Удивительно, но Марат был намного более жизнерадостным человеком, чем я. У него постоянно были женщины, и не одна, он не копил деньгитратил то, что получал, легко, мог просто кому-то одолжить и не требовать потом возврата. Я был намного большим куркулем, чем он, я русскийно во мне было намного больше украинского, я тут отлично вписывался
А теперь я стою, а вот онлежит. И больше никогда не встанет. Тупо потому, что я лишь отхлебнул, а он допил остальное
Он?
Это был уже местный дознаватель. Следачка куда-то подевалась.
Я кивнул.
Справку когда выдадите?
Постараемся побыстрее. У него родственники есть?
Я покачал головой:
Родственников нет.
Жена Марата развелась с ним и уехала в Канаду, туда же увезла детей. Во время войны занималась волонтерствомсобирала и посылала теплые вещи для добровольческих батальонов, которые убивали ее родной Донбасс. Дочь училась в хорошей школе, а у сына Марата были гомосексуальные отношения со своим однокурсником. Он участвовал в проекте ЛГБТ-Канада по поддержке российских и украинских геев
Семьи у Марата не было.
Киев, Украина
Здание Генеральной прокуратуры
22 февраля 2022 года
В жизни любого следственного работника есть документ, который определяет многое. Если не все. Это уголовно-процессуальный кодекс.
В 2012 году Украина последней среди стран СНГ приняла новый уголовно-процессуальный кодексдо этого обходились подреставрированным советским, образца 1978 года, если память не изменяет. И если старый УПК был не идеален, но позволял как-то работать, то новый был просто ужасен.
Взяли старый УПК и попытались внести в него требования по защите «прав людыны и громадянина», предъявляемые Советом Европы, тогда еще в ЕС думали вступать. В итоге получилось, что работать по новому кодексу просто невозможно.
Упразднили доследственную проверкутеперь возбуждаться следовало по каждому материалу, даже откровенно левому и дикому. Если раньше следственные действия (основные) согласовывались с прокуратурой (точнее, с зампрокурора по надзору за следствием), то теперь они подлежали согласованию с судьей, и получилось так, что каждый судья теперь в день давал до четырехсот санкций (понятно, что при этом он ничего не читал и тупо штамповал решения), а так как суды и следствие сидели в разных местах, время тратилось еще и на дорогу. Хуже того, появилось понятие «процессуальный руководитель» (это, видимо, тот самый зампрокурора по надзору за следствием), и согласовывать надо было еще и с ним. Все материалы, в том числе отказные, подлежали внесению в «Едыну систему криминальных проваджень», которая постоянно вислаа учитывая количество этих материалов, следователь мог весь день только и делать, что заносить и заносить материалы. Оперативная работа фактически прекратиласьтеперь «негласны слидчи дии» следовало согласовывать в суде, при этом в курсе дела оказывалось не менее двадцати человек. В 2016 году СБУ попыталось согласовать так называемые «литерные мероприятия» в отношении посла Германии в Украине, занятого не совсем дипломатической работой, в итоге один из помощников судьи выложил запрос СБУ в «Фейсбуке», и работа в отношении посла Германии была сорвана, а также вспыхнул дипломатический скандал. Практически прекратилась работа по ОПГ, потому что вести ее было невозможно.
Все это дало свои кровавые всходы, усугубленные Майданом и войной. Количество преступлений в целом по стране возросло вдвое, в Киеве вчетверо, количество грабежейв восемь, изнасилованийв одиннадцать, а преступлений террористической направленностив четыреста раз. Раскрываемость убийств составила пять процентовто есть из двадцати убийц девятнадцать оставались безнаказанными. Каждый день в стране происходило сто шестьдесят только зарегистрированных изнасилований, из них шестнадцатьгомосексуальных. Массовый характер приобрели торговля оружием, похищение людей за выкуп, нападения на суды, массовые беспорядки. Озлобленные, поставленные в безвыходное положение люди в любой ситуации начинали применять насилие, начинали жечь и избивать, будь то слишком плотная застройка, слишком много цыган в поселке, полицейские опять кого-то убили
В 2016 году Украина установила рекорд по уровню преступностипочти четыреста тысяч только зарегистрированных преступлений за год. Получается, что каждый сотый житель страны за год стал жертвой преступления. Это слишком много. Фактически в стране началось криминальное восстание, а в некоторых местах, таких как области добычи янтаря в Полесье, перестала существовать иная власть, кроме власти криминала.
