Да, ничего ледышка. Но тебе не стоит волноваться. Вертолет летит. Они имели связь с вами десять минут назад. Остальные платформы эвакуированы?
Да.
Тогда не беспокойся, старик. Пусть беспокоится Компания. И Ллойд. Это ведь будет стоить им сотню миллионов фунтов.
Возможно. Мы застрахованы от айсбергов?
Снова смешок.
Не знаю. С меня хватает забот о страховании моего автомобиля. Слушай, я покупаю тебе сегодня бутылку виски. В шесть я кончаю работу, встречаемся около восьми в Ройял. Идет?
Если смогу. Бог знает, сколько бумажной работы мне предстоит. Ведь ее придется делать сразу.
Скажи им, что у тебя стресс, сказал голос с материка.
Так оно и есть, сказал инженер. Он положил трубку и пошел на палубу. Лучше сказать парням, что вертолет поблизости, подумал он. Они и так слишком нервничают.
Через три часа последние двенадцать человек с Платформы Гераниум Один, которая сорок восемь часов назад закачивала ежедневно сто тридцать тысяч баррелей нефти в танкеры, летели в Крюден Бей, скорчившись на тесных сиденьях Сикорси-61. И только вертолет с фотокамерами, круживший над покинутой платформой, зафиксировал момент, когда тысяча миллионов тонн льда, движущегося через океан со скоростью никуда не спешащего человека, подплыла к стальному сооружению. Рядом с Нимродом, капитаном вертолета, сидел гляциолог, посланный министерством, как специальный наблюдатель. Он внимательно следил за происходящим, качая головой.
Затем он повернулся к капитану.
Этого просто не может быть, сказал он. Во всяком случае, в это время года. Мы были поражены, когда получили первое сообщение. Айсберги должны появляться весной, а не зимой. И даже если примириться с фактом, что айсберг существует, нужно сказать, что он не такой, как обычно. Посмотрите Это же настоящий плавучий остров. Такие айсберги могут встречаться в Антарктике, а здесь ему делать нечего.
Кто-то же должен объяснить, откуда он взялся, сказал пилот. Мой Бог, смотрите
Гигантский айсберг вошел в соприкосновение с платформой. Толстые стальные опоры гнулись, как солома. Палубы накренились, все строения посыпались, как игрушки, на поверхность айсберга. Тридцатидвухдюймовая труба, связывающая платформу с танкерами в Крюден Бей, порвалась без всяких усилий, и нефть, оставшаяся в трубе после того, как были перекрыты клапаны, сотни тонн нефти, залила поверхность моря. Затем край айсберга зацепил платформу номер 4 и стер ее с лица моря, как сапог, на ходу раздавивший коробок спичек. Сидящие в вертолете смотрели на все это с высоты 2000 футов в благоговейном молчании.
Капитан повернулся к гляциологу.
Такое не забывается. Надеюсь, камеры сделали свое дело? Возвращаемся домой.
Чтобы породить такой айсберг, нужны колоссальные изменения в арктических течениях и сильнейшее давление на береговую линию Что же ждет нас теперь?..
Эвакуировать Эйнчорак? сказал секретарь Внутренней палаты. Это же 50 000 жителей. Никогда!
Мистер секретарь, устало сказал губернатор Аляски. Мне приходится иметь дело с действительностью, а не с лозунгами. Сейчас возникла угрожающая ситуация.
Он провел рукой по лбу. Черт побери, думал он, все же мне нужно хоть немного поспать. Секретарь посмотрел на губернатора с внезапным сочувствием и нажал на кнопку на столе. Сразу появился молодой помощник в сером костюме.
Мы с губернатором выпьем кофе, сказал секретарь. Он дал время собраться с силами губернатору, а сам смотрел через окно на припорошенные снегом магнолии в парке Раулин Сквер.
Когда вы прилетели из Юно? спросил он наконец.
Я приземлился час назад. Но прилетел не из Юно, а из Пойнт-Хоп. Вероятно, это был последний самолет оттуда.
Он наклонился вперед и быстро заговорил.
Там творится черт знает что. Такого снега еще никогда не было на Аляске. Он идет так, как будто завтра уже его не будет. И я знаю точно, что завтра не будет. Он идет постоянно, не прекращаяськаждый день, каждую неделю, каждый месяц Я думал, что мы все знаем о зимах на Аляске, но теперь я понял, что не знаем. Можно собрать туда все бульдозеры Америки и все равно с этим снегом они не справятся. К тому же, его и вывозить некуда. Снежные завалы по сторонам дорог уже достигают высоты сорокпятьдесят-футов. Многие дома завалены. Люди спят в ресторанах, отелях, в коридорах А что случилось с эскимосами, живущими на реке Бинилчик? Мы расчистили туда дорогу три дня назад. Я ездил туда, но никаких следов жилищ эскимосов не обнаружил. Только снег и лед.
