Всего за 199 руб. Купить полную версию
Сейчас некуда. А через пять часов будетпройдет всего в восьмидесяти тысячах километров от нас, дотянем.
Что ты там говоришь, тут нет
Комендант осекается, так и не озвучив последнее возражение. А Ольга, рассмеявшись во все горло, аплодирует Андрею.
Вот это здорово, никогда бы не додумалась. Андрюх, ты молодец! Спасаясь от неминуемой гибели, мы побежим на Черную Смерть. Гениально
ГЛАВА 3: ТИХОЕ МЕСТО
Я ее вижу. Курс прежний.
Естественно, а каким ему еще быть?
Ольге не нужно сверяться с компасом, чтобы сделать поправку на азимут и угол над горизонтомкоординаты Черной Смерти она помнит с детства, как и любой другой житель высоких орбит. Много тут разных поселений, известных и не очень, с постоянным и переменным путем по небесным сферам. Но только не Черная Смертьее движение по круговой орбите высотой пятьдесят пять тысяч километров точно, словно ход атомных часов. Именно так ее и строили, еще до войны, с расчетом на постоянство, стабильность и точность. Только в те дни она еще не называлась Черной Смертью, новое имя стало общеупотребительным уже после войны, так с тех пор эту колонию и звали, почти позабыв оригинальное имяБогема.
Огни горят, как и раньше, Тилл указывает на темный кусок пустоты, в котором угадывается объект колоссальной массы. Действительно, сгусток тьмы без звезд, обрамленный тусклым багровым заревом позиционных огней, образующих характерный оскал Веселого Роджера, одинаковый, с какой стороны ни посмотри. Здесь тоже ничего не изменилось, красный череп скалится на мир с две тысячи шестьдесят третьего.
Да, я вижу, огни горят, как и раньше. Но все же, оборонительный пояс отключен, по крайней мере, внешний, управляемый радиус. Отключили три дня назад, вместе с сотней других систем, когда стало известно о мятеже Романовау его сообщников имелось множество кодов, так что пришлось рубить все и сразу подчистую. Ну вот, внешний рубеж и убрали, хотя огни горят. А насчет внутреннего рубежа я не знаю, скорее всего, он функционирует, как и раньшетам независимое управление.
И ты, Ольга, утверждаешь, что сможешь его снять, Киров с улыбкой глядит на пленного большевика. Воронова отвечает без всяких улыбок.
Да, смогу, куда ж я денусь, вы ведь меня иначе прикончите. Я знаю, как устроен внутренний рубеж, ибо я помогала его модернизировать прошлым октябрем, и теперь смогу провести вас, то есть провести нас внутрь, хотя и не гарантирую, что всех.
Красный череп медленно приближается, покидать разрушенный терминал надо будет уже совсем скоро.
Ладно, допустим, мы сможем пройти. А дальше-то что? Вы ведь, надеюсь, в курсе, что мы не первые, кто собирается попасть внутрь? Были попытки и раньшевсяческие мародеры, а потом уже и беженцы, много раз пытались. Обратно никто не вышел.
Ну, положим, товарищ комендант, нам внутрь и не нужно. Нам нужны корабли на причалах, их там много с тех пор стоит. Топливо тоже должно быть, цистерны на вид не повреждены. Прилетает, меняем коней, и тут же улетаем, постаравшись ничего не сломать. Так себе затея, сознаюсь, но другого выхода нет. Отбываем через час сорок пять минут, когда дистанция будет оптимальна. Тиллдавайте ключи от складов, будем строить наши салазки. Ну а вы пока готовьте свою речьвам еще говорить с гражданскими, поставите их перед фактом.
А какого космоса именно я?! Вы же тут теперь всем командуете, товарищи!
А мы не командуем, мы вообще уже уходим. И вам предлагаем либо идти с нами, рискнув отправиться на объект, с которого еще никто не возвращался живым, либо остаться здесь и гарантированно поджариться. Как видите, никакого принуждения, все на добровольной основе, как мы в Рассвете любим. Так что, обрадуете гражданских именно вы, идем!
