Ты в меня не выстрелишь. Он все крался к колодцу Это ж я, ну? Я. Додд. Ты только не стреляй. И крался Я знаешь что сделаю, я просто
Она выстрелила.
Странная вещь этот лук. Вскинуть его, натянуть тетиву, вложить стрелу, прицелитьсявсе это требует усилий и мастерства, и решимости. А чтобы отпустить тетивуничего не надо. Просто перестаешь ее держать, и все. На самом деле, раз прицелившись, уже легче выстрелить, чем сдержаться.
Додд стоял едва ли в десятке шагов от нее; стрела пролетела между ними, на волос миновала его руку и тихо вонзилась в грудь. Отсутствие звука ее даже удивило. Впрочем, плотьштука мягкая. Особенно по сравнению с наконечником стрелы. Додд сделал еще один неверный шажок, словно до него не совсем дошло, что в него попали, и очень широко распахнул глаза, а потом, моргнув, уставился на древко.
Ты в меня выстрелила, прошептал он и осел на колени. Кровь уже растеклась по рубашке темным овалом.
Черт, я же тебя предупреждала! Она швырнула лук на землю, вдруг жутко разозлившись и на него, и на Додда.
Тот уставился на нее.
Но я не думал, что ты выстрелишь.
Она уставилась на него в ответ.
Я тоже. На мгновение повисла тишина. Снова поднялся ветер, завертев вокруг них пыль. Прости.
Прости? прохрипел он.
Возможно, это самая большая глупость, какую она только сморозила в своей жизни, хотя выбирать можно было бесконечно, но что еще оставалось сказать? Никакими словами стрелу не вытащишь. Она вяло пожала плечами:
Ну да.
Додд поморщился, подняв руку с серебром, и обернулся к колодцу. У Шай отвисла челюсть; она бегом кинулась к нему, а он повалился на бок и швырнул мешок в воздух. Тот перевернулся, потом еще раз, описал дугу и начал опускаться, хлопая шнурками. Шай попыталась ухватить его, бросилась вперед, потянулась, упала
И застонала, врезавшись ноющими ребрами в каменную стенку колодца. Правая рука хлестнула вниз, во тьму. На мгновение ей показалось, что она вот-вот сорвется следом за мешкомчто, пожалуй, послужило бы достойным завершением дня, но тут колени снова уперлись в землю за стенкой.
Она поймала его за нижний угол, вцепившись обломанными ногтями в потрепанный холст. Шнурки болтались в пустоте, а вокруг в колодец сыпались ошметки земли и куски камня.
Шай улыбнулась. Впервые за этот день. А может, и за весь месяц.
И тут мешок раскрылся.
Серебро осыпалось в темноту мерцающим дождем, позвякивая и стуча о земляные стены, исчезая в чернильной пустоте, а следом настала тишина.
Она оцепенело выпрямилась.
Медленно попятилась прочь от колодца, обхватив себя одной рукой. В другой болтался пустой мешок.
Посмотрела на Додда. Тот лежал на спине с торчащей из груди стрелой, не сводя с нее влажных глаз, и дышал неглубоко и часто. Скоро вздохи замедлились, а потом замерли вовсе.
Шай пару секунд постояла, а потом сложилась вдвое, и ее вывернуло на землю. Внутри почти ничего не было, потому что она давно не ела, но внутренности, болезненно скрутившись, вытолкнули все, что могли. Пока она стояла, упираясь руками в колени, отсмаркиваясь и отплевываясь от желчи, ее колотило так, что она уж думалаупадет.
Чертовски болели ребра. И еще рука. И нога. И лицо. Царапин, вывихов и ушибов было столько, что она с трудом отличала одно от другоговсе тело казалось одним гребаным пульсирующим синяком.
Взгляд против воли обратился к трупу Додда, и Шай, в предчувствии новой волны тошноты, заставила себя отвернуться и уставиться на горизонт, в дрожащую полосу пустоты.
Нет, не пустоты.
Там поднималась пыль. Она еще раз вытерла лицо о разорванный рукав, теперь уже такой грязный, что им можно было скорее запачкаться, чем отчиститься. Потом выпрямилась, прищурилась и всмотрелась в даль, едва веря своим глазам. Всадники. Без сомнения. Довольно далеко, но не меньше дюжины.
Вот черт, прошептала она, закусив губу. Если все продолжится в том же духе, она скоро насквозь ее прожует. Вот черт! Шай закрыла лицо ладонями и зажмурилась, спрятавшись в рукотворной темноте и отчаянно надеясь, что все это какая-то ошибка. Но ведь не первая ее ошибка, а?
