Опомнившись, капитан шуганул через чур приблизившихся солдатиков.
Дальше пошли колючие незнакомые термины: разруха, НЭП, коллективизация, индустриализация, раскулачивание, электрификация. Что такое Днепрогэс? А Турксиб? Еще и вторая мировая? Господи, за что же такие напасти на Россию-матушку. Немцы за полгода прошли от западной границы до Москвы? Наполеон и Москву взял, только плохо кончил. Что еще за Сталинград? Царицын! Немцы дошли до Царицына? И до Моздока дошли! Треть миллиона немцев попала в окружение?!
Масштабы и цифры поражали воображение, не укладывались в голове. А этот парень, на вид и двадцати нет, выкладывает все спокойно и как-то буднично, ведь для него все это уже свершившийся факт, история. Хотя, как еще на это посмотреть. Вопрос.
"Пантера" это такой танк? И "тигр" тоже. Броня сто миллиметров? То есть четыре дюйма. Но это же... Теперь понятно, зачем вам такие пушки. За три недели от Вислы до Одера! Варшава, Будапешт, Вена, Берлин! А как же союзники? Франция капитулировала еще в сороковом! А англо-американский десант только в июне сорок четвертого. Долго тянули. Да, да, за русские интересы они умирать не торопятся. Что такое "ленд-лиз"? Ну и на этом спасибо.
От Монголии до Мукдена за две недели. У японцев тут была Квантунская армия, миллион человек. И что? Да ничего, справились.
- Неужели за две недели вы разгромили миллионную армию?
- Когда мы сюда попали, микадо уже объявил о капитуляции. Японцы начали сдаваться. А в приграничье бои были серьезные, но прорвались быстро.
Как? Танки, самолеты и солдаты только что прошедшие половину Европы. Что такое "самолет"? И сверху стреляет? Да еще из автоматических пушек! И бомбы сбрасывает! Но ведь сверху все видно, так совершенно невозможно воевать!
- Воюем же. Точнее воевали. Когда в боеукладку или в баки попадает, то с танка башню срывает. Бывает, башня перевернется и обратно на танк падает. Хорошо, когда в моторное отделение попадут, танку хана, зато экипаж цел. Если в башню или в корпус, то тут кому как повезет, а хуже всего, когда пожар начинается. Пламя ревет, как люди кричат не слышно. Соляр на комбинезон попадает и горит, так из танка, горящими и выскакивают. Тут, главное, пламя быстро сбить. Только горящий соляр трудно потушить, бывает так и сгорают. Обгоревшие трупы маленькие, как детские...
Сергей замолчал, вывалив на двух абсолютно не готовых к таким откровениям офицеров всю информацию. Вопросы у них еще оставались, но сначала им надо было осмыслить обрушившиеся на них сведения и факты. Впереди пыхтел паровоз, мерно постукивали на стыках колесные пары. Телин приближался с каждой минутой, и никто не мог сказать, что ожидало посланцев из будущего в ближайшее время.
На одной, уже оставленной русскими станции, продолжали суетиться китайцы. Чумазые китайчата с корзинками, наполненными противно пахнущими лепешками и яйцами, пытались пробиться к эшелону и сбыть свой товар, но саперы, следуя приказам Кондратьева, отгоняли их.
А через несколько часов, на подъезде к Телину, эшелон ожидала конвойная сотня, перекрывшая дорогу. Капитан Кондратьев направился к казакам. Тут же он заметил укрытую между китайских построек трехдюймовку, к встрече казачки подготовились серьезно. Командовавшего казаками офицера Кондратьев видел при штабе, но близко они знакомы не были.
- Подъесаул Писарев, - представился казак.
- Капитан Кондратьев. Почему остановили эшелон?
- У меня приказ его превосходительства, - подъесаул продолжил тише, - этих - разоружить и от общения с нашими солдатами строго изолировать. В случае отказа, приказано применить силу.
- Разоружить?! - изумился капитан. - По какой причине?
- Не знаю, но приказ отдан четкий, и других толкований не допускающий.
- Вы думаете, что они просто так оружие отдадут? Боюсь представить, что сейчас может начаться!
- Вот поэтому я прошу вас уговорить их. В крайнем случае, у нас есть артиллерия...
- Плевали они на вашу артиллерию! Хорошо, я попробую.
Кондратьев резко развернулся и направился обратно к эшелону.
Пока капитан туда-сюда ходил, у танка стоявшего первым по ходу эшелона состоялось импровизированное совещание. Участие приняли оба офицера, сержант Ерофеев, как самый старший и опытный, и сержант Вощило от десантников.
