Ожидайте здесь, господин штаб-капитан. Я доложу.
Жандарм исчез за дверью, оставив офицера в одиночестве. Ни диванов, ни кресел, даже самой обычной табуретки в коридоре не нашлось, но и стену подпирать, долго не пришлось. Вместо вахмистра в двери просунулась голова незнакомого чиновника.
Штаб-капитан Магу? Проходите, вас ожидают!
Собравшись с духом, Алекс шагнул за дверь. Вероятно, это обширное помещение с колоннами задумывалось, как бальный зал для уруссийского высшего общества. Сейчас же обстановка в нем больше напоминала судилище.
Присаживайтесь, господин штаб-капитан.
Опустившись на жесткий деревянный стул, стоявший почти в самом центре зала, офицер оказался перед длинным столом, за которым и расположилась, сиявшая золотом погон грозная комиссия. Было ли так задумано или получилось случайно, свет, падавший из окон прямо на Алекса, мешал толком рассмотреть ее членов. Впрочем, сидевшего в середине стола генерала Горобцова-Ташкова он все-таки узнал. Справа и слева от него заседали несколько делопроизводителей и мелких чинуш. За спиной замерли два жандарма с карабинами у ноги. Действо началось.
Начинайте, разрешил председатель.
Справа поднялся один из чиновников, начал зачитывать обвинения с листа бумаги.
Штаб-капитан Магу, обучающийся в академии генерального штаба, обвиняется в обстреле парохода, принадлежащего империи Цин, что спровоцировало пограничный инцидент, в котором означенный офицер принял самое активное участие. Также обвиняется в незаконном переходе границы, нападении на пограничных стражников империи Цин и убийстве одиннадцати из них. Кроме того, штаб-капитан Магу скрылся от следствия, чем
Достаточно!
Чтец мгновенно заткнулся.
Кем обвиняется, штаб-капитан Магу?
Председателем комиссии по демаркации границы полковником Лемковым.
Ну и где этот ваш полковник?!
На этот раз весь заряд председательской желчи угодил в его коллегу, сидевшего по левую руку.
Где полковник Лемков?! Почему мы третий день не можем его увидеть?! И чего тогда стоят его обвинения?! Что вы молчите, господин генерал-майор?!
Этот генерал, похоже, был из местных. А вот сказать ему точно было нечего. Он попытался еще что-то промямлить, но Горобцов-Ташков уже махнул на него рукой.
Имеете что-нибудь сообщить комиссии, господин штаб-капитан?
Так точно, господин генерал! Все мои показания по данному делу изложены письменно. Так же сюда приложены мой рапорт об обстреле станичного разъезда цинским пароходом и трофейная карта, изобличающая полковника Лемкова в самовольном изменении демаркационной линии границы в пользу империи Цин. Указанные сведения я готов подтвердить, как на заседаниях комиссии, так и в любом суде.
Давайте сюда.
Рапорт штаб-капитана Горобцов-Ташков просмотрел бегло, похоже, его содержание он знал уже заранее.
Указанные в рапорте лица смогут подтвердить в нем изложенное?
Так точно, господин генерал! Если, конечно, они живы остались
Развернув карту, шеф жандармов удивленно хмыкнул и бросил на сидевшего слева генерала такой взгляд, что даже Алекс невольно поежился.
Что там еще осталось? Нарушение границы и нападение на пограничных стражников. Эту вину за собой признаете, господин штаб-капитан?
Алекс с трудом подавил в себе желание пуститься в полное отрицание. Ведь спрашивает его не провинциальный жандармский ротмистр, а сам шеф корпуса жандармов и полный генерал. Инстинкт подсказал ему, что именно сейчас лгать не стоит. Сглотнув, он выдавил из себя.
Признаю, господин генерал. В свое оправдание хочу сказать, что нарушение было вызвано крайней необходимостью, а пограничные стражники напали на нас первыми. Мы вынуждены были защищаться.
Горобцов-Ташков дал договорить штаб-капитану Магу до конца, после чего принял решение.
Вам еще предстоит дать комиссии более подробные показания. Из Уруссийска никуда не уезжать, о следующем заседании вас известят. Свободны, господин штаб-капитан!
Слушаюсь, господин генерал!
