Всего за 296 руб. Купить полную версию
Если у вас больше ничего, вы можете идти. Меня тесто ждет.
Постойте! Вы не будете отрицать, что не у каждой новенькой девочки есть пистолет! И именно это делает вас очень необычной. Вся школа взбудоражена, а рано или поздно будет взбудоражен весь район. А наше деловзбудоражить весь город, страну, а может быть, и мир.
Уважаемый журналист Вьюн, мне очень жаль, но ваш репортаж не получится. Потому что никакого пистолета не было. Меня хотели разыграть и положили в портфель пистолет игрушечный. А когда я стала спрашивать девочек, в чем дело, они стали изображать нечеловеческий ужас. Вот и закрутилась эта глупая история.
Это все равно очень интересно. Во-первых, шутка довольно жестокая. Во-вторых, нет ли у вас каких-либо подозрений по поводу того, кто из девочек мог так поступить?
Барсучонок почувствовал, что у него отнимаются ноги. Очень хотелось выйти и прогнать этого Вьюна взашей. Но вместо этого он просто поднялся и шагнул к шкафу.
Шкаф взирал на него, как на пигмея. Разводы давно выгорели на солнце, и только петли сверкали, словно хромированный капот новенького «мерседеса». Барсучонок пригляделся и увидел, что они смазаны.
Удержаться было невозможно. Барсучонок взялся за ручку и приоткрыл перекошенную створку. Она двинулась совершенно бесшумно, как тень.
Прямо напротив него, поверх уже знакомого пиджака от школьной формы, висела кобура с тем самым ненастоящим пистолетом. В полумраке слабо светился серебристый край рукоятки.
Барсучонок протянул руку и прикоснулся к кобуре. Вытаскивать игрушку было страшновато, особенно сейчас, когда в коридоре слышен голос ее хозяйки. Поэтому он взял за кобуру и поднес ее поближе к глазам, как кочан капусты на рынке.
И тут ему уже во второй раз не по себе. Холод от голых досок вдруг вскарабкался по ногам и схватил прямо за сердце.
Кобура была тяжеленной.
Конечно, не гиря, но сомнений не былотам, внутри, лежало что-то из цельного металла. Не пластмассовый пистолет. И даже не те пистолетики, что стреляют шариками. Ему случалось держать в руках даже «шариковую» винтовку. По сравнению с этой кобурой она бы показалась детской лопаткой.
Барсучонок отпустил кобуру и прикрыл створку шкафа. Теперь он старался разобрать каждое слово из разговора в коридоре.
Вы просто незнакомы со спецификой нашей работы, убеждал журналист. Часто бывает, что журналиста куда-то не пускаюти получается особенно интересный материал. Вот, например
Может быть. Я не слежу за газетами. У меня тесто сохнет, давайте потом.
Барсучонок выглянул в коридор через полуоткрытую дверь.
Диана стояла посередине коридора, непоколебимая, как стена. Поверх привычной одежды сиял белоснежный фартук, а в руках она держала скалку.
В дверях замер и не хотел уходить приземистый человечек в потертых брюках, похожий на сверчка.
Ладно, благодарю вас за интересный разговор, произнес он. Я думаю, что мы снова встретимся и вы найдете, что сообщить нашим читателям.
Вьюн отступил на шаг и сунул руку в карман, словно собираясь достать ключи. Девочка шагнула вперед, готовая закрыть дверь, и тут ударила белая вспышка.
Вы отлично получились. Вьюн сунул фотоаппарат в карман и отступил к лестнице. В статье пригодится.
Стой!
Что такое?
Я чуть не забыла, Диана отступила на шаг, освобождая место в коридоре, у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.
Это очень любопытно
Вьюн шагнул в коридор и посмотрел на дверь, примериваясь для нового удачного кадра. Барсучонок отпрянул, чтобы точно не попасть на пленку.
Но тут случилось нечто совсем неожиданное.
Кель шагнула вперед, одновременно замахиваясь, и одним движением лихо врезала Вьюну ногой в пах.
Журналист взвизгнул и согнулся. Диана с совершенно каменным лицом встала перед ним, ухватила скалку, словно двуручный меч, и с размаху припечатала журналиста по затылку.
Вьюн обмяк и рухнул, словно мешок с картошкой.
