Лина Мур - Последнее обещание плюща стр 8.

 Что?  Смеюсь я.  С чего ты взяла?

 Потому что ты сделала маникюр перед приездом сюда. Уложила волосы тоже для поездки. В обычной жизни ты не сильно следишь за собой. Ты прячешься за классическими юбками и формой, потому что боишься, что если дашь волю своему телу, волосам и характеру, то напугаешь отца. Ведь они всегда твердили, какой ты была неугомонной ненормально активной. Прости, что говорю это, но я ведь права. Это нормально, Айви. И я не считаю, что в активности есть что-то плохое, тем более детской. Они слишком на этом зациклились и испортили жизнь стольким людям. Сами себя лишили семьи. Порой родители ни черта не знают, что хорошо для их детей. Они не знают своих детей,  грусть проскальзывает в голосе Сью-Сью.

 У тебя проблемы с родителями?  Интересуюсь я. Она несколько раз моргает и отводит взгляд. Её улыбка становится наигранной.

 Нет. У меня отличные родители. Они всегда принимали меня такой, какая есть. Ох, как душно стало, точно пойдёт дождь. В доме прохладнее, пойдём, Айви,  она резко подскакивает с места и заходит в дом.

Конечно, нет проблем. Оно и видно.

Устало провожу ладонью по лбу и поднимаю голову к небу. Я бы не прочь принять душ и даже из дождя, а потом лечь спать. Уснуть и ни о чём больше ни с кем не говорить.

Захожу в дом и ёжусь от созерцания пёстрой мебели. Не могу унять свою «чистюлю» внутри. Собираю грязные кружки и несу их на кухню, отмечая, что они здесь явно не любят мыть посуду, да и что-то чинить.

 Айви, да брось это. Ты же гостья, тебе ничего не нужно делать. Потом помою. Когда-нибудь,  со смехом Сью-Сью забирает у меня посуду и ставит рядом с раковиной, где места нет, чтобы даже тарелку всунуть в эту гору.

 Когда-нибудь? Это же привлекает насекомых. Могут завестись тараканы,  ужасаюсь я.

 Ой, это уже есть. Так что не беспокойся,  равнодушно пожимает плечами она.

 Что? Их нужно немедленно

 Господи, Айви, я шучу. Я не успела помыть посуду, пока готовила обед, ужин и пироги для тебя. Тереза на дежурстве. Она работает два дня через два, потом отсыпается ещё сутки, так что у неё времени не остаётся на готовку. Я ухаживаю за ними обоими в силу своих возможностей, потому что мой салон работает с десяти утра до восьми вечера, и я сама за всем слежу. Я стригу, делаю маникюр и педикюр, поэтому у меня всё расписано на месяц вперёд, а сегодня я взяла отгул. Что касается чашек, то Пэн всегда пьёт три чашки кофе с утра и из разных кружек. Думаю, он создаёт видимость, что рядом с ним вся его семья. Знаешь, психологическая травма и тому подобное. В общем, мы не грязнули, клянусь. А шкафчик я сломала. Дёрнула, так как торопилась. Пэн починит вечером. Он на все руки мастер. Расслабься, правда, ты слишком напряжена,  девушка приобнимает меня за плечи, и я облегчённо вздыхаю.

 Слава Богу. А мебель? Почему здесь так много странной мебели? Как будто её собирали по всем уголкам Америки?  Интересуюсь я.

 Ох когда вы с отцом уехали, это сильно ударило по психике Пэна. Он перестал видеть цвета. Он отвечал, что всё стало серым. И Терезе пришлось выкрасить мебель в самые яркие цвета, чтобы помочь ему. Она покупала по этой же причине такие диваны и кресла. Пэну было очень сложно без вас, а Тереза думала, что всё дело в цвете. Нет, не цвет был важен, а семья. Но сейчас он точно видит все цвета, хотя я иногда специально крашу волосы в разные цветные пряди, чтобы проверить. Боюсь, что у него снова будет подобный приступ, а это лишит его работы, которую он любит. Вот так,  Сью-Сью приподнимает немного плечи и опускает их.

Господи, бедный брат. Теперь мне его жаль, ведь мы с ним стали марионетками родителей и их страхов. Я всё больше и больше проникаюсь своим братом, а вот матерью у меня к ней отторжение. Эмоциональное. Они с отцом разрушили нашу жизни. Они сделали нас неполноценными. И если с отцом я жила много лет, и попросту не могу его презирать, но незнакомую женщину, которая меня родила, могу. Да, я предвзята. Ничего не могу с собой поделать.

