «Мерседесу» за каждое имя. За это его не посадили, но выкинули из МВД, причем уволили максимально оскорбительнопо компрометирующим основаниям. С тех пор я все понял про систему. И мне уже не надо рассказывать про то, что я продажная гнида. Гнидыэто те, кто
Устраивает
Дознаватель покачал головой.
Нет. И знаете почему?
Нет более закоренелого циника, чем раскаявшийся романтик.
Я пошевелил кистями рук больно уже.
Что-то я не пойму, гражданин-товарищ. Я вообще арестован?
Санкция есть?
Тогда начальника моего сюданемедленно. Генерал-лейтенант Вершигорский. Телефон дать? Или
Открылась за спиной дверь. Я криво усмехнулся.
Бить будете? Ничего вы еще хапнете горя.
Бить не будем, Саша раздался голос за спиной.
Я вздрогнул.
Дениса Владимировича Бояркина я не видел уже три почти года
Почему? Да по многим причинам, в том числе и потому, что сам чувствовал свою вину и зналне надо мне идти. Не надо. Не тому он меня нас учил, да что теперь. И смотреть ему в глаза теперь я не хотел.
Да и сам Денис Владимирович особо встреч не искал, про него вообще было мало что слышно. Удивительного было малопосле четверти века службы, от опера, через ад лихих девяностых, и до начальника московского РУБОПвыкинштейн и чуть ли не тюрьма. Все в министерстве знали: контактировать с Бояркинымзначит лишить себя всяческих шансов на продвижение по службе. Так и существовали мы в разных измерениях, и он был последним, кого я ожидал здесь увидеть
Наручники разомкнулись, оставив тупую боль, я начал массировать запястья. Бояркин уселся в кресло дознавателя, который, в свою очередь, тихо испарился.
Здравствуйте, Денис Владимирович.
Здравствуй, Саша
Он имел право так меня называть. И не только меня. В свое время я, только отслуживший в армии, кинулся в МВД, потому что да если честноработы не было, и искать не хотелось. МВД было минным полем. И без проводника, учителя было не обойтись, тем более что когда приходила пора кого-то сдаватьсдавали всегда молодых.
И то, что я до сих пор не сидел в Нижнем Тагиле, отбывая срок за себя и за всех остальных, это заслуга Дениса Владимировича.
С ним можно было говорить откровенно.
Где я? И что от меня нужно?
Ты в комплексе.
Что такое комплекс?
Потом поймешь. А нужен от тебя рассказ о том, как ты провел эти выходные. И больше пока ничего.
А в чем проблема с выходными? Кстати, письменно или устно?
Честно, Саша, честно. Тот склад был под нашим наблюдением. Но интересовала нас не водка и не сигареты. А те, кто прятался на четвертом этаже бывшего АБК.
А кто там прятался?
Вот, посмотри.
Бояркин выложил на стол телефон, там сменяли одна другую фотографиичеткие в яркой, фотографической вспышке. Я смотрел.
Хохлы?
Возможно. Но скорее всегонет. Возможно, американцы.
Бояркин промолчал и добавил:
Трупов мы там не нашли. Их трупов. Наши только. Точнее, твои.
Твою мать
Получается, они нас всухую. Сделали.
Мы вот, русские, считаем себя такими воинами невоенными, да? Что мол, одним махом семерых побивахом, так? А потомГрозный. Но Грозныйэто детский сад, мы еще не имели дела с американцами.
А с чего это мы будем такими воинами невенными, если у нас государство на вооруженного человека смотрит как на потенциального преступника, а? Извините, но когда дело дойдет дотут понтами не отмахаешься, тут надо будет стрелять. И попадать. А чтобы попадатьтренироваться, б, надо. А где? ДОСААФ почти везде закрыли.