С нескрываемым облегчением Алекс выкатился из зала. Хоть информации и недостаточно еще для полного анализа, некоторые выводы сделать уже можно. Председатель комиссии генерал Горобцов-Ташков настроен к нему благожелательно, хоть виду старается и не показать. Большую часть обвинений граф отмел сразу. Правда, оставшегося обвинения хватит для того, чтобы сломать карьеру любому офицеру. И пусть здесь не просвещенный Запад, а дикий Восток, где такого рода инциденты случаются постоянно, горе офицеру, нарушившему государственную границу и попавшемуся с поличным.
А Алекс свою вину еще и публично признал! А что делать было? Еще неизвестно, что хуже: признаться и лгать в глаза шефу жандармов, когда он точно знает, что ты врешь. А полковник Лемков, похоже, сбежал, гад! Еще до приезда комиссии, раз его уже третий день найти не могут, а скорее, сразу, как только узнал о ее приезде. Почуял, гости из столицы приехали в эти далекие края не просто так, а по его душу. Жаль, после его исчезновения все ведущие наверх ниточки оборвались.
Позади появился давешний жандармский вахмистр, из него-то штаб-капитан и попытался выудить дополнительную информацию.
А что, многих уже на комиссию вызывали?
Нет, господин штаб-капитан, покачал головой жандарм, больше пока с бумагами разбираются. Хотя, кое-кого из кутузки уже отпустили, а кое-кого наоборот, посадили. Еще парочку до сих пор найти не могут.
Это он наверняка про Лемкова, Алекса же больше интересовала судьба другого офицера.
Про войскового старшину Хролова ничего не знаете?
Ну, как же, расплылся в улыбке вахмистр, его же первым и выпустили, еще позавчера. Станичники потом всю ночь на радостях гуляли.
Еще одна хорошая новость. За этим разговором офицер и жандарм оказались на улице. Жандармы вернули штаб-капитану его винтовку. Он отвязал коня, закинул винтовку за спину, отъехал от управы на пару сотен шагов и задумался. А куда, собственно, ехать дальше?
Глава 9
По здравому размышлению, штаб-капитан направил свои стопы, а точнее, копыта своего коня к ближайшему постоялому двору. Хотелось сбрить отросшую бороду, подстричься, сходить в нормальную баню, отдать прислуге форму и сапоги, чтобы привели к утру в порядок и уснуть на настоящей кровати, застеленной чистым бельем, не опасаясь, что утром разбудит тебя, похлопав по плечу, тигриная лапа. А еще вдруг почему-то захотелось борща. Да, да, обыкновенного борща, чтоб со сметанкой и ломтем свежего ржаного хлеба.
Постоялый двор оказался совмещен с трактиром, что вполне устраивало офицера. Увы, мечты заполучить весь доступный в этом окраинном городишке комфорт так и остались мечтами.
Местов нет, решительно заявил ему половой.
Что, ни одной свободной комнаты нет?
Важных гостей ждем из самой столицы, они две последние комнаты и забронировали телеграммой. Ищите в других местах.
Видимо, в Уруссийск должны приехать какие-то высокопоставленные чины, здесь остановиться не удастся в любом случае. Алекс хотел было уже развернуться и поехать поискать другое заведение, передумать его заставил умопомрачительный запах, доносящийся с трактирной кухни.
А скажите-ка, любезнейший, отобедать у вас можно?
Милости просим, господин офицер, расплылся в улыбке трактирный служитель.
Много неудобств при передвижении доставляла ему винтовка. Вещь абсолютно необходимая и естественная в тайге, в городе она была для офицера вещью бесполезной и необычной. И если при передвижении верхом ее можно было просто повесить за спину, то при посещении трактира ее пришлось нести в руке, взяв за цевье. При этом приходилось постоянно быть настороже, чтобы никого и ничего не зацепить прикладом и не ткнуть кого-нибудь стволом в глаз. Оставить же ее где-либо на хранение тоже не было возможности. Разве что попросить о такой любезности подполковника Унтербергера.
Пристроив оружие у стены, Алекс плюхнулся на стул, с удовольствием обозрел чистую скатерть. Половой, зараза, почуяв вернувшегося из дальних странствий офицера, довольно лыбился в предвкушении щедрых чаевых.
Чего изволите?
Борщ со сметаной, ржаной хлеб и водки немного для аппетита!