Все так серьезно?
Более чем.
Тогда мне тем более надо знать.
Там нечего знать.
Есть, упорно произнесла Анна.
Старый доктор долго молчал, потом налил себе полный бокал и молча, без тостов выпил. Налил еще один.
Старый я дурак
Знаешь, Аня, я только тут, в Украине, верующим стал. Грехи думал замолить, да ладно. Не замолить, видно, такое
Сколько человек так отравилось?
Трое.
Что с ними стало?
Двое живы. Один умер.
Сколько они выпили? Каждый.
Говорят, что бутылку на троих.
Они лгут. Если бы они выпили бутылку на троих, никого из них не было бы в живых.
Анна снова поежилась, как от сквозняка.
Сколько же они выпили?
Немного. Те, кто выжили грамм двадцать-тридцать. Не больше.
То есть пригубили.
Да, одного бокала им уже хватило бы.
Это был яд, дядя Вахтанг?
Да.
Какой?
Кавказец снова долго молчал. Потом заговорил.
Еще при Советском Союзе в Тбилиси был институт. Он занимался болезнями растений но это было только написано у него на вывеске. И был еще один институт, по изучению редких тропических болезней. В нем начинал работать я.
В начале восьмидесятых по заказу КГБ мы разрабатывали яды, применение которых можно было бы замаскировать под несчастный случай например, пищевое или алкогольное отравление. Яд, который можно добавить в пищу, подсыпать в бокал идеальное убийствокоторое ни один врач не сочтет убийством. И такие яды были созданы.
В крови Исупова был именно этот яд?
Кавказец печально улыбнулся:
В крови Исупова не было ничего, кроме продуктов алкогольного распада. Все выглядит так, что он отравился спиртным и очень достоверно выглядит. Если не знать клинической картины, которая наступает при отравлении этим ядом. Можешь смело писатьотравление алкоголем. Я бы так и поступил.
Анна покачала головой.
Так нельзя. Вы представляете, что это значит? Это значит, что есть убийцы, которые могут убивать безнаказанно.
Они всегда были, Анечка
Когда мы разрабатывали эти яды, их проверяли на заключенных. Нам говорили, что эти люди приговорены к смертной казни, но мы не знали, так это или нет. Иногда яд действовал, как мы и предполагали. А иногда нет. Кто-то оставался в живых, а кто-то умирал в страшных мучениях. Вот от этого, Аня, я бегу всю жизнь, которая мне была отмерена. А Господь отказывается забирать меня. Не нужен я ему.
Вот представь себе, Аня. Двадцать семь лет. Мне в двадцать семь лет выдали ордер на покупку новой «Волги». По госцене. В двадцать семь лет. Тбилиси, «Волга» Аня Знал бы я, во что мне обойдется эта «Волга»
Аня поежилась
Это был КГБ?
КГБ, не КГБ какая разница, Аня. Каждый решает сам за себя. Меня вот машиной купили. Одного моего сокурсника купили тем, что старого врага их семьи посадили на пятнадцать лет. У каждого есть своя цена, Аня. И мы сами ее устанавливаем. Мы сами, а никакое не КГБ. Мы сами, Аня
Анна налила себе винацелый бокал. Она никогда так не делала тоже. В голове был полный сумбур то, что казалось простым преступлением, превращалось во что-то инфернальное.
Как назывался этот яд, дядя Вахтанг?
У него не было названия. Как и у всех остальных. Номера. У этого был номер двенадцатый.
Эти яды забирало КГБ?
Кто же нам скажет может, и КГБ.
Этот институт есть и сейчас?
Ничего нет, Аня. Но когда я уезжал из Тбилисион еще был. Хотя никому не был нужен.
Ей пришла в голову мысль.
Как выглядит этот яд?
Бесцветная жидкость, без вкуса без запаха. Можно добавить или просто мазнуть по бокалу
А каков срокгодности.
Годности? Если правильно, в химически чистой среде высушить и упаковатьто можно хранить вечно. Потомпросто развести.
Водой?
Да. Химически чистой водой. Несколько капель.
Аня помолчала, потом спросила
Вы не подпишете протокол вскрытия?
Отчего же.
Но напишете там
Алкогольное отравление.
