Со связанного мужика Вася снял кроссовки и совсем стянул полуспущенные штаны. Преступник остался в футболке и носках, трусов на нем отчего-то не было. Но так милиционеру показалось даже лучше. Василий в теории знал, что обнажённые люди в большинстве случаев чувствуют себя не так уверенно как одетые и становятся гораздо сговорчивее. Достоверно убедившись, что кроме ладанки на шее унасильника больше ничего не осталось, стал приводить в чувства Вику. Мужчина похлопал её по щекам, но не помогло, тогда старшина взял, из оставленной им при начале обхода тут же аптечки, нашатырь. Это помогло моментально.
Девочка первым делом скривила носик, а потом сжала ноги, закрылась руками и вытаращила на старшину глаза полные слез.
- Дядя Вася, что он со мной сделал?тихо всхлипывая, спросила она.
- Ничего солнышко. Ничего страшного, - Павлов искренне сочувствуя, обнял Вику и стал поглаживать ту по спине.
- Он меня изнасиловал? Да?девочка была готова разрыдаться всерьез, а то и впасть в настоящую истерику с громкими криками и прочими соответствующими ей атрибутами.
- Он пытался, - сказал Василий, гладя Викторию по волосам и прекрасно понимая, что по закону и моральным нормам акт сексуального насилия вполне состоялся, хорошо хоть девочка пережила его без сознания.
Насильник оказался с крепкой головой, он пришел в сознание довольно быстро и без посторонней помощи. Вася был вынужден оставить девочку и метнуться к поясу, на котором приметил стандартную милицейскую кобуру с ПМом. Заряженный арбалет старшина проигнорировал осознанно, поскольку для него это оружие казалось почти экзотическим и его аналог, он держал в руках только в детстве и стоит понимать, что тот арбалет из детства имел в конструкции прищепку и швейную резинку, которую в народе чаще зовут резинкой от трусов. В такие же моменты осваивать новое оружие при присутствии знакомого до мелочей попросту глупо.
Пары секунд милиционеру хватило, чтобы проверить наличие патронов в магазине и дослать патрон в патронник, так что пленник еще хлопал глазами и соображал, что с ним произошло, а на него уже смотрел черный зрачок пистолетного ствола. Положение пленника и наличие оружия не особо успокаивало Павлова, поскольку он еще не забыл Калача с его параличом и невидимого бойца из Калачёвской банды. Как бы и у этого не оказалось какого-то волшебного сюрприза.
- Дернешься и я тебе тут же пущу пулю в башку, - со всей серьезностью предупредил Василий.
- Меня скрутили свежаки, - пленник как-то не выказал особого беспокойства.
Он невесело усмехнулся. При этом смотрел не на милиционера в изодранной форме, а бросал плотоядные взгляды на девочку. Казалось, что он еще планирует закончить свое незаконченное дело. Видимо на что-то рассчитывал или просто оказался тупым имбицилом.
- Вика, на поясе фляга. Умойся и оденься. Возьми себе его куртку, штаны и кроссовки, - велел Вася, проследив его взгляд и сохраняя видимость спокойствия, но при этом совсем его не испытывая, а все больше желая выжать спусковой крючок.
Девочка благоразумно не став возражать встала и, кое-как запахнувшись в остатки кигуруми, стала собираться на переодевание.
- Какое имя Вика. Виктория, - насильник блаженно прищурился и только что губы в предвкушении не облизнул.
- Ладно, сейчас устроим ментовский беспредел, - кивнул старшина понявший, что просто не будет и шагнул к пленнику
Не жалея силы милиционер ударил его твердым носком ботинка в бедро, что вызвало гримасу и болезненное шипение со стороны того. Сотрудник знал куда бить, что бы при минимальном вреде причинить боль и подавить сопротивление. Их этому учили на специальных занятиях по физ. подготовке, хотя далеко и не так хорошо как бойцов спец подразделений.
- Не трогайте фляжку с ремня. В ней живун. Пусть возьмет баклагу с велика, в ней простая вода. Живуном подмываться больно роскошно, - уже другим тоном заговори насильник с лица, которого еще не сошла гримаса боли.
- Вика возьми воду с велосипеда. Он на улице. Увидишь. И не отходи дальше велосипеда, - еще не зная, что такое живун, сказал девочке Павлов не бросая наблюдать за бандитом ни на единую секунду.
- Хорошо, - ответила малолетняя жертва насилия и, выглянув на улицу и убедившись, что там никого, вышла вон из тамбура.
