Так точно. Медицина.
Вот ходи учи медицину. Ближайшие полгода тебе тут делать нечего. Свободен!
Спасибо.
Не за что. Сам же всё понимаешь.
Понимаю. Расспрашивать не будешь, но понятно, что из погранвойск перевестись преподом физкультуры сюда можно только в результате ограничений по здоровью. Что автоматически означает ранение. А на границе это редко происходит по бытовым причинам.
Мне этого уже хватает, чтоб примерно предположить варианты прошлого субедара. Он обо мне, Атени, всё понимает аналогичным образом.
Вечером на ужине ко мне снова прибегает посыльный. В этот раз просят прибыть в деканат.
В деканате Валери и какой-то тип из интендантской службы о чём-то переругиваются, но затихают при моём появлении. Интендант встаёт, принимает подобие строевой стойки, и смотрит на Валери, встающего рядом.
Курсант-хавилдар Атени! Начинает Валери. За мужество и героизм, в приложение к КРЕСТУ ЗА ДОБЛЕСТЬ, согласно Приказа по последнему месту службы, вам начислена сумма в 50 империлов. В процессе эвакуации, часть документации была утеряна. Относящиеся к личному составу документы признаны неактуальными. Мы поздно получили уведомление о Вас. Приношу извинения от лица Командования и Её Августейшества!
Jai Mahakali! Отвечаю.
Пожалуйста, распишитесь в ведомости! портит пафосный момент интендант, на вытянутых руках подавая ведомость, как большую ценность.
С другой стороны, за пятьдесят империалов я сейчас его даже расцеловать готов, не то что расписаться. Они очень кстати. Расписываюсь в ведомости, отмечая удовлетворённый взгляд Валери. Вероятно, это как-то связано с делегированием мной ему права подачи жалобы против дневного тыловика. Но ведомостьсамая настоящая, к тому же мне остаётся копия приказа о выплате, подписанная начальником финслужбы, а это уже серьёзно. Неужели обо мне вспомнили.
Тыловик быстро исчезает с видом человека, исполнившего неприятную обязанность, а я обращаюсь к Валери:
Господин подполковник, кого я ставлю в известность, если в неучебное время планирую покинуть территорию колледжа?
Валери вначале не может сообразить, потом удивляется:
Вы не там! говорит он. Потом, правда, поясняет, Вы в учебном заведении. Казарменный режим на курсантов учебных заведений не распространяется. После вечернего построения можете быть свободны.
Господин подполковник, так я сейчас могу быть свободным?
Валери смотрит на меня, как на убогого:
До утреннего построениясвободны, как ветер, Атени.
И я понимаю, что зря тормозил. Впрочем, меня сдерживало ещё и отсутствие денег, которые сегодня так кстати, можно сказать, упали с неба.
* * *
На складе нахожу уоррента.
Батя, вопрос Здесь есть касса взаимопомощи нижних чинов? Или это только у нас там было?
Есть, как не быть, степенно отвечает уоррент.
Тогда вот с меня, передаю ему пять империалов. Мне тут за крест с предыдущей части дослали.
Ты смотри, обычно ж если забылипиши пропало, неподдельно удивляется уоррент. Видать, не зря ты пузана придавил.
Ну. В общем, батя, мне выдали пятьдесят. Пять сдаюцерковная десятина. Нормально? Или тут иначе?
Также, десятина. Принял. Сам куда?
В кабак, известно куда сто лет не был.
Тоже нужное дело. Может, именно тебе и правда есть смысл Совет хочешь?
Конечно.
Не таскай все сорок пять с собой. Возьми один, много два. Остальные закрой вон в ящике, код один один один. Утром заберешь. Никто не возьмет. Лучше пусть в ящике полежат, чем с годовым довольствием в кабак переть.
Я как раз хотел спросить, можно ли тут подержать.
Можно. Только тогда код на ящике смени, и никому не говори. Считай, я тебе этот ящик в аренду дал, он только твой. К полу намертво приварен, утащитьтолько со зданием. Храни. За пять имповот всех спасибо. Наику с техслужбы детей к целителю надо. Как раз будет, с чего оплачивать.
Батя, а к нашей что, нельзя? удивляюсь.
К Лю, что ли?
К ней.
А ты с ней на короткой ноге? оживляется уоррент.