Сью-Сью показывает мне небольшую ванную комнату, где сразу видно, что все вещи там принадлежат женщине. Довольно скупой женщине. Она моется обычным мылом, зубы чистит каким-то порошком и у неё нет зубной щётки. Даже ящиков для полотенец. Они просто лежат стопкой на стуле в углу. Знать, что сюда сотню раз входила мама, прикасалась к этим вещам и пользовалась ими, пока я плакала и звала её по ночам, а она мылась, находилась на смене или гладила по волосам брата, больно. Очень больно. Не знаю, как мне с ней встретиться. Я не уверена, что когда-нибудь захочу выслушать её. Брат другой. Он тоже жертва обстоятельств, как и я. И по его глазам, движениям и нервозности я видела, что он испытывает неловкость и в то же время из кожи вон лезет, чтобы мне понравиться. Он мне уже нравится.

Глава 4

Сажусь на кровати, обмотавшись застиранным серым полотенцем и провожу ладонью по покрывалу. Оглядываю каракули на обоях. Становится так жалко себя. Очень жалко. Но я справлюсь. Душ помог мне смять пыль и пот, а сейчас я собираюсь прятаться. Долго прятаться в этой комнате

 Айви? Могу войти?  Дёргаюсь от стука в комнату.

 Хм, я ещё не одета

Но Сью-Сью всё равно, она уже распахивает дверь и улыбается. Охая, сильнее хватаюсь за край полотенца.

 Я же голая!  Возмущённо повышаю голос.

 Да, брось. Мы обе девочки. Вряд ли у тебя есть что-то, чего нет у меня,  равнодушно пожимает плечами. Какого чёрта?

 Я хотела спросить, ты будешь обедать? У меня всё готово. Я бы хотела покормить тебя, а потом мне нужно съездить в салон, чтобы проверить автоответчик и перезвонить клиентам. Они впадают в истерику, если что-то не работает хотя бы день или выбивается из привычной колеи. Такие нудные,  добавляет она и кривит нос.

 Не беспокойся. Я не голодна. Можешь ехать, со мной всё будет хорошо. Мне двадцать пять, и я справлюсь,  заверяю её.

 Уверена? Я обещала Пэну, что позабочусь о тебе

 Абсолютно.

 Тогда супер. Я вернусь через пару часов, и мы чем-нибудь займёмся. Не скучай,  девушка подскакивает ко мне и, поцеловав в щеку, со смехом выскакивает из комнаты.

Они, видимо, забыли о приличиях. Они другие. У них свои правила, своя жизнь, а я на них смотрю, как на мошек, приставших ко мне. Я веду себя, как стерва.

Переодеваюсь в новую рубашку с коротким рукавом и шорты, выхожу из комнаты и останавливаюсь, разглядывая двери. Это комнаты брата и матери. Я не хочу туда входить. Не хочу.

Спустившись вниз, игнорирую рамки с фотографиями, потому что они причиняют мне боль. Разочарованно смотрю на гору посуды и качаю головой. А как же убрать за собой?

Принимаюсь прибираться на кухне, чтобы быть немного занятой. Здесь такой беспорядок. Столько старых кастрюль, крышек, покрытых приличным слоем жира и грязи. Почему нельзя быть немного аккуратнее? Отвратительно. Вооружившись химией, оттираю всё, пока кухня не начинает блестеть, а я без сил.

Живот урчит от голода, уже прошло больше двух часов. Видимо, Сью-Сью не торопится возвращаться, да и зачем? Я чужая. Нам явно некомфортно друг с другом, а поддерживать нелепые разговоры я не люблю. Ненавижу, на самом деле.

Перекусив кусочком пирога со шпинатом и сыром, поднимаюсь на второй этаж и падаю на кровать. Она издаёт неприятный скрип, обещая сломаться от моего взрослого веса. Да и ноги свисают. Эта кровать явно не предназначена для нормального человека, которому больше не пять и даже не двенадцать лет. Чёрт. Но я настолько устала, что у меня закрываются глаза, и я проваливаюсь в сон.

Резкий удар заставляет меня подскочить и с грохотом рухнуть на что-то твёрдое всем телом. Скуля, потираю локти и лоб, сонно понимая, что я лежу на полу. Господи, это так больно. Я никогда не падала с кровати, но это со мной и произошло. Очередной раскат грома вызывает дрожь во всём теле. Вскидываю голову, непонимающе оглядываясь. Так воняет хлоркой, просто ужасно. Вокруг меня темнота, не считая молнии, разрезавшей светом детскую комнату, и я вспоминаю, что приехала в «Санни-Хиллс» с миссией. Только вот сейчас мне просто хочется спать. Забираюсь обратно на кровать и пытаюсь улечься, но это попросту теперь невозможно.