После того как выполнили Минские соглашения, девятый вал преступности пошел на спад: часть группировок перебила друг друга, что-то удалось раскрыть, кого-то посадили. Тем не менее и сейчас уровень преступности оставался экстремально высоким, а раскрываемостьнизкой. Бандиты, среди которых было немало бывших ментов и атошников, безнаказанно орудовали годами.
Удар криминала пришелся на совершенно деморализованные, не готовые к адекватному ответу, демонизированные правоохранительные органы, в которых было к тому же немало женщин. Среди последних была и следователь Ивонина.
Следователем она стала после Майдана, на который сама выходила, и носила майдановцам поесть, и даже укрывала избитого «Беркутом» парня в своей квартире. Тогда она работала помощником судьи. Весной 2014 года они поженилисьперед тем, как его призвали. Игорь ушел на войну, а она решила стать полицейской в новой нацполиции.
Игоря не убили. По крайней мере, физически. Он вернулся с войны законченным садистом и наркоманом, постоянно срывающимся и то и дело пускающим в ход кулаки. Она пыталась его лечить, устраивала в клиники для наркозависимыхно он, выходя из клиники, снова срывался и начинал употреблять. Однажды он рассказал ей о том, как он и его товарищи расстреляли нескольких подозреваемых в сепаратизме и закопали их в лесополосе. И что он не может с этим теперь жить.
Два года назад они рассталисьи в том же году она перешла из патрульной полиции в детективы. На полгода она ездила в США на обучениепотому-то и расстались. Детективом она показала себя хорошим, и ее недавно перевели следователем в Генеральную прокуратуру Украины. Игорь время от времени приходил он завязал, но жить нормальной человеческой жизнью так и не мог.
Ее первым делом об убийстве на новом месте работывозможном убийствев прокуратуре стало дело об отравлении полковника милиции Исупова, и она намеревалась сделать все, как надо.
Она сходила в морг, попросила сделать вскрытиеей отказали, но, по крайней мере, она взяла все необходимые образцы, чтобы отвезти в Киев в лабораторию. Там же она назначит и вскрытие, просто надо будет санкцию получить. Но у нее со знакомствами в судебной системе проблем с этим не было. Теперь надо было поговорить с выжившими.
Выжившихсудя по протоколам полиции, оформлявшей происшествие, было двое. Ильдар Ющук, капитан полиции, и некий Александр Матросов, русский, но с гражданством Украины. И тот и другой оказались в больнице в состоянии тяжелого алкогольного отравления, но их сумели спасти. Она поговорила с лечащим врачомсостояние, угрожавшее жизни, было на самом деле. То есть нельзя говорить о том, что кто-то из них или они оба сознательно приняли немного фальсифицированной водки, чтобы скрыть причастность к убийству третьего.
Ющуку до сих пор было плохо, и рассказ его не отличался необычностью. Ехали, дядя (Исупов приходился Ющуку дядей) захрипел, он остановил машину, подбежал ехавший следом Матросов. Они попытались спасти дядю, но тоже почувствовали себя плохо. До этого ели шашлык и выпили водки. Да, понятное дело, что за рулем нельзя, но они выпили немного, а дядя допил все остальное. Бутылку выкинули по дороге. Необычного вкуса не почувствовали. Матросова знает знал дядя.
Матросов был более интересен в конце концов, со своим первым образованием психолога она разбиралась в людях. Во-первых, типично доминирующий тип личности, готовый руководитель или предприниматель. Во-вторых, ей показалось, что он свой, то есть имел какое-то отношение к правоохранительным органам. В-третьих, ей показалось, что он лжет