***
Бывают дни, которые тянутся и тянутся, причём навязчиво, неотвязно, как вонь из выгребной ямы в жару. И не спастись от них никак, время будто в кожу впитывается: вроде пообедать давным-давно успели, и полдень прошёл ещё когда! И вот-вот сумерки настанут, а они никак не наступают, солнце светит радостно, словно вообще на покой не собираясь. Этот день явно был из таких, бесконечных, утомивший Ору до зуда в клыках.
А ещё её притомил Олден. С золотисто-прекрасным экзорцистом Роен сумела столкнуться трижды. Первый раз ещё на рассвете, когда на рыбалку собиралась. Снасти она хранила в старом сарае, в который, кажется, никто, кроме неё, и не заходил. Тем страннее было услышать перешёптывание и сдавленное хихиканье из самого тёмного угла, в которой громоздилась груда невесть когда позабытой соломы.
Ора подобрала рукоять то ли лопаты, то ли вил, валяющуюся на полубить распоясавшихся и всякий стыд потерявших слуг она, конечно, не собиралась, а вот пригрозить им стоило. Правда, суровый окрик так и умер, не родившись, потому что Роен разглядела мужественную спину, на которой даже лопатки умудрялись выглядеть самцово, и блондинистую спутанную шевелюру. Дальше девушка разглядывать не стала, подхватила своё барахло и вышла, пнув подвернувшийся под ногу деревянный башмак, какие обычно носят служанки-скотницы.
Вольно же благородному атьеру валяться по сараям с девками, пропахшими навозом!
Но оказалось, что скотницами интересы Олдена не ограничиваются. Второй раз Ора с ним встретилась перед обедом в коридоре. Экзорцист зажал в нише горничную, где когда-то доспехи стояли, и что-то нежно наворковывал девице. Служанка хихикала, делала вид, что пытается вырваться и, кажется, пребывала в полном восторге. Тут уж на самом деле пришлось прикрикнуть: развратница, спрятав лицо в передник, моментально сбежала. А красавчик не догадался даже смутиться, только нагло подмигнул Роен.
Третий раз она налетела на Олдена ближе к вечеру, когда шла мимо фруктового сада к огороду, чтобы набрать молодой мяты: у папеньки Роена, на радостях обожравшегося олениной, разыгрались ветры. Налетела она практически буквально, вернее, едва не наступила на негоэкзорцист с очередной девицей уютненько устроились под кустами разросшейся смородины.
Осторожнее, атьера,укоризненный голос, раздавшийся прямиком из-под землипо крайней мере, Оре так примерещилосьзаставил её позорно вскрикнуть и даже руки к груди прижать.Это моя любимая нога.
Как бы я вам чего другого не отдавила,огрызнулась Роен.
Не настолько я хорош,самокритично отозвался Олден, снимая с себя корзинку, которую Ора с перепугу упустила.
Девушка остро пожалела, что плетёнка пустая, а не набита булыжниками, и упала красавчику на спину, не на голову или какие-нибудь другие стратегически важные места.
Очень жаль,процедила атьера.Теперь, боюсь, не все местные девушки к весне по блондинчику принесут, а только половина.
Я работаю над этим, не жалея сил,серьёзно отозвался красавчик, садясь, откидывая за спину изрядно растрепавшуюся косу с застрявшими в них сучками и листьями.Ведь детей нам боги посылают.
Зато растят их смертные,прошипела Ора.И иногда без участия божественных курьеров.
Каждому своё. Кому-то волю Шестерых нести, кому-то потомство растить,философски протянул экзорцист, скребя гладко выбритую щёку.
Сам-то он ещё, видимо, не понял, что его овод кусанул, а вот Роен прекрасно видела наливающийся багряным прыщ, так удачно разбавляющий безупречность олденовой физиономии. То-то будет трагедия, когда заметит!
В Доме Холодной Росы привыкли самостоятельно общаться с богами, без посредников,отчеканила Ора.И если вы не прекратите свою миссию, то я пожалуюсь отцу.
Думаете, он мне поможет?недоверчиво уточнил блондин, с сомнением глянув снизу вверх.Нет, атьер, конечно, мужчина в самом соку, но всё-таки, знаете ли, годы берут своё.
Вы пошляк,припечатала Роен.
Есть такое,не стал отпираться Олден.Просто меня женщины любят,признался доверительно, прижав ладонь к сердцу, вернее, к помятому мундиру, знатно увазюканому об траву.