- Похоже, нас тут арестовывать собрались, - высказал свое мнение Сергей.
- А ты чего ожидал? - скептически хмыкнул механик.
- Думал, что сначала с нами хотя бы поговорят. Только, видимо, Васюков хрен знает чего, про нас наболтал, вот и решили, не церемонится. Что делать будем? Вариантов два, или сдаемся, или прорываемся.
- У них пушки, - заметил пехотный сержант.
- Ерунда, - вспыхнул Мирошкин, - бронебойных у них, наверняка, нет...
- И дальше что? - прервал запальчивого лейтенанта Ерофеев. - Одну машину сразу бросить приидется. Для двух остальных горючего верст на двадцать хватит. Снарядов сколько осталось? Штук восемьдесят. Много навоюем?
Механика поддержал Сергей.
- А самое главное, кому и зачем будет нужна эта бойня?
- Тогда что, лапки кверху и сдаемся? - продолжил кипятиться молодой лейтенант. Займем оборону, условия выдвинем...
- Я бы поторговался, - прервал не в меру разошедшегося подчиненного Сергей, - но предки, похоже, настроены весьма решительно. А что, если откажутся разговаривать и сразу откроют огонь? Да чего гадать, вон капитан возвращается, сейчас все узнаем.
Капитан Кондратьев, пока возвращался, думал с чего начать разговор, но потомки и сами догадались. Лейтенант встретил его вопросом в лоб.
- Арестовать нас приказано?
- Приказ генерала Зарубаева: разоружить и изолировать от общения с солдатами.
- Боится, что спросят, почему бунтовщики все еще на свободе и при оружии? Шкуру свою спасает ваш генерал. А если откажемся?
- Приказано применить силу.
- А дальше что?
- Других указаний не было.
- Ладно, - Сергей обернулся к танкистам. - Лично я в предков стрелять не буду. Сразу не повесят, мы для них источники ценной информации, а дальше видно будет.
- У меня отец где-то здесь, - высказался механик-водитель, - я с ним точно воевать не буду. А ты лейтенант еще зеленый и не навоевался, поэтому народ не баламуть.
Это он заткнул рот не в меру возбудившемуся Мирошкину. Последним высказался сержант Вощило.
- Вы под броней, может, и прорветесь, а нам точно хана. Их тут сотни три, задавят.
- Не хочешь умирать, сержант?
- Не хочу. Был бы хоть какой-то шанс, а так...
- Ну вот и решили, - подвел итог Сергей. - Капитан, где сложить оружие?
К такому быстрому исходу Кондратьев оказался не готов.
- Тогда оставим внутри одного из танков, - предложил Сергей. - Танки закроем, ключи передадим вам. Согласны?
- Да, это будет наилучшее решение. Только надо будет потом номера переписать.
- Надо будет - перепишем.
Решение отцов-командиров некоторые встретили без восторга. Больше всех возмутился стрелок-радист командирского танка Малышев, но Ерофеев просто дал ему по шее, а рука у механика была тяжелая.
- А ну цыц!
Винтовки, автоматы, "дегтярев" пехотинцев, ТТ и наганы танкистов. Свой пистолет Сергей отдал вместе с кобурой. С оружием расставались тяжело, привыкли к нему и даже сроднились, но так уж сложились обстоятельства. Иванов сам проверил, чтобы все люки были закрыты изнутри, запер башенные и передал ключи Кондратьеву.
- Здесь все. И что дальше?
- Не знаю, инструкций никаких не было, но, думаю, скоро последуют.
- Хорошо, подождем.
Саперы и казаки из конвойной сотни расслабились, винтовки опустили, но поглядывали настороженно. Сергей отвел Ерофеева в сторону.
- Иваныч, твой ключ при тебе?
- Обижаешь, командир, в надежном месте, но достать можно быстро.
- Вот и хорошо, посмотрим, как дальше дела пойдут.
Генерал Линевич был только что назначен главнокомандующим русской армией, Мукденского позора Куропаткину все-таки не простили. Приходилось не только принимать дела, но и одновременно организовывать сдерживание японских частей в районе Телина, размещать отходящие и вновь прибывающие войска на Сыпингайских позициях, приводить в порядок вырвавшиеся из под Мукдена части. Некоторые из них проскочили аж за Гунжулин, другие остались далеко позади. Уцелевшие полковые обозы, полевые госпиталя и артиллерийские парки оказались в чужих корпусных районах. Приходившие на назначенные им стоянки части требовали очищения захваченных квартир. Происходи ли бесконечные пререкания между начальниками, которые приходилось разбирать.