- Как зовут?спросил Василий.
- Волчок, - глядя из-под редких бровей ответил пленник.
- Меня не интересует твоя кличка. Как тебя убогого мама с папой назвали? - не удовлетворился ответом Вася.
- Не кличка, а честная погремуха, в крайнем случае, можно сказать прозвище, но никак не кличка, - не на шутку возмутился насильник.
- Хорошо, - старшина снова быстро шагнул к пленнику.
Милиционер второй раз пнул бандита в то же самое, прежде чем тот успел отдернуть ногу, а после так же быстро, как и приблизился, отскочил. Не стоило забывать, что ноги бандита свободны, и он ими может выкинуть что-то неполезное для здоровья Василия. Вася бы на его месте однозначно попытался подсечь ногу и уронить противника. Ну, если бы был уверен, что его все равно не выпустят.
- Больно же, - задрыгавшись всем телом от боли и злости сквозь сжатые зубы прошипел бандит.
- Имя?Павлов напрягся, готовый еще раз применить меры физического воздействия и в этот раз использовать их куда серьезнее.
- Да нет у нас здесь имён, - сказал мужик с каким-то вызовом.
- Поясни, - милиционер решил повременить с не конвенционными методами ведения допроса.
- Ты же свежак? И девка свежая? - вместо ответа спросил Волчок.
- Не понимаю о чём ты, - честно сказал Василий.
- Ну, туман с кислым запахом был, а потом все стали жрать друг дружку, точно в фильме про зомбей, - не без раздражения высказался насильник.
- Было такое, - с внешним спокойно кивнул Вася.
- Так вот этот туман - это кисляк и он перенёс вас в другой мир, который все зовут Ульем, - пояснил насильник.
- Хорошо. Улей так Улей, - снова внешне спокойный кивок.
- Даже так, - пожал губы бандит, поражённый спокойной реакцией. - Вы из какого кластера? В смысле, где появились?он видимо от нервов пару раз дернул подбородком.
- В Дзержинке мы жили и с Дзержинкой сюда попали, - пояснил Павлов, не посчитав нужным скрывать такую информацию.
- Значит Неделька. Не обратитесь уже точно. Кто оттуда, если не иммунный, больше 3 часов не тянет. Урчать быстро начинает. Бывает, что вообще ни одного иммунного на загрузку. Единицам только везёт как тебе, - мужик обнажил зубы в улыбке. - Ты может, развяжешь меня, и нормально поговорим? - предложил он при этом, что было довольно неожиданно для пленившего его милиционера.
- С чего бы это? - старшина чуть не засмеялся от такой простоты, когда через пару секунд сообразил, о чем его просят.
- Ну, я тебе объясню тут все, к людям выведу, а без меня ты тут сдохнешь, как пить дать. За девку же не злобься, ей все равно судьба остаток жизни ноги раздвигать, если вообще до стаба доберётся. Нет у нас другой работы для девок. Либо в бордель, либо к мужику сильному приклеиться. Иначе никак. Так что не злобься, что я её первым попробовать хотел. Если сам хотел распечатать, то извини, - с энтузиазмом убеждал милиционера Волчок.
- Что так с бабами строго?приподнял брови Василий.
Милиционер хоть никогда и не был работником уголовного розыска, но с методами оперативной работы оказался немного знаком. Он знал, что иногда лучше чуть подыграть преступнику, сделать вид, что ты его понимаешь и даже высказать сочувствие. Таким, вроде бы, банальным способом раскололи не одного бандита. Конечно, в этих случаях речь не шла о матерых и проезженных людях. По большей части метод работал с недалекими людьми и еще не опытными преступниками, но работал. Вася решил его попробовать.
- Так мало их выживает, а сунуть куда-то всем хочется. Если выживших баб ещё из стаба выпустить без надзора и тех сожрут. Так что, можно сказать, бережём их. А дорогие сучки в борделях ужас. И все, как одна, крокодилы и молоденьких ужас как мало. А я как в Улей попал, молоденьких стал любить сильно. Вот такой вот выверт сознания. Ты не подумай, на детей как некоторые не кидаюсь, но девчоночки лет 14 - 17 с ума сводят. Как их вижу сам не свой. Но 14 у нас уже рабочим возрастом считается. Такую не грех оприходовать... - бандита понесло и Васе его пришлось оборвать, что бы не получить рассказа о тонкой душевной организации педофила.