Доверчивые дурочки вас любят, которые принимают фальшивку за чистую монету,намекающе задрав бровь, сообщила Ора.А вы самый обыкновенный кобель.
А ты зануда,заявили из-за спины красавца.
Под кустом, который экзорцист прикрывал своей мужественной спиной, завозилось, ветки затряслись припадочно, и над плечом Олдена возникла физиономия Миры, пристроившей подбородок на это самое плечо. На сестру нахалка смотрела нагло, с вызовом, мол: «И что ты теперь делать будешь?»
А у Оры перед глазами потемнелов самом деле, мир разом половину красок потерял, будто солнце за тучу спряталось. И в висках быстро-быстро молоточки застучали, мешая думать. Но ещё больше не давала соображать ярость, хлестнувшая так, что руки затряслись.
Кажется, Роен рыкнула, а, может, просто заоралакто знает? Но вот что подобранной корзинкой она саданула-таки экзорциста по башкесовершенно точно. Олден, конечно, прикрылся руками и хихикнул. А вот это стало его трагической ошибкой, потому что Роен окончательно потеряла контроль.
Правда, блондинистая голова оказалась куда прочнее корзинки, Ора не поняла, когда в её кулаке осталась только ручка и плетёный обод. Но осознав, что и это оружие вот-вот развалится, она ткнула торчащими прутьями гогочущему экзорцисту в морду, как кастетом. И попала. Олден, коротко взвыв, обеими руками схватился за левую щёку и глаз, повалившись навзничь.
Ах ты ж стерва!совсем по-отцовски взвыла Мира, не вставая с колен, двинув сестрицу кулаком под дых.
Пришлось Оре согнуться, судорожно сглатывая взбунтовавшийся желудок. Правда, хлестнуть по родственной физиономии ручкой корзины она всё-таки успела. Но к сожалению, это не помогло. Мира, взвизгнув одуревшей кошкой, двинула сестрёнку в челюсть, повалив на землю и тут же оседлала, схватила за волосы, с силой прикладывая её затылком, приговаривая сквозь дикий оскал: «Будешь знать, как чужое счастье рушить, будешь!».
Вот только ей не повезло: земля здесь, в низине, не просыхала даже в самую жару, была мягкой. Потому младшенькая и огребла от сестрёнки в переносицу, откатившись шипящим клубком обратно под куст. Ора вскочила на ноги, едва не запутавшись в собственных сапогах, собираясь двинуть напоследок каблуком под зад Мире. Не дали. Кто-то налетел сзади, облапил по-медвежьи, будто спеленал. И мир, начавший было замедляться, снова понёсся вскачь.
Роен присела, крутанувшись, подняв руки, выскальзывая из захвата, развернулась и вцепилась когтями в физиономию, оказавшуюся перед ней, не особо рассуждая, кому она принадлежит. К сожалению, торжество продлилось какой-то жалкий удар сердца, а на следующий обе руки атьеры повисли плетьми, напрочь отказавшись повиноваться, а сама она полетела точно как Мира, только под другой куст.
Приземление на колючие, царапучие ветки на мягкое совсем не походило.
Окончательно охренела, ведьма?рявкнуло сверху и перед Роен замаячило огненно-рыжее пятно.
Сам скотина!выплюнула Ора вместе с кровью, лягнув маячивший силуэт куда-то в область коленей.
И не попала.
Что здесь происходит, бесы вас отдери?прорычали вовсе уж непонятно откуда.
А Ору, как нашкодившего щенка, вздёрнули за шиворот. Она бы, может, и хотела защитить собственную честь, но руки по-прежнему не слушались. Оставалось только ногами впустую дрыгать.
***
Зрелище и впрямь было эпичным. Своих ранений Роен, конечно, не видела, но ощущала, как подушкой надувается разбитая губа, а челюсть не то чтобы болела, но стало неприятно чувствительной и какой-то хрупкой. Зато действительно по-ведьмински растрёпанная Мира хлюпала вспухающим на глазах носом, то и дело утирая струйку крови. Щека у неё тоже была изодрана знатно. Олден так и сидел на земле, осторожно ощупывая рассаженную скулу, расцарапанное веко и нос, в который, видимо, точнёхонько угодил ивовый прут. Глаз красавчика успел покраснеть, налиться, как у быка. Лис, рыжий экзорцист, злобно, и многообещающе зыркающий на Ору, утирал рассаженную четырьмя полосами щёку платком. С другой стороны его лица, почти симметрично, начинал расцветать шикарной синевой бланш.