Всего за 189 руб. Купить полную версию
Он думает.
Раз так, я могу попросить подольше не снимать шины, отвечает, и я тихо смеюсь, поражаясь его настойчивости.
Ты всегда такой упорный?
Ты меня ещё плохо знаешь, Катенька, отвечает. Мне не нужно твоё «да», просто не говори категоричное «нет», а там посмотрим.
И ведёт рукой по моей спине. Я слышу, как колотится его сердце, кровь разносит кислород по организму. Я уговариваю себя, что это полезно: больше кислорода, питания, быстрее срастаются переломы.
Когда я через минуту поднимаюсь с кровати и иду к окну, чтобы немного охладить комнату и разрядить наэлектризованную атмосферу между нами, замечаю, что если его организм и занимается лечением двойного перелома, то в данный момент все силы бросил на оживление другой части тела, которая отчётливо заметна даже через ткань свободных штанов. У моего спецназовца эрекция. Ого-го!
Жарко, да? произношу я хрипло. Открываю окно почти настежь, задерживаюсь на несколько секунд, ловя порывы вечернего ветра.
Он поднимается с кровати, показывает два пальца и скрывается в ванной.
Через пару минут появляется, как и обещал. Подходит ко мне, обнимает со спины. Ничего лишнего себе не позволяет, можно даже сказать, что обнимает аккуратно, по-дружески. Его внешности, походке, выражению лица больше бы пошло сразу схватить за задницу. Я бы тогда психанула и со спокойной совестью убежала.
Не знаю, что он делал с собой в ванной и делал ли, но это не помогло. Он хочет меня. Моё лицо снова горит. Грудь ноет, хотя обычно я не терплю к ней прикосновения. Смотретьможно, но трогать ни-ни. А тут почему-то хочется, чтобы он провёл рукой. Коснулся.
Его руки очень горячие.
Мне пора идти, уже поздно, произношу я.
Он прижимает меня к себе сильно, но буквально на мгновение, потом отпускает.
Я вызову тебе такси, говорит ниже, чем обычно. Берёт телефон. Говори адрес, смотрит выжидающе.
Я сама себе вызову, спасибо, мягко отказываю, едва скрывая улыбку.
Следом приходит сообщение о зачислении пяти тысяч рублей на карту.
Ты с ума сошёл? Зачем?!
Хочу заплатить за такси. И ужин.
Который съели твои друзья?
Он кивает.
Они нормальные парни, а поесть мы все любим. Не отказывай хотя бы в этом. Пожалуйста, Кать.
Это слишком много, не стоило, говорю я, мне было приятно угостить вас.
Я понимаю, что ему это важно и не спорю. Беру плащ, сумку, он показывает пальцем на щёку, прося поцеловать себя напоследок, но я отрицательно качаю головой и убегаю как преступница.
Сердце колотится, в ушах шумит. Я ужасно хочу остаться, поцеловать его. И в щёку, и в висок. И в шею. Я всего его хочу. Целиком. Об этом стоит сказать психологу?
У всех нормальных людей после подобной ситуации развивается стокгольмский синдром, они сочувствуют бандитам, но хватаются за то, какие те плохие, и избавляются от дурацкой привязанности!
Как избавиться от привязанности к герою? Который не даёт ни единого повода себя ненавидеть.
Пока спускаюсь по лестнице, даю себе обещание, что больше не приеду. Иначе мой посттравматический стресс сломает мне всю жизнь.
Глава 7
Ярослав
Брат не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Неужели всё ещё спит? Впечатываю кулак в ладонь, хожу по палате. За девять дней эти стены осточертели. От запаха лекарств и хлорки подташнивает. Вид из окна на участок дороги и деревьявсе мои развлечения помимо планшета. Чувствую себя диким зверем в зоопарке. Деться некуда, сижу жду, пока накормят больничной дрянью да навестят любопытные.
Марина каждый день приходит, притаскивает измельчённую еду. Дескать, пей через соломинкувкусно. Питательно. Полезно.
Не пью. То ли из принципа, что не хочу есть ничего из её рук, то ли потому, что не доверяюотравиться и правда опасно. Резинки, конечно, можно быстро перерезать, но это крайняя мера.
Оставляю на тумбочке, потом выливаю. Катя снова динамит. Не привык я к такому, но и злиться на неё не получается. Может, правда я её возвращаю в воспоминания об ограблении, и ей не по себе? Ладно, для меня это просто день. Для неё событие всей жизни.
На все вопросы о физической нагрузке врач как попугай тараторит: «Поберечься». Рычать хочется! Впрочем, сквозь зубы у меня теперь иначе и не получается.