Диктофон в сумочкеона привыкла носить его с собойзаписал каждое слово.
Из здания института Анна направилась обратно в прокуратуру, но на полпути внезапно свернула Там была кофейня мобильная. Продавали львовский горячий кофе, или каву. Ей надо было согреться
Стаканчик с кофе жег пальцыно она почти не чувствовала этого руки были холодными, как лед
Как лед
Жуткая история человека, которого она знала уже два годапознакомились, когда искала врачей, чтобы вывести Вадима из зависимости, потрясла ее трудно было поверить, что жизнерадостный пожилой грузин-доктор создавал яды, которые убивают людей. И даже наблюдал за их действием.
Каждый из нас сам назначает себе цену. Сам, а никакое не КГБ
Какова ее цена? Какова цена их всех?
Что теперь делать?
Она понимала, что жестоко будет забыть старика и не приходить больше. Но как пить вино с человеком, который убивал людей?
И тут ее как током продернуло.
А как она спала с человеком, который убивал людей? Это другое? А чем, собственно? Чем отличается Вадим? Тем, что он убивал сепаров, колорадов и ватников?
И так же теперь мучается.
И пишутся в раскаянье стихи,
Но в глубине души навеки будут с нами
Грехи, грехи, грехи, грехи, грехи,
Которые не искупить словами.
Она допила кофе, смяла стаканчик и бросила в урну. Надо еще кое-куда заехать
Она начинала в девятом отделении полиции странное тогда было время. Старая гвардия и они, новички, которые еще не знают горечи плода. Из старой гвардии выделялся Берестовтем, что если все остальные просто хапали, то он нес службу и хапал старый служака, мент, всех знающий.
Его она нашла в «Пузатой хате» на углу он всегда тут обедал. Обслуживали, понятное дело, бесплатно
Сергей
Берестов поднял взгляд, смотрел несколько секунд.
Ивонина, вспомнил он.
Да.
Ты где сейчас?
Она присела за столик.
В прокуратуре. Генеральной.
Ого. Поздравляю. Дорого?
Она не стала ничего говорить.
Мне нужна помощь.
В чем? До дома проводить?
Сегодня ты мне. Завтра я тебе.
Берестов доскреб остатки борща:
Завтра может и не быть. Ладно что надо-то?
Матросов. Беженец из России. Бывший полковник полиции российской. В России его дожидается уголовное дело по коррупции. Потому он отсиживается здесь, в Киеве. Пистолет у негос дарственной надписью вашего министра. Украинское гражданство. Что ты о нем знаешь?
Э мать. Вечно тебя на приключения тянет.
Тебе оно надо?
Надо. Погиб наш сотрудник. Что я тебе говорю, ты сам должен понимать это лучше меня.
Берестов сплюнулне в тарелку, на пол.
Я понимаю, когда вынимаю. Извини, мать, но ты реально не в свое дело лезешь.
Это мое дело. И я все равно все узнаю
Берестов зачем-то оглянулся по сторонам.
Ладно, если тебе себя не жаль, слушай. Этот Матросовон не просто коррумпированный мент. Это решала.
То есть?
Ты знаешь за водочную мафию?
Она кивнула.
Нет, мать, не знаешь. Ни хрена ты не знаешь.
Когда была война, на той стороне фронта остался один из крупнейших заводов УкраиныЛуга-Нова. Со своим ассортиментом, именем и так далее. Умные люди решили, что крупный водочный завод в неконтролируемой зонеэто есть хорошо. Завози бутылки, спирт, разливайни тебе налоговой, ни тебе таможни, ни тебе чего. И начали бодяжить и гнать через границу. Разборки были, помнишь, скандал былофицера СБУ кончили?
Она кивнула.
Как раз водочный караван шел. А потом мирняк подписали, лафа накрыласьа каналы уже готовые. И вот наши лыцари пузыря и стакана решили развернуть поток в обратном направлении и окучивать более денежный российский рынок. Причем заинтересованы в этом были многие важные люди
Берестов понизил голос.
Например, российские акцизки, левые, эстэсссно, печатались не где-нибудь, а в Укрспецполиграфии, а заказчиком была СБУ. И все это было типа мероприятием по подрыву экономики агрессора. Понимаешь?