А как же тот черный, Борхэ? Он числится моим опекуном, только он совсем злой, ты не отдавай меня, ладно? Пожалуйста! Зоэ заговорила быстрее и тише. Он явился прошлой осенью, сказал, что друг дядюшке и выполняет его последнюю волю. Что у меня дар и надо ехать на остров Наяд, денег дал Письмо показал. Ему поверили, а я что? Я и кричала, и сбежать пробовала, только он совсем не прост. Ты бойся его. Он убивает людей. Я видела, он совсем без души, режет и улыбается.
Вывернув весь ворох ужасов, Зоэ задохнулась, побледнела и закусила губу. Пришлось вставать, искать рубаху, заматывать поверх штанов и одернутой рубахи широкий пояс, исключая возможность для всех подряд удивляться отсутствию пупка. Девочка бегала следом, помогала и не отпускала руку, как привязанная. Клятвенным заверениям, что злой Борхэ никогда не появится не верила и пугалась все сильнее. Щеки бледнели, лицо вытягивалось, становилось совсем узким, болезненно-несчастным.
Сдаюсь, нэрриха сел на край койки и виновато повел свободной рукой. Я убил его. Не хотел говорить, нехорошо с такой новости начинать день
Совсем убил? строго щурясь и дергая за руку, уточнила Зоэ. Надежно? Он огромный, а ты не особенно удался ростом. У него здоровенная рапира, он звал себя грандом и мастером, и еще
Совсем убил, нэрриха прервал перечисление. Точно.
Насквозь, да? Еще надо помолиться и похоронить в хорошей земле, чтобы из него злость не вылилась этим привидением. Вот.
Зоэ чуть успокоилась и села на пол, силы закончились, страх прошел, новизна впечатлений поугасла осталась лишь слабость. Девочка вздохнула, покосилась на дверь.
Я сказал все нужные слова, надежнее некуда. Давай я укутаю тебя потеплее, вот так, и мы пойдем знакомиться с Бэто, помощником капитана. Он наверняка ждет нас, чтобы завтракать всем вместе.
Завтракать, Зоэ шмыгнула носом и принюхалась. Снова вздрогнула и уточнила: А плясать не заставит?
Нет. Только кушать. Досыта.
Идея вынужденного танца, противного плясунье, была совсем нова для нэрриха. Он истратил некоторое время на обдумывание. Молча завернул Зоэ в шерстяное одеяло, поднял на руки, миновал каюту и открыл дверь. Не хочет танцевать! Ноттэ тряхнул головой и фыркнул. Он прежде имел ложное, как теперь ясно, убеждение: все одаренные плясуньи желают вершить волшбу, жажда власти над ветром у них в крови. Оказывается нет
Сони очухались! прогудел голос капитана, надтреснутый и тихий, но вполне настоящий
Вико полулежал в кресле, наспех изготовленном из досок и натянутой холстины. Он рассматривал небо, паруса и иногда поднимал голову от подушек, чтобы глянуть и на команду, и даже на море.
Ты должен был бредить еще дня три, возмутился Ноттэ.
Никому я ничего не должен, вот дурость! Даже тебе, уперся капитан. Я кинул веревку, ты убрал с палубы «Гарды» мразь, мы оба справились и не наделали долгов. А вот ежели бы ты, положим, упустил злодея, образовался бы преизрядный счетец. Или не найди ты малявку ну, вовсе беда, за борт тебя, неумеху, и все дела.
Зоэ захихикала, наконец-то отпустила запястье нэрриха, спрыгнула на палубу. Удобно перехватила края одеяла и осторожно, по шажку, стала продвигаться к грозному капитану. Вцепилась в его руку, уверенно оглядела палубу, паруса. Посмотрела и на моряков уже не вжимая голову в плечи и не стараясь спрятаться с головой в одеяле.
Знакомься, помог Ноттэ. Это Вико, капитан. А это Зоэ, новая пассажирка «Гарды».
Годится, буркнул капитан и вновь откинулся на подушки, пряча слабость за напускной суровостью.
Нэрриха склонился ниже, поправляя подушки и шепнул совсем тихо:
Ты ночью советовал мне слушать сердце?
Ночью я, знаешь ли, был далековато, а советов пассажирам я не даю никогда, упрямо буркнул капитан. Прикрыл глаза, мешая разобрать на дне их, насколько честен ответ. Добавил с издевкой: Иди, обед стынет. Мотылькам, и тем надобна еда. Людям тем более.
Нэрриха кивнул, приобнял девочку за плечи и направил в сторону капитанской каюты. О мотыльках он не говорил ни слова, это очевидно. Капитан ночью был без сознания и вслух не бредил, это тоже понятно. И все же нечто было. Нечто настолько неуловимое, как и обещал тот старик нэрриха, смотритель маяка.
Бэто суетился в каюте и сиял непрестанными улыбками, гордо именовал себя помощником и, кажется, мечтал о постоянном месте второго за плечом бессменного и несравненного Вико.