Несколько раз в день мне проводят санацию челюстиприятного мало, но не смертельно. Теперь буду заботиться о себе сам. Спрашиваю у доброй молоденькой медсестрички, которая мне строит глазки:
У меня клык вверху немного выбивается из общего ряда, как думаете, эти штуки могут заодно сделать «абсолют»? приподнимаю брови.
Она хихикает:
Не уверена, Ярослав, грозит мне указательным пальцем. Этот вопрос лучше доктору задать.
Доктор у меня без чувства юмора, хоть с виду и приветливый.
Вы поменьше разговаривайте, вам лучше поберечься.
Опять это слово! У меня пропадает интерес к медсестре, я снова берусь за сотовый.
«Рус, меня выписали! Мне нужны ботинки и ключи от квартиры!»
Набираю братагудки идут, мёртво! Ар-р-р! Документы лежат на тумбочке, меня благословили валить на все четыре стороны. Каждая лишняя минута в этих стенах буквально добивает! Он обещал забрать меня, мелкий засранец.
Что мне, в сланцах и носках по городу расхаживать?
Да нет, я могу. По хрен. Но в квартиру-то не попасть, если он ночует у подружки.
В дверь стучатоборачиваюсь.
Это не брат, впрочем, даже к лучшему. Дверь осторожно приоткрывается, и мой взгляд намертво приклеивается к её глазам. Они у неё разные, клянусь, я почитал, называется гетерохромия. На самом деле не слишком заметно, только если приглядишься. Левый глаз зелёный, правыйкак бы тоже, но вокруг зрачка будто голубая корона или неровный ободок. Серьёзно, не сказать, что именно броско, но внимание притягивает.
И получается, что пялишься в эти глаза, сам не понимая почему. А потом, когда доходит, уже и всё остальное нравится.
Привет, Ярослав! Катя заходит и закрывает за собой дверь. В розовой толстовке и свободных джинсах, прямые волосы распущены. Фигура супер, я уже изучил за эти дни всю по миллиметру. И вообще она будто своей стала, родной. Короче, меня более чем устраивает.
Привет! развожу руки широко, хвастаясь бодростью. Ты вовремя, потому что меня выписали!
Она делает несколько шагов вперёд, рассматривает меня и почему-то не радуется, а хмурится.
Но ты всё равно диету соблюдай.
Да понятно. Шины пока не снимают.
Хорошо. Яр, я рада, что застала тебя. Хотела сначала написать, но потом решила, что правильнее сказать, глядя в глаза.
А у меня самоконтроль сбоит, я понимаю, что адски соскучился. Вот знаю её чуть больше недели, а соскучился! Внутри горит. Не просто по женской ласке истосковался, хотя по ней тоже. Например, Марина и сослуживица Аня, что тоже навещала, немного волновали, но заглушил легко.
А вот Катя Моя Катенька. Живая, здоровенькая, невредимая. Которая героем меня называла.
Позже, я подхожу и крепко обнимаю её, прижимаю к себе изо всех сил своего ослабленного пустым чаем организма. У неё даже косточки хрустятдевушка ойкает. А почувствовав, как она обнимает меня в ответ за шею, как её пальцы касаются моего затылка, проводят по нему, взъерошив волосы, я отстраняюсь от неё, чтобы через секунду впиться в губы.
Всем телом вздрагивает.
Да не бойся, не покусаю. В наморднике же.
Просто невинно целую, прижимаюсь своими губами к её. Сам глаза закрываю, закатываются онитак хорошо. Внутри не просто пожар, там взрывы и огненная буря. Обхватываю её лицо руками. Целую-целую-целую. Рот держу закрытым, чтобы не дай Бог не порезать, просто чмокаю. Не могу оторваться. Хорошенькая такая. Блть, я всё решил: хочу и дальше быть для неё героем.
Она сначала отвечает. Первые несколько раз. А потом прижимает ладони к моей груди, будто отталкивая. Я поднимаю её на руки, тащу к кровати, укладываю, нависаю сверху.
Ярослав, Яр, перестань! ахает она: Что ты делаешь?! Сейчас войдут! она паникует, глаза испуганные, мне аж неловко. Вроде же тянулась, искрило. Да я не стал бы ничего, так, побаловаться. Полежать сверху.
Я тебя так ждал все эти дни. Так много всего хотел сказать шарю взглядом по её лицу. Щёки розовые, глаза блестят, ещё красивее, чем минуту назад. Голубая коронка вокруг зрачка. Целую снова в губы. Хорошо как, нравится.