Ну как сказать первое занятие сегодня было. Я по её предметуни в зуб ногой. Она прикрыла. Из-за меня одного, контрольный опрос проводить не сталая б его не написал. Записала на подготовительные курсы с абитуриентами следующего годано мне это самое оно, я как раз этой программы и не знаю. Ещё по плечу хлопнула, когда прощалисьу нас в Ужуме так не принято. Чтоб женщина чужого мужчину касалась честно всё выкладываю уорренту.
Ты смотри задумчиво тянет уоррент. Может, и вправду поговорить?
Батя, хочешья поговорю, если вам недосуг или невместно. Я её каждый день же вижу. Она у нас прикладную медицину, реанимацию ведет и магические плетения до кучи.
Давай так. Если я к тебе до завтра не подойдупопроси её помочь? А если мы сами момент улучимто тебе сразу знать дадим.
Замётано, жму ему руку и, вспомнив, на выходе спрашиваю, Батя, порекомендуй кабак?
Тебе чтоб с девочками за деньги? С порядочными, но уже дороже и без гарантий? Илидля поминальной тризны? проницательно схватывает уоррент.
Какие девочки, батя третий пункт.
Ну тогда и вариантов нет. Тебе в «ЗЕЛЁНОЕ КЕПИ», иди до сенатской Площади по главной дороге от КПП, там спросишь.
Здесь наши есть? очень сильно удивляюсь.
А то Бывший начштаба главного управления погранвойск на пенсии кабак открыл. С вас, по предъявлению формы либо жетонаполовина оплаты. Только ваших там маловсё же центр страны, до границ далеко. Но уж когда есть кто с оказией в городе из вашихтуда точно зайдёт.
Спасибо!
* * *
«ЗЕЛЁНОЕ КЕПИ» оказывается чем-то средним между дорогим трактиром и этническим, как сказали бы там, рестораном. Двухэтажное здание, добротная дорогая мебель натурального дерева. У входа встречает портье. С лёту мазнув взглядом по моему штату, говорит:
Поминки?
Да.
Предлагаю второй этаж, вы сейчас увидите, почему.
Следую за ним на второй этаж, где попадаю в круглый зал, центр которого свободен и пуст а по краям находятся отдельные кабинки, открытые с одной стороны из четырёхв сторону зала. И видно всех, и уединение. Два в одном. Действительно, уютно.
Выбираю кабинку, открываю меню. Я один на втором этаже. Что меня вполне устраивает. С опозданием замечаю табличку на лестнице у входа на второй этаж: «Без штата погранвойск вход на второй этаж строго запрещён».
Понятно.
Через пять минут заказываю подавальщику солянку, мясо на углях и печёный батат, плюс самого дорогого алкоголя из списка. Судя по цене в меню, можно не бояться, один империалэто чертовски много. Плюсс меня только половина оплаты по счёту.
Графин с чем-то вроде рома подают через три минуты. Еду начинают подавать через пяти минут. Подавальщик ставит на стол две стопки и задёргивает, выходя, полупрозрачные шторки. Теперь из зала видно только мой силуэт.
Мне есть о чём подумать. И что вспомнить. И о своих. И об этих. И о жене Атени с детьми.
И его ощущения не было возможности полностью осмыслить и переварить.
* * *
Наливаю себе маленькую стопку раз в пятнадцать минут. Заедаю сыром. И снова замираю на пятнадцать минут, перебирая картинки из прошлого. Частьюсвои тамошние. Частьютоже свои, но уже здешние.
В зал входит группа людей, подробностей не вижу сквозь занавесь, только силуэты на фоне света. Вижу, что они замечают занятую мной кабину, и с их стороны звучит:
Jai Mahakali!
Ayo Gorkhali! отвечаю, вставая из-за стола и выходя в зал.
Трое. Субедар, наик и хавилдар-майор. Со штатом Приаргынского отряда. Байкульский округ.
Атени. Жму предплечья с каждым из троих по очереди.
Пун. Хавилдар-майор.
Чанд, это наик.
Гурунг, субедар.
Пойдёмте ко мне? приглашаю. Я уже давно сижу. У меня ждать не нужно будет ни еды, ни
Проходим ко мне, задёргиваем шторку, из шкафа у стены берём ещё стопки. Тянусь было к графину, но вовремя спохватываюсь: разливает теперь наик, как самый младший. От субедара не укрывается этот мой жест, и он, ухмыляясь, говорит:
Давно сидишь?
Второй графин, в городе третий день. Никого не знаю. Помянуть своих давно пора, но раньше не было возможности.