Всего за 170 руб. Купить полную версию
Подножие холма было завалено телами и коконами, последних, правда, было на порядок меньше. То ли наши разошлись, то ли игроков осталось не так много.
А вот успели мы вовремя, Лоссарнах как чуял. Он остановил наших бойцов в последний момент, когда те уже собрались дорезать у флагов остатки вражеского воинства, от которого осталось человек двадцать, не больше.
Они столпились вокруг рослого кряжистого старика с длинными седыми волосами и изрезанным шрамами лицом, который обеими руками сжимал рукоять клейморы. Это, надо полагать, и был тот самый Макмиллан Мак-Пратт, мой недоброжелатель. Да что там давний и явный враг.
Дядюшка Макмиллан, Лоссарнах, совершенно ничего не боясь, подошел вплотную к вражеским воинам, которые, озираясь, выставили мечи перед собой. Ты постарел.
Так мне и лет сколько, Мак-Магнус, ответил ему тот. Я ведь даже постарше твоего отца, славного бейлифа Сэлора, буду. Причем лет на пять, не меньше. Вот только он давно уже в Последнем становище обитает, а я все как-то туда не доберусь. Заплутала где-то моя смерть, заблудилась.
Ну да, ну да, покивал король без королевства.
Ой, не нравится мне это. Как бы он сейчас какую-нибудь ересь благородную не выкинул, вроде: «Так бери свободу непрошенную» или «Дай мне слово, что не станешь злоумышлять против меня». Это будет самый паршивый из всех вариантов, поскольку он перекроет мне путь к голове Макмиллана. Поди убей его после королевской амнистии.
Да не так уж она и заплутала, как-то по-свойски сказал Лоссарнах, внимательно глядя на Мак-Пратта. Дядюшка, ты же понимаешь, что вдвоем нам на холмах Пограничья будет тесно. Прости уж за возвышенный слог.
Это все тлетворное влияние Запада, наставительно сказал ему Макмиллан. Третесь там, а потом на нашу землю заразу всякую тащите.
Кто бы говорил, подал голос кто-то из гэльтов. Сам нас продал той бабе, что у них на троне сидит, и на тебе теперь Мак-Магнус виноват.
Не писал я этого, хрипло рыкнул Мак-Пратт и мотнул головой. Не писал! Вон тот паршивец эту пакость состряпал, который клан Линдс-Лохенов к рукам прибрал. На крови поклянусь! Если хотите могу палец указательный себе отсечь в доказательство.
Забавные тут у них аргументы своей правоты. Отрезал себе палец не врешь, значит. Если продолжить этот логический ряд, то отсечением руки можно будет даже доказать ложь собеседника. Вот же дикие люди.
А так дурак он, этот патлатый старик. Теперь даже если король без королевства сваляет дурака, играя в благородство, то я смогу потребовать его крови, как платы за оскорбление. Уровень у него наверняка неслабый, да вот только построгали его уже здорово, так что управлюсь как-нибудь. Ну, а если нет то его всяко наши потом добьют, успею я Гедрону про это на ухо шепнуть. Не уйти Макмиллану Мак-Пратту нынче с этого холма, теперь уже по любому не уйти.
Утопающий и за гадюку схватится проорал кто-то из рядов нашего воинства, и я с удовлетворением узнал голос Флоси. Жив мой туалетный.
Да теперь это не столь и важно писал ты это или не писал, негромко, но так, что его услышали все, произнес Лоссарнах. Теперь важен только тот факт, что мы друг другу живыми не нужны. Ты здесь, я тоже здесь, мечи при нас. И в живых должен остаться только один.
В чем же дело? Мак-Пратт снова мотнул головой и его седые патлы подхватил ветер, который невесть откуда взялся здесь, под куполом. Давай закончим эту тяжбу. Только пообещай мне, что отпустишь моих людей, тех, что уцелели.
Ты не можешь ставить мне условия, жестко произнес Лоссарнах. Я тебе ничего не должен и поединок даю только из уважения к твоим сединам. И не более того. Хотя мог бы просто позволить своим воинам зарезать тебя как корову на бойне. Твои люди умрут, все до единого. Но в бою, а не от руки палача, это все, что я могу тебе обещать.
И то хлеб, произнес кто-то из сторонников Мак-Пратта, несколько игроков, которые стояли рядом с ним переглянулись, лица у них были недовольные.
Оно и понятно фигня выходит. Бой проигран, ни фана, ни лута не предвидится, а потому умирать страсть как неохота. Им осталось только надеяться на то, что победу нам засчитают после смерти их лидера, после этого купол исчезнет и они успеют смыться с поля боя.
Мак-Пратт вышел из кольца, которое вокруг него создали его сторонники, и сделал некий жест, более напоминавший приглашение к танцу, чем к бою.
Лоссарнах встал напротив него и сделал круговой мах мечом, разминая плечо.
Ты обещал палача не будет, еще раз напомнил ему Мак-Пратт.
Слово, подтвердил мой друг.
Мечи столкнулись, еще раз, и еще раз. Это на самом деле больше напоминало танец, чем бой. Никакой бешеной рубки, никаких «дзинь-трах». Два бойца стояли друг напротив друга и каждый из них не спешил.
Замах и Лоссарнах отбивает удар, тут же, сделав изящный поворот, пытается достать Макмиллана, не достигает успеха и вот они снова застыли друг напротив друга.
И снова замах, клинки сталкиваются в воздухе раз, другой, Мак-Пратт пытается изобразить тот же финт, что секундой раньше мой друг и тоже впустую, с той, правда, разницей, что Лоссарнах хоть и не добился успеха, но остался при своих. А вот Макмиллан ушел в «минус». Вечный минус, поскольку король без королевства поймал его на этом выпаде и его длинный меч вспорол противнику живот.