Х-мм, сказал секретарь, предположим, что возникнет необходимость в эвакуации людей
Она уже возникла, перебил его губернатор.
Предположим, что возникнет, повторил секретарь. Куда мы будем их размещать?
Мы сможем принять в Юно десять тысяч, не больше. Да, да, я знаю, что Юно столица штата, но это же просто маленький городок. Еще несколько тысяч можно разместить в Фербенксетам пока лучше, чем на остальном побережье. Но нам нужна Федеральная помощь. Однако это не окончательный выход из положения. Канадцы Вы знаете о них?
Я получил сегодня утром сообщение, начал секретарь, но губернатор прервал его.
Они сейчас вывозят все население с Юконской территории. Думаю, что мы должны делать то же самое.
Мы займемся этим будущей весной, сказал секретарь.
Губернатор вздохнул.
Джим, я на вашем месте собрал бы сегодня совет ученых. Весной лучше не будет. По данным нашего института, такая масса снега и льда не сможет растаять ta эту весну и лето. И даже если следующая зима будет обычной, на что мало надежды, количество снега только увеличится. Пришло время исправлять карты, Джим.
Может быть, может быть, задумчиво произнес секретарь, но я не могу отделаться от ощущения, что следующая зима будет совсем не такой
Джим стал еще глупее, подумал губернатор, садясь н автомобиль, который повез его в отель на Джордтаун. Л может и не дурак Ведь они здесь читают только донесения, сообщения, рапорты Они все понимают, но не могут поверить в происходящее. Это естественно. Если не видел своими глазами, то поверить трудно. Но как только увидишь
Все, что я хочу, сказал британский премьер-министр, глядя на портрет сэра Соберта Пиля, висящий над камином в его кабинете на Даунинг Стрит, это твердая дата, когда Суллум снова начнет функционировать. То, что произошло с нашими нефтяными сооружениями в Северном море, потрясло рынок. Я хочу, придя в парламент, назвать твердую дату: май, июнь, даже июль. Мне нужна дата, чтобы успокоить рынок.
Я не могу назвать дату, сказал главный правительственный консультант по науке сэр Кристофер Ледбестер. Никто на свете не сможет этого сделать. Но я могу высказать свое мнение. Суллум Во не возобновит работы в обозримом будущем. Ни в мае, ни в июне, ни в июле. Более того, могу вам сказать, что работа не начнется и в будущем году. И в течение всего этого времени Шотландские острова будут непригодны для проживания людей. Разве что небольшие исследовательские партии. Сейчас нам нужно начинать приспосабливаться к новым условиям жизниарктическим. А начать добывать нефть в таких условияхэто будет не скоро. Но нам все же повезло. У нас есть нефть и в других районаху западного побережья, возле Бристоля. Но у восточного побережьянет. Боюсь, что севернее Харвича придется свернуть все работы.
Даже так?
Пока еще нет, ответил ученый. Но это время близится. Весь вопрос только в сроках. Должен сказать, что мне очень хотелось бы услышать вести из Сибири. Там лучший климатолог мира, и он не сказал еще ни единого словани Вашингтону, ни нам. Разумеется, если Вашингтон не решил придержать эти сведения в тайне.
О, вряд ли, Кристофер. Ведь сейчас вся Европа в тревожном ожидании. А что происходит в экономическом комитете? Это же конец света!
Самое неприятное в конце света, заметил Ледбестер, что мы можем не узнать его, когда он наступит, или же принять его за что-то другое. И в этом и в другом случае мы окажемся в дураках.
Глава 13
Бисби был счастлив. Он сидел на деревянной скамье в кузове вездехода. Перед ним сидел лейтенант Красной Армии. Он качался из стороны в сторону в такт движениям вездехода, едущего по широкой колее среди заснеженного леса в тридцати милях от Новосибирска. Перед лейтенантом, чуть пониже его, сидел водитель. Бисби видел только его голову в шлеме. Прямо над водителем из вездехода торчало короткое дуло пулемета, хотя пулеметчика за ним не было. Бисби понимал, что это необычный военный патруль. Впрочем, трудно было сказать, что это Да и не в этом дело. Потому что Бисби был рад, очень рад хоть на несколько часов выбраться из этого научного Академгородка, замкнувшегося в своей клаустрофобии.