Штаб-капитан посмотрел на скорчившегося, на дне лодки толмача, тот поймал его взгляд и заискивающе улыбнулся. Противно. Очень хочет жить человек, ничего странного, и все равно противно. А ведь какой гордый был и исполненный собственного достоинства, когда состоял при особе посла по особым поручениям империи Цин господина Люньюшаня. Сейчас же готов продать своего благодетеля только за обещание сохранить его драгоценную шкурку в целостности.
Лодка!
Хитер, ох хитер оказался господин имперский посол. Услышав звуки стрельбы, он понял, руоссийцы пришли именно за ним. И не надеясь на молчание попавших в плен подчиненных, выкинул очередной трюк. Вместо того, чтобы изо всех сил уходить от погони, он решил спрятаться в прибрежных кустах и переждать. В принципе, расчет был верным, гребцов у станичников будет больше и они будут куда более мотивированными достичь нужного результата, чем случайные рыбаки, с каждым взмахом весел удаляющиеся от родной деревушки.
Если бы не острый глаз урядника Меремеева, станичники проскочили бы мимо. И вот тут Люньюшань совершил главную ошибку в своей жизни. Не решился сразу уйти в лес. Не привык господин посол к дикой тайге, где водятся опасные хищники. Да и оружия у них с помощником никакого не было, если не считать мало на что годные церемониальные мечи. Потому и решил отсидеться в лодке, а когда лодку заметили, предпринимать что-либо стало поздно.
Тубус! Тубус ловите!
Поняв, что обнаружены, помощник господина посла швырнул тубус с драгоценной картой в воду, надеясь, что течение унесет их или попавшая внутрь вода размочит бумагу, сделав документы бесполезными. Пока вторая лодка вылавливала тубус, с первой прогремели выстрелы. Не прицельно, чтобы над головой, сшибая ветки. От этого идея сбежать из головы выветривается моментально.
Стоять!
Руоссийского посол с помощником не знали, но суть приказа не понять не могли, замерли, не сделав и десятка шагов к спасительному лесу. Оба цинских рыбака скрючились в своей лодке, всем своим видом выражая покорность судьбе и белым господам с северного берега реки. Сейчас было не до них, с винтовкой в руках штаб-капитан спрыгнул на берег. В сапогах хлюпнула набравшаяся в них вода. «Как бы важный орган не простудить накануне свадьбы».
Попались!
Алекс еле сдержался, чтобы врезать кому-нибудь прикладом по спине. Следом подскочили остальные станичники. В рыбацком рванье, без пышной свиты, цинские чиновники превратились в стариков, не вызывающих ничего, кроме жалости.
С этими что делать?
Урядник указал на рыбаков.
Пусть пока здесь посидят. Карта где?
Сейчас принесут, ответил Меремеев.
Давай сюда толмача. Да, и мечи у них заберите.
Привели молодого цинца. Люньюшань сказал ему что-то явно нелицеприятное, толмач смутился. Алекс осторожно вскрыл тубус, достал карту. К его радости, вода едва успела проникнуть внутрь и карта почти не пострадала. Жаль протоколы к ней еще не успели составить, тогда Лемкову точно не отвертеться. Теперь предстояло задать господину послу несколько неприятных вопросов и добиться на них правдивых ответов.
Скажи господину Люньюшаню и его помощнику, они могут присесть, разговор будет долгим.
Выслушав толмача, посол кивнул и опустился прямо на землю. Он старался сохранять достоинство, но в таком антураже это получалось плохо.
Переводи. В общих чертах мне понятна затеянная ими авантюра, но мне нужны подробности. Господин Люньюшань готов ответить на них, чтобы сохранить свою жизнь и жизнь своего помощника?
Ответом на слова толмача был утвердительный кивок.
Готов, перевел молодой цинец.
Это я уже и сам понял. Спроси, с кем еще в руоссийской администрации, кроме полковника Лемкова, имел дело господин посол?
Ответ был коротким.
Ни с кем.
Но полковник не мог провернуть такую аферу в одиночку!
Толмач перевел эмоциональное восклицание офицера цинскому послу. Ответом было следующее заявление.
Мы тоже догадывались об этом, но все переговоры с нами вел только господин Лемков и деньги от нас получал он же.
