Всего за 80 руб. Купить полную версию
Почему-то рядом с ним было сложно дышать, и ощущался жар, как из распахнутой духовки, где что-то подгорело.
Время пришло! голос Сиалас звенел, как металл.
Для фильма? она заметила, что телевизор сам включился, демонстрируя уже знакомые кадры о восстании и падении ангелов.
Для воплощения!
Что? Анетта не поняла, а когти Сиалас уже играли ее сережками. Что если сейчас они рванут их из ушей, раздирая мочки? Сопротивляться им то же самое, что опустить руки в мясорубку. Анетта приготовилась терпеть боль, но существо вдруг вкрадчиво предложило:
Хочешь побывать на месте Атенаис?
То есть стать звездой?
Что-то вроде того.
Это было бы круто.
Но это будет стоить очень дорого.
Ты предлагаешь мне сделку?
Наступило долгое молчание. Что если все это происходит во сне? Не бывает чудовищ, которые приходят к тебе домой, даже сползя с экрана телевизора, чтобы предложить сногсшибательную карьеру. Анетта боялась не монстра, а того, что его предложение окажется обманкой. Чтобы раскрутить старлетку в знаменитость потребуется не страшила из фильма, а влиятельный покровитель из реального мира.
Если ты искала выгодных знакомых, то ты их нашла, когти Сиалас погладили ее щеку, слегка оцарапав, но прикосновение оказалось приятным, будто горячие лучи тропического солнца касаются кожи.
Сделка тоже обещала быть приятной. Нужно лишь расспросить его подробнее о цене, но многопарный взгляд Сиалас уже проник ей в мозг, сообщая, что с нее не потребуют ни вступления в секту, ни торговли наркотиками, ни шпионажа, как с обычных никчемных звезд. Лишь немного крови.
Но это будет совсем не больно, Сиалас обняло ее всеми своими конечностями, а на экране загасающего телевизора все еще вертелись кадры падения и восстания грандиозных крылатых армий Алаис.
Я хочу быть ею, только и подумала вслух Анетта, когда золотые когти до боли врезались в ее грудь, чертя на плоти какие-то символы.
И ты будешь! пообещало Сиалас. Но не навечно.
Что бы это могло значить? Не навечно! Хотя какая разница? Вечно она и не проживет. Анетта не поняла, почему разноцветные пары глаз так лукаво сощурились, но все равно кивнула.
Черные пески
Египет, пустыни
Сэм проснулся в темноте палатки. Ощущение того, что кто-то позвал его по имени, было очень четким. Шипящий окрик все еще висел в пустоте:
Сэмюэль!
Лицо кого-то обожженного застыло на сетчатке закрытых глаз, хотя Сэм точно никого не видел. Разве только во сне.
Ему приснился демон? А может мертвец? Кожа, сожженная до состояния черного угля это скорее характерная черта призрака, чем живого существа.
Говорят, перед смертью люди слышат, что их зовут по имени голоса мертвых. Раскопки в Египте оказались утомительными. Экспедиция вымоталась до полного изнеможения, но пока никто не погиб. Разве только Лия чуть пострадала, но не во время поиска артефактов. Какой-то сумасшедший попытался срезать ножом ей кожу с лица. Он выкрикнул что-то типа того:
Ты не имеешь права быть красивой, когда все мы сожжены!
Если только Сэм правильно перевел. Его знания, как арабского, так и древнеегипетского ограничивались набором из десятков словосочетаний. Он мог понять кое-что из сказанного, но далеко не все. Что-то пришлось домыслить. Например, то, что безумца, скорее всего, оскорбил вид женщины без паранджи. Вот что значит для иностранцев оказаться далеко от людных пляжей, где отдыхают туристы. Лия, всегда носившая при себе газовый баллончик, получила несколько незначительных порезов. Нападавший, как под землю провалился при первых признаках преследования со стороны группы археологов. Что произошло точно, Сэм не видел, потому что был занят в этот момент установкой оборудования. Ему лишь показалось странным одно совпадения накануне Лия нашла на песке труп черной птицы с обрезанными крыльями и надпись иероглифами на песке: «Пока мы, создания небес, ползаем по пустыне, птицы не имеют права летать».