Зоэ кивнула, выслушав имя нового человека, юркнула на указанное место, схватила ложку, подтянула миску и принялась даже не есть жрать. Она давилась, глотала непережеванные куски рыбы, запивала жижицей через край, поскорее и побольше. Она облизывалась, чавкала и вытирала губы тыльной стороной ладони. Она, расхрабрившись, тянула к себе все новые миски, наклоняла, изучала содержимое и указывала пальчиком кладите мне это, и это, и это тоже.
Лопнет, испугался Бэто, безропотно вываливая в плоскую чашку тушеные бобы, добавляя ломти мяса и дольки соленой рыбы. Дон Ноттэ, хоть вы ее уймите, пожалуйста.
Капитан наш как поправляется? нэрриха не пожелал поддержать тему.
Ноги плохо чувствует, особенно правую. Пятку кололи иглой, он и не заметил, расстроился Бэто. Страдает. То есть сердится и ворчит пуще прежнего. Чтобы не жалели его, значит. Не хочет сходить на берег.
В один день здоровья не вернуть, отмахнулся нэрриха. Сможет ходить. Пусть с палкой, но все же сам.
Зоэ оттолкнула пустую миску и с опаской осмотрела груду еды на плоской тарелке. Первый злой голод улегся, и собственные запросы теперь выглядели непосильными.
Ло-опну, ну правда, шепотом пожаловалась девочка, глядя на помощника капитана, сочтенного младшим из взрослых в каюте и самым податливым.
Бэто не подвел. Выделил новую тарелку, чистую. Переложил в неё всего-то одну ложку бобов и не стал насмешничать. Унес гору еды и не отругал, и не рассердился. Вернулся, прикрыл дверь и сел на свое место.
Теперь можно поговорить, так приказал капитан, а он всегда прав, сообщил Бэто. Ноттэ, вы готовы сообщить: что делать с новой пассажиркой? Не Башне ведь отдавать.
Башня отправит Зоэ на остров Наяд, это в лучшем случае, задумался нэрриха. Её вынудят изучать танец во всех тонкостях. Башня напоказ преследует исполняющих пляску, называет это занятие черной волшбой, и все же не искореняет окончательно, чуя пользу.
Я всю зиму жила на острове, мучилась, Зоэ облизала ложку и отложила. Вздохнула, устроила локти на столе, подпирая ими щеки. Гадость! Моя бабушка умела танцевать. А эти, на острове тьфу, дешевки, мякина, шелуха. Дуротопки и пустотопы. Вот.
Сколько слов! поразился нэрриха.
Сытая Зоэ порозовела от возбуждения и возмущения, сочтя, что её высмеивают. Вскочила и заговорила громко, сопя и размахивая руками, хлопая в ладоши, то и дело запуская пальцы в волосы, все сильнее расчесывая кожу головы и шеи.
Правду говорю! Я толстая и старая буду лучше их, вот! Моя бабушка в шестьдесят два танцевала, а эти смолоду только топают и сопят, вот! Руки туда, руки сюда, дышать, глядеть ах, глядеть ох, первая поза, вторая, ля-ля, глупости! Зоэ зашипела и оттолкнула стул, освобождая место. Подняла руку и сделала сложное движение. Это вот, растущее, бабушка называла его цветок радости и весенний огонь. Могу так, могу так и так тоже неплохо, и только внутри знаю, как правильно прямо сейчас. Оно всё внутри! С чего бы разным пустотопам знать, куда надо глядеть и как? Всякие день по-правильному выйдет иначе, потому что день-то иной! Они совсем, ну совсем ненастоящие! У них только такты и ритм. Что я, глухая? Зачем они взялись учить меня тому, что я в три годика уже знала?
Девочка задохнулась, возмущенно махнула рукой и отвернулась к стене, шмыгая носом и обижаясь совсем по-настоящему, до слез. Нэрриха смущенно пожал плечами, убрал от края стола покачнувшуюся тарелку, дотянулся до локтя Зоэ и подтащил её к себе, не обращая внимания на сопротивление. Укутал в одеяло и усадил на колени.
Между прочим, я не спорил. Ясно?
Ну
Я ни за что не соглашусь отослать тебя на остров. Потому что я, если честно, два круга назад Это по-людски в годах не меряется, но скажу так: два круга моего опыта это очень, очень давно! Тогда я хотел разгромить школу острова Наяд. Потом подумал: зачем? Если люди не умеют жить танцем, они уже и вреда не причинят, и волшбы не раскроют. Знаешь, что я сделал? Привез туда трех самовлюбленных учителей и дал школе золота. Много! Золото убивает память и волшебство надежнее, чем сталь клинка. Такой я коварный злодей Нэрриха развел руками и вздохнул. Горжусь собой. С усилением школы злокозненная волшба пошла на убыль. Нэрриха постепенно сделались редкостью. Нас новых за прошлый век пришло всего двое. Вот так. И будь уверена, Башне мы пока не скажем, что ты выжила. Теперь слушай обещанную сказку. И Бэто пусть слушает, добавил нэрриха, глянув на помощника капитана, готового понуро уйти. Давно это было. Или не было? Кто теперь скажет наверняка