Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
ФСБ
А мне хоть фе-се-бе, хоть ме-ве-де, продолжая тянуться к одежде майора, заявил охранник. Щас вот вытряхну тебя из костюмчика, кто ты тогда будешь?..
Не уважаем, значит, пряча «корочки», спокойно констатировал Борис.
Как с пути исчез этот невежливый жлоб, Андрей даже не заметил. Он только услышал, что вниз по широкой лестнице прогрохотало что-то огромное и тяжелое. Второй бройлер проследовал в том же направлении даже немного быстрее, поскольку в начальной фазе полета не задел ни одной ступеньки верхнего марша. Третий оказался более сообразительным и благоразумным. Он сделал несколько шагов назад и, чуть приподняв руки ладонями вперед, заявил:
Ошибочка вышла, товарищи
Не смущай окружающих, потребовал Борис, не товарищи, а господа. Тем болеедля тебя, янычар. Понял?
Так точно, охотно ответил «янычар».
Прогнулся! хохотнул Борис. Ты чей холоп будешь? Не Юшкина, случаем?
Его. Вы к Михаилу Федоровичу?
К нему, родимому. Только без шума. У нас конфиденциальное дело. Я не слишком сложно выражаюсь?
У меня высшее юридическое, немного расслабившись, ответил охранник.
Почти коллега? Борис похлопал «янычара» по плечу. Веди, юрист
Путь через зал показался Андрею бесконечным. Он шел по запутанному лабиринту человеческих душ, то и дело спотыкаясь о виртуальные трупы, скользя в таких же воображаемых лужах крови, путаясь в невидимых сетях интриг, проваливаясь в зловонные болота зависти и злобы. Эти странные люди ненавидели друг друга до умопомрачения, они желали друг другу самых страшных бед, но больше всего они боялись друг друга, правосудия, самих себя Страх пропитывал их тела и умы насквозь, словно кровь наспех наложенную повязку Андрей замедлил шаг и заглянул в зрачки высокой, безумно красивой девице. Ее душа была полна черной зависти и страха. Она отчаянно боялась, что не сегодня-завтра надоест своему кавалеру и эта шикарная жизнь закончится. Завидовала же она своей лучшей подруге, которая была на пару лет моложе и умудрилась не просто завладеть сердцем одного из героев этого банкета, но и женить его на себе
Соловьев сделал еще один шаг, и его разум едва не утонул в море ненависти, которую испытывал ухоженный, благообразный старичок к своему моложавому собеседнику. Будь старик помоложе, он задушил бы ненавистного коллегу на месте, голыми руками
Андрей пошел дальше, но мысли и чувства прочих «больших людей» были почти одинаковыми. Ни капли любви, только злоба, тревога и страх. Что так пугало этих внешне благополучных людей? Соловьев пытался понять, но у него ничего не получалось. Все это походило на массовый подсознательный психоз.
Борис уже негромко беседовал со всемогущим Юшкиным, полноватым, лысеющим мужчиной с внешностью безобидного бухгалтера, а Соловьев преодолел чуть больше половины зала. Андрею было нехорошо. Под грузом тягостных впечатлений его разум прогибался и деформировался, а нервная система давала ощутимые сбои. Его захлестывали пенные волны противоположных эмоций, и Андрей был не в силах удержать их внутри себя. Его лицо, глаза, все тело каждой черточкой, штрихом, жестом, взглядом выражали то, что творилось у Соловьева в душе. Он был одновременно и всеми, и самим собой, грустным и веселым, добрым и злым, уродливым и привлекательным Те, кто случайно обращал на него внимание, провожали странного человека пораженными взглядами, даже не подозревая, что видят в нем, как в зеркале, собственные отражения, только смешанные с десятками отражений окружающих.
Вам плохо? голос с трудом пробился сквозь плотную пелену музыкально-голосового шума.
Андрей поднял взгляд на доброхота и невольно отшатнулся. Всю душу стоящего перед ним человека занимала боль. Боль по разрушенному, покинутому, оставленному. Она была очень похожа на что-то недавно виденное. Соловьев никак не мог вспомнитьна что? И где или в ком он это видел?
Человек словно бы понял, что, глядя на Андрея, совершает ошибку. Он тут же отвернулся и быстрым шагом направился к выходу.
Постойте, слабо окликнул его Андрей. Постойте! Всего один вопрос!