Едва только они минуют первый шлюз, как персональные дозиметры поднимают тревогууровень поглощенной радиации изрядно возрос за время их короткого отсутствия. Но, скорее всего, гамма-излучение не успеет прикончить людей внутри разбитого Верхнего ТерминалаЗита, та самая брюнетка с американским окопным стилетом, по основной специальности физик ядерщик, констатирует неминуемое расплавление реакторного ядра в интервале от ста пятидесяти до ста шестидесяти девяти минут. За это время никто не успеет прийти к ним на помощь. Да и не намеревается приходить: сигнал бедствия, стабильно транслируемый на всех частотах, также стабильно остается без ответа. Видимо, Андрей прав, и Дженна восприняла потерю ценного груза близко к сердцу, никого не собираясь прощать за пропажу своего багажа.
Ольга никогда не была здесь ранее, но хорошо знает это местоАрина много рассказывала про факультет на Верхнем Терминале, где преподавала навигацию целую вечность тому назад. Учебный процесс давно свернут, ибо факультет перевели на Луну больше года тому назад, и теперь на его бывших помещениях их маленькую группу встречает громадный зал ожидания, где изможденные люди ютятся среди грузовых контейнеров и брошенного оборудования.
Много людей, как минимум две с половиной тысячи, а то и три, комендант и сама не в курсе, сколько именно, да это никого и не волнует. Беженцы, разорившиеся колонисты, гражданский персонал, даже бывшие военнопленные, по такому случаю выпущенные из изоляторовибо не все ли равно, где умереть от радиации? Все собрались здесь, выслушать последнюю речь последнего коменданта Верхнего Терминала. Они ждут слов Тилл, ждут надежды на спасения, и усталая черная женщина, как может, дает им эту надежду. Но, как и ожидала Воронова, надежда оказалась очень слабой
Последние слова миссис Тилл тонут в общем гуле возмущения и страха. Такого варианта покинуть горящий и идущий на дно корабль не ожидал, кажется, никто, хотя он вполне очевиден. Видимо, страх перед Черной Смертью, воспитанный десятилетиями самых страшных космических легенд и вбитый в голову строгими пунктами уставов, сильнее страха всепроникающей радиации. Здесь, на руинах Терминала, смерть хотя бы будет быстрой и понятной.
И все же, Тилл раз за разом излагает короткий план спасения, и постепенно голос разума начинает брать своелюди, пускай и нехотя, понимают, что деваться некуда.
Мы никого не принуждаем, и не зовем с собой. Те, кто не хочет идти с нами, вольны спасаться как могут. На этом моя власть здесь заканчивается, я снимаю с себя все полномочия, и дальше каждый сам за себя!
Ольга не в восторге от последних слов коменданта, ей нужна большая сплоченность в опаснейшем деле. Кто-то еще несогласен, но по совсем другой причине. Дэн, один из друзей Кирова, прежде молчавший добродушный розовощекий увалень, на первый взгляд, совершенно непохожий на закаленного в боях космического воинаон имеет что-то сказать.
Может быть, нам все-таки стоит идти туда в одиночку, а не вместе с ними? Беженцы не справятся, факт, пускай тогда хоть пробуют какой-нибудь другой вариант. Да и нам они будут только мешать
Нет, они должны идти вместе с нами, это часть моего плана! Воронова отрезает всяческие сомнения, снова приковав к себе всеобщее внимание.
Какого такого плана, подруженька?
Плана преодоления внутреннего оборонительного рубежа, Эмили. Я же сказалатолько внешнее кольцо отключено, внутреннее по-прежнему функционирует. Я, конечно, буду его ломать, но это непросто, и если весь оборонительный периметр обрушится на нас, то будет очень сложно пройти без потерь. А вот если целей в прицеле будет больше обычного, тогда лично у нас шанс есть. Надо любой ценой куда-то перенаправить мины и лазеры, мне нужна приманка, много приманок
Узнаю настоящего большевика!
Спасибо. Да и кроме того у них без нас все равно нет шансов. Никакого другого варианта.
В итоге Тилл удается убедить большинство, но не всех. Многие решают выбраться на поверхность веретена, уйти на дальний его край и там ждать помощи. Ольга, отлично знающая, что никто из этой группы не выживет, не собирается их останавливать. Не собирается останавливать их всех, кроме однойв людском потоке мелькает знакомое лицо.
Стой, стой, не ходи с ними! Стой!
Воронова выдергивает из толпы беженцев знакомую девочку, в ответ никто не протестуетона по-прежнему одинока здесь. Выходит, офицер транспортного корабля сдержал слово, доставив Наташу Чкалову на верхний терминал. Но к тому моменту, сиротский приют отсюда уже эвакуировали.