Кстати, Люньюшань затронул очень интересный момент.
И сколько же полковник Лемков получил от правительства империи Цин?
Полученный ответ поразил Алекса.
Триста тысяч золотом.
Произведя в уме простые вычисления, офицер ахнул еще раз.
Это же чуть больше двадцати пудов в пересчете на чистый металл!
Такие деньги в один карман, да что там полковничий, даже генеральский, положить невозможно. Абсолютно ясно, не один Лемков в этой афере замешан, но имен даже Люньюшань не знает. Или не хочет назвать. Штаб-капитан уже начал было подумывать о применении к господину послу мер физического воздействия. Потом, по здравому размышлению, от этой идеи отказался. Без официального протокола слова Люньюшаня ничего не значат, а в другой обстановке он их вряд ли подтвердит.
Где и когда происходила передача денег?
В Студеноокеанске. Там есть представительство империи Цин. Деньги привозили под видом дипломатической почты. Таможенная стража ее не досматривает. С территории представительства золото увозили в темноте на обычном извозчике.
Еще один аргумент за то, что в Уруссийске находится только хвост, а голова в Студеноокеанске.
Хорошо, господин посол, я вам верю. У меня к вам последний вопрос. Что такого важного скрывает эта земля, что правительство империи Цин готово выложить такие суммы золотом, да еще и положить такое количество солдат за обладание ею?
Люньюшань выслушал толмача. Ответ его был быстрым и очень коротким.
Медь, перевел толмач.
Медь?!
Нет, сегодня, определенно был день удивительных открытий.
Переспроси его еще раз. Он не ошибся?
Не ошибся, подтвердил слова посла толмач, это медь. Большое, очень большое месторождение. Очень богатое.
Алекс задумался. А что, очень даже может быть, Люньюшань и не врет. И подтверждение его слов сейчас побрякивало в подсумке, висящем на ремне офицера. Медьэто латунь. А латуньэто гильзы. Патронные и снарядные гильзы. Только за последнюю стрельбу по сампану станичники оставили на цинском берегу полсотни стреляных гильз. А сколько их оставили в цинском форте? Тысяч десять, а то и больше. И все это надо сначала произвести, а потом, по мере израсходования, пополнить запасы.
Штаб-капитан припомнил, на лекциях по статистике им говорили, потребление меди для нужд военного ведомства за последние пятнадцать лет возросло в двадцать раз, а цена на нее увеличилась в четырнадцать! Сейчас даже самое маленькое и бедное месторождение меди стало рентабельным и востребованным. А тут, нетронутое и, по словам Люньюшаня, очень богатое и большое. Империя Цин в последнее время пытается наладить производство собственного оружия и боеприпасов к нему. Для этого ей медь потребуется в больших количествах. Есть за что заплатить золотом и кровью, будущие прибыли все окупят.
Есть, правда одна закавыка, Цинцы смогут вывозить медь по реке, а Руоссии без железной дороги здесь делать нечего. «Ладно, это не мне решать, я свое дело сделал». Настала пора решить судьбу пленников.
Скажи господину Люньюшаню, он и его помощниксвободны. Пусть берут свою лодку и плывут восвояси. Ты, кстати, можешь плыть с ними.
Посол с помощником, поклонившись, направились к лодке, толмач задержался.
Если будет угодно господину офицеру, я бы просил его взять меня с собой.
Не хотите возвращаться?
По возвращении, господина Люньюшаня ожидает немилость императрицы Си-Цин, она распространится на всех его приближенных.
Плен не самое лучшее место, предупредил его штаб-капитан.
Лучше быть живым пленником, чем мертвым чиновником.
Как знаешь, согласился офицер, ступай в нашу лодку.
К штаб-капитану подошел урядник Меремеев, вполголоса, чтобы никто больше не услышал, предложил.
А может, их того?
Офицер глянул в след удаляющейся лодке цинцев.
Нет, я слово дал, пусть плывут.
Им же предстояло вернуться обратно в цинскую деревушку, а грести против течения куда труднее, чем сплавляться вниз. Потому и времени на возвращение потребовалось намного дольше. Деревушка уже находилась на расстоянии прямой видимости, когда с берега донеслись звуки редкой перестрелки. Алекс привстал, пытаясь разглядеть, что там происходит, потом схватился за бинокль.