***
Наступила очень особенная тишина. Барсучонок вдруг различил очень много всего: как ворчит вода в канализационных трубах, шелестят листья деревьев под окнами
А где-то далеко, в соседнем дворе, кто-то лупил гитару и пел на мотив из «Нирваны»:
Сбегай!
Сбегай, мой друг!
За пивом!
Ларек на углу!
Хотя бы один стакан!
О-е, о-е!
Хотя бы один стакан!..
Диана отшвырнула скалку и начала обшаривать карманы Вьюна. Спустя секунду фотоаппарат был у нее в руках. Она схватила его, попыталась разорвать пополами пару секунд Барсучонку казалось, что у нее это действительно получится.
Давай я помогу, предложил он.
Кель посмотрела с подозрением. Потом протянула мальчику фотоаппарат. С таким лицом протягивают саперу бомбу, которая уже начинает пищать.
Виктор взял камеру. Она оказалась намного легче пистолета. Рази достал пленку, двазасветил, трисвернул, четыреспрятал обратно.
Фотоаппараты тогда были пленочные.
Все. Твоей фотографии у него больше нет.
Спасибо.
Фотоаппарат вернулся на место. Диана отступила на шаг, уперла руки в боки и впервые задумалась.
Я думаю, его можно отпустить, предложил Барсучонок.
А если он расскажет об этом в редакции?
«Пятнадцатилетняя девочка избивает нашего корреспондента» Знаешь, Диана, мне кажется, такой материал покажется бредом даже в «Тайнах и ужасах»!
Ладно, в этом я тебе верю.
Кель отправилась на кухню, послышался шум воды. А Виктор смотрел на журналиста и пытался понятьпочему сейчас, стоя над избитым телом, он не испытывает ни малейшего страха?
Диана вернулась без скалки и с огромной кружкой холодной воды.
Отойди в комнату. Пусть думает, что я одна.
Девушка присела на корточки и брызнула журналисту в лицо.
Вьюн застонал и поднял веки.
Рада была пообщаться с вами. Диана изобразила улыбку. Для меня это большая честь. Давайте я помогу вам встать!
На лестничной клетке Вьюн уже был способен двигаться сам. Перевел дыхание и загрохотал вниз по лестнице, даже не оглядываясь.
Диана захлопнула дверь. Замок щелкнул, словно пистолетный затвор.
Барсучонок шагнул из комнаты. Ноги дрожали, как дрожат чашки на откидном столике плацкартного вагона в поезде, который несётся в никуда.
Диана повернулась к нему лицом. Скалка осталась на кухне, в руке была только кружка. Но девушка все равно казалась была очень опасна.
Послушай, сказал лаборант, невольно отступая на шаг. С компьютером я закончил. Если хочешь, можешь посмотреть а потом я уйду. И обещаю, что больше не вернусь и никому не расскажу о том, что здесь видел.
Ты чего?
Я не хочу, чтобы меня так били.
Диана отшвырнула кружку. Кружка упала и покатиласьгде-то далеко-далеко, на самом краю вселенной.
Я клянусь тебе, заговорила Кель, глядя прямо в глаза и с поднятой правой рукой, что никогда и ни при каких обстоятельствах, исключая те случаи, когда это будет необходимо для спасения твоей жизни, я не причиню тебе физическую боль. Если я нарушу эту клятвуможешь меня убить.
Знаешь, Диана мне кажется, убить тебя будет непросто.
Не важно! С сегодняшнего дняты мой друг. Я друзей не бросаю.
И они пожали друг другу руки.
***
Вот так и получилось, что лаборант Виктор Барсучонок влип окончательно.
5. Дьявольский «Ламборджини»
Родители Барсучонка преподавали в нашем университете. И он на собственной барсучьей шкуре убедился, что родители-учителяэто не просто факт биографии, а почти диагноз.
Люди они были неплохие. Любили единственного сына и, как могли, давали ему то, что он просил. К счастью, просил Барсучонок немного. А еще они любили французов, коллег и демократию.
Ненавидели они губернатора Адамковского. Барсучонок слышал о нем, кажется, с момента рождения. А может быть, и с момента зачатья.
И тут скрывалась тайна.
Виктору казалось, что губернатор был всегда. И что он правил областью еще с тех времен, когда большой страной правили Горбачев, Черненко и другие люди со смутно знакомыми фамилиями. И будут продолжать править несколько столетий, как библейские патриархи.