В отличие от Сэма Лия была добросовестным археологом, бегло владеющим сразу несколькими иностранными языками, в том числе и мертвыми, типа латыни и древнеегипетского. Но вот найденную птицу вряд ли можно было считать артефактом, если б не одна любопытная деталь, застрявшая в мертвом клюве. Какой-то золотой предмет. Лия выковыряла его и забрала себе, чтобы очистить и установить его происхождение.
Лию интересовало все вплоть до мелочей. Если однажды оборудование для раскопок сломается, то Лия сама возьмет лопату и станет рыться в грязи в поисках могил фараонов. Почему эту хрупкую блондинку так манит Древний Египет и все его почившие династии? Сам Сэм был на раскопках, потому что больше податься оказалось некуда. Место куратора музея, на которое он метил, оказалось занято каким-то блатным сотрудником. Людям часто бывает сложно пристроиться куда-то без наличия знакомств. Приходится браться либо за ту работу, на которую тебя может порекомендовать кто-то из друзей, либо за ту, которая подвернется.
Сэм не жалел, что оказался в знойных пустынях лишь по одной причине здесь были Лия и Джейн две восхитительные красотки с точеными фигурками и кукольными чертами лица. Но порезали из-за красоты почему-то одну Лию. Вероятно, она подвернулась на пути какого-то чокнутого или фанатика в неудачный момент. В жизни все решает случай: кому-то везет пройти по улице за миг до катастрофы, а кто-то попадает прямиком в аварию.
Сэм считал, что стоит верить в одну Фортуну. Лишь от нее зависит, раскопают они что-то достойное сенсации или нет. В темноте пески за входом в палатку казались черными. Такое ощущение, что пустыня полна пеплом.
Сэм на миг прикрыл глаза, и ему почудилось, что в черном песке вопят сотни изуродованных обожженных существ. Картинка оказалась пугающей даже для взрослого мужчины. Сэм поискал ручной фонарик. Обычно он использовал кнопку фонарика в смартфоне, но без подзарядки телефон давно отключился. Здесь в любом случае не та зона, где можно поймать звонки и услуги Интернета. Так откуда же берется чувство, что на потухшем экране смартфона идет фильм?
Где-то рядом раздавался шелест пленки, как будто снимает старомодная камера, и крутятся бобины.
Взяла ли Лия с собой камеру, чтобы заснять впечатляющие находки, на которые рассчитывает? Если и взяла то что-то более современное, миниатюрное, что можно уложить в дамскую сумочку. Вряд ли у Лии или кого-то еще из археологической группы есть с собой хотя бы кинопроектор для показа диафильмов. Так почему же ему все время слышится шелест пленки и перед глазами мелькают пленочные кадры? На кадрах опять же обожженные до угольного цвета лица. Только они принадлежат не людям. У людей нет ни рогов, ни шипов на коже, ни крыльев, ни висков, расходящихся в форме секир.
Сэм все же сумел нащупать и включить ручной фонарь, в котором кончалась батарейка. На миг узкий луч света выхватил из темноты что-то вроде работающей кинокамеры, над которой свелись чудовищные крылатые тени. Рядом кто-то сидел, но не чудовище. Какое-то красивое золотоволосое создания с девичьим телом, когтистыми руками и черными крыльями. Она грациозно поднесла золотой коготь к губам. Сэм от испуга выронил фонарик. Чудовищ он не испугался, а девушки испугался. Почему? Из-за того, что в ее глазах, как на пленке мелькает нечто пугающее?
Мы пали в пески Египта! прошипел кто-то прокравшийся в палатку, и тут же фразу подхватили сотни голосов из пустыни. Да, там целая армия! Сэм поднял фонарик, потряс, пока тот снова не стал работать. В палатке никого не оказалось. Черные пески за выходом из палатки тоже выглядели необитаемыми.
Снаружи темно, хоть глаз выколи. Тем не менее ему захотелось пройтись. Потребность размяться тут была ни при чем. Просто стало неприятно лежать в тесной палатке наедине с надвигающимся психозом. С тех пор, как он приехал сюда, ему в голову лезет разная чертовщина. Наверное, так на него действует раскаленная жара. Даже пустыня начинает ассоциироваться с местом, выжженным до состояния золы, будто внутренность печи.
Мы пали в пески Египта,
В пепле! В огне! В крови!