Человек, не оборачиваясь, ускорил шагпочти побежал, но на его пути встал бдительный Степан. Он, как и приказал Борис, занял место «в воротах», сменив на этом посту опозорившихся бройлеров. Беглец не сразу сообразил, что путь к отступлению отрезан, и схватить его Степану не составило никакого труда. Сотрудник завел подозрительному типу руки за спину и вопросительно взглянул на Соловьева. Андрей жестом приказал держать жертву до подхода «главных сил» и обернулся к Борису.
То, что он увидел, повергло его в шок. «Бухгалтер» Юшкин сидел, уронив голову на грудь, а чуть левее на полу, лицом вниз, лежал Боб. Левая пола пиджака Бориса была темной, словно пропитанной какой-то жидкостью. Андрей бросился к другу и, уже приблизившись на расстояние в пару шагов, понял, что майор лежит не на полу, а на ком-то отчаянно сопротивляющемся.
Чем помочь другу, Соловьев не представлял даже примерно. Решение подсказал сам Борис.
Тресни его чем-нибудь, прохрипел он, только аккуратно
Ничего лучше запечатанной бутылки шампанского поблизости не оказалось.
«Асти Мондоро»! возмущенно вякнул официант, но дальше свою мысль не развил.
Андрей коротко припечатал стеклянное оружие к затылку задержанного, и тот затих. Борис со стоном откатился в сторону и, растянувшись рядом с убийцей, прижал руки к груди. Соловьев перевел ошарашенный взгляд на пульсирующую между пальцами Боба темно-красную жидкость, затем на неразбившуюся бутылку, на испачканные чужой кровью, скованные наручниками запястья задержанного, затем на притихших гостей и снова на Боба.
Элитное же, недовольно выдергивая из пальцев Андрея шампанское, проскрипел официант, сто евро бутылка!
Соловьев тяжело опустился на колени рядом с Борисом и заглянул под его ладонь. Удар ножа пришелся чуть левее грудины. Андрей не знал точно, но по его представлениям именно там находилось сердце. Словно отвечая на эту мысль, Борис криво улыбнулся и процедил сквозь сжатые зубы:
Один удар Профи, я же говорил даже режет наверняка Большой палец на лезвии, короткий выпад от локтя, плечо неподвижно Заметить невозможно. Да и в сердце иначе не попадешь, разве что случайно Хитрая техника, но если освоилрезультат стопроцентный. Ведь такую рану ни перевязать, ни зажать
Молчи, приказал Андрей. Нет таких ран, чтобы в больнице вашей не зашили! Сейчас тебя к Плейшнеру отвезем
Не доедем, СоловейБорис улыбнулся бледными губами.
Степан! рявкнул Соловьев. «Скорую» и группу!
Вот, знакомься, слабо шевельнув кистью, сказал Борис. Гроза всей округи. Гражданин Призрак
Андрей небрежно перевернул еще не очнувшегося убийцу на спину.
Юрист?
Он самый.
Как же я его не раскусил? удивленно пробормотал Соловьев.
Не отточил ты еще свой талант, Борис усмехнулся, но его лицо тут же исказила гримаса боли. А помнишь историю про подрывника? Того, педанта
После расскажешь. Силы побереги
Нет, братишка, в этот раз ты меня не допрешь, Борис был уже бледен как мел.
Молчи, Боб, ради бога, молчи! Сейчас мы тебя отвезем. Вон уже белые халаты по ветру развеваются
Санитары проворно уложили Бориса на носилки и почти бегом бросились вниз по лестнице. Соловьев, стараясь не отставать, бежал рядом.
К Палычу идиотмахиваясь от кислородной маски, прохрипел Борис, завтра прямо с утра он тебе поможет
Ты сам мне поможешь, Андрей с трудом удерживал готовый перекрыть глотку комок. Выйдешь с больничного и поможешь
Со справки о смерти на работу не выходят, Борис сжал зубы, но губы его растянулись в улыбке.
Боб, если умрешь, я тебя убью! Соловьев уже не сдерживал слез. Все же только начинается! Жизнь, работа
О, осознал! майор чуть приподнял указательный палец. Бывай, братишка
Дверцы черного микроавтобуса, схожего со «Скорой» разве что наличием мигалки, захлопнулись, и машина умчалась в промозглую тьму октябрьского вечера.
Рядом с Андреем встал кто-то с зажженной сигаретой.
Что за «хитрая техника» такая? едва слышно пробормотал Соловьев.
Концентрация энергии удара чуть дальше цели, также негромко ответил курильщик, протягивая Андрею сигареты. В совершенстве владея этой техникой, ножом можно пробить не только ребра, но и броню. О некоторых особых приемах не всегда знают даже инструкторы спецподразделений. Зато этому обязательно учат наемников.