Однако, когда она отняла руки от лица, клубы пыли никуда не делись. Жизньта еще паскуда, о да, и чем ниже упадешь, тем охотнее она даст тебе пинка. Шай уперла руки в бока, выгнула спину и протяжно заорала в небеса, не замолкая, пока не сдались ноющие легкие:
Че-еоорт!
Крик эхом отразился от стен зданий, но быстро затих. Ответа не последовало. Разве что тихое жужжание мухи, которая начинала проявлять некоторый интерес к Додду. Лошадь Нири поглядела на нее пару секунд, а потом отвернулась с выражением глубочайшего безразличия. Теперь к невзгодам Шай добавилось еще и больное горло. Пришлось задать себе стандартные вопросы.
И что, черт дери, теперь делать?
Стиснув зубы, она стащила с Додда сапоги и уселась в пыли рядом с ним, чтобы натянуть их на себя. Не впервой им было вот так валяться вместе. Хотя мертвым он до этого не бывал. Сапоги оказались ей чересчур велики, и все же любые сапогиэто куда лучше, чем вообще никаких. Обувшись, она потопала обратно в таверну.
Нири, жалобно поскуливая, пытался встать. Шай пнула его в лицо и опрокинула на спину, выдернула из колчана остальные стрелы да еще забрала у него с пояса тяжелый нож. Снова выйдя на солнце, она подняла лук и нахлобучила себе на голову шляпу Доддата тоже оказалась великовата, но хотя бы обещала защитить от восходящего солнца. Потом она свела всех животин вместе и связала веревкойдело нелегкое, потому что крупный жеребец Джега был последней сволочью и, казалось, твердо решил вышибить ей мозги копытом.
Разобравшись с этим, она хмуро обернулась к клубам пыли. Да, всадники точно направлялись к городу, причем явно спешили. Теперь уже стало видно, что их скорее девять или десятьна два или три лучше, чем двенадцать, но все равно весьма и весьма неприятно.
Представители банка в поисках украденных денег. Охотники за головами в поисках награды за нее саму. Еще какие-нибудь бандиты с хорошим чутьем на близкую добычу. Которая теперь, так уж вышло, покоилась на дне колодца. Да и вообще это мог быть кто угодно. Шай обладала сверхъестественной способностью наживать врагов. Она вдруг заметила, что ее взгляд успел перекочевать на Додда, лежавшего лицом вниз в пыли, с безвольно раскинутыми босыми ногами. Единственное, с чем ей везло еще меньше, так это с друзьями.
Как же так получилось?
Она тряхнула головой, сплюнула через щелку между зубами и, вскочив на коня Додда, повернула его прочь от надвигающихся облаков пыличерт его знает, к какой именно четверти компаса.
Шай ударила коня пятками.
Меган Эбботт
Меган Эбботт родилась в округе Детройта, окончила Мичиганский университет со степенью бакалавра английской литературы, получила степень доктора английской и американской литературы в Нью-Йоркском университете и преподавала литературу, писательское мастерство и киноведение в Нью-Йоркском университете, а также в университете штата Нью-Йорк в Осуиго. Ее первый роман, «Die a Little», был опубликован в 2005 году; с тех пор она завоевала репутацию одного из самых выдающихся авторов современного нуар-детектива и, по мнению газеты «Сан-Франциско кроникл», право «претендовать на трон лучшего стилиста в жанре детектива со времен Рэймонда Чандлера». Перу Эббот принадлежат романы «Queenpin», который получил в 2008 году премию Эдгара Алана По, «The Song Is You», «Bury Me Deep» и «The End of Everything». Самая недавняя книга Эббот носит название «Dare Me». Среди других ее работ: антология «A Hell of a Woman: An Anthology of Female Noir», где она выступила редактором, и монография «The Street Was Mine: White Masculinity and Hardboiled Fiction». Меган Эббот живет в Форест-Хиллс, штат Нью-Йорк. Ее веб-сайт можно найти по адресу meganabbott.com.
Изящный, но душераздирающий рассказ, представленный ниже, повествует о том, что некоторые вещи просто невозможно оставить в прошлом, как бы мы ни старались. Кроме того, раз заглянув в чужое сердце, вы уже никогда не сумеете забыть, что там увидели, даже если это сердце человека, которого вы любите больше всего на свете.
Непорядок в душе
Он ждал в машине. Припарковал ее под одним из больших фонарей. Никто больше не хотел там вставатьможно было догадаться почему. В машине за три места от него виднелась прижатая к боковому стеклу женская спина и трясущаяся грива волос. Один раз женщина повернула голову, и он почти увидел ее лицо, голубой блеск зубов, обнажившихся в улыбке.