Романовская Ольга Викторовна - Ничья стр 9.

 Встань как прежде. Простите, господин,  обернувшись к хмурившемуся капитану, извинилась сборщица и подтолкнула меня к дивану,  она ведь девственница, родилась свободной. И пальцем аккуратнее, не испортите.

 Не испорчу,  усмехнулся мужчина,  у меня опыт имеется. А остальное?..

Он буквально пожирал меня глазами.

 Она не умеет,  понизив голос, быстро шепнула женщина,  придется учить.

 Плачу десять сверху.

 Тридцать. Мне еще приводить девочку в порядок,  покачала головой сборщица.  Да и если узнают!.. Вам-то что, а меня казнят. Девушки должны оставаться чистыми до храма.

 Она и останется, всего лишь наберется опыта. Да и какая разница, если я ее куплю, чистая формальность,  настаивал капитан.

В подкрепление своих слов он достал из кармана кошелек и потряс им. Полный монет, тот зазывно позвякивал.

 Или сразу продайте ее мне. Очень уж девочка понравилась.

 Не могу!  развела руками сборщица и, ловко перехватив кошелек, спрятала его в декольте.  И не просите!  замахала она руками.  Хоть тысячу, хоть две давайте, не могу. И из кают-компании никуда не уйду, чтобы ненароком девочке ничего не повредили.

С замиранием сердца прислушивалась к разговору. Я частично догадывалась, о чем шла речь, и молилась за сборщицу. Никогда бы не подумала, что стану благодарить эту женщину. А ведь она могла согласиться, соврать, будто я умерла по дороге, но не стала. Почему? Боялась наказания, или внутри сохранилось еще нечто человеческое?

 Давай я досмотрю, малышка, не упрямься. Покажи мне свою красотку.

Замотала головой. Никогда!

 В кандалы хочешь?  подала голос сборщица.  Клиентам нужно угождать.

Однако я не торопилась подчиняться. Страх куда-то улетучился, осталась гордость. Увы, сборщица обладала достаточной силой, чтобы ее сломить. Вдвоем с капитаном они повалили меня на диван, и мужчина ввел в меня палец. Все произошло так неожиданно, что я не успела вовремя среагировать.

 Ну как?  в нетерпении поинтересовалась сборщица.

Вдавленная в обивку, едва дышащая, я не видела ее лица, но догадывалась, той не терпелось услышать положительный ответ.

Странно, я полагала, будет больно, очень больно, а пока только неприятно. Палец вошел неглубоко и не двигался, зато второй зачем-то гладил бугорок чуть выше лона, чрезвычайно настойчиво, словно надеялся вызвать джина.

 Я ее хочу!  хрипло пробормотал капитан и убрал руку.

С облегчением выдохнула. Неужели все? Он ведь меня посмотрел, а продать до храма нельзя.

Хватка ослабла, но я не спешила дергаться, только удобнее устроила лицо. Теперь хотя бы волосы не лезли в рот. Зашуршала одежда. Капитан отчего-то шумно сопел.

 Даже не знаю, тяжело или легко тебе придется,  задумчиво протянула сборщица и тоже отпустила меня.  Ну переверчивайся лицом к капитану и учись обращаться с мужским членом. Стимулировать ничего не нужно, справишься, но размер большой, рот открывай шире.

Зачем открывать рот? Что от меня хотят эти люди?

Недоверчиво косясь на сборщицу, поднялась на четвереньки, радуясь, что достаточно длинные волосы скрывали грудь. Раньше я хотела их остричь, а теперь радовалась, что не последовала столичной моде.

 Давай, милашка. Как ярмарочный леденец.

Капитан обеими руками ухватил меня за лицо и развернул к себе. В свою очередь он максимально придвинулся, бесстыже выставив вперед Нервно сглотнула. Перед моим лицом вздымалось мужское достоинство. В мыслях я представляла его совсем другим, не таким огромным, волосатым и уродливым. Багровеющий комок плоти на толстом стволе. Сквозь кожу вздымались жилы. Казалось, еще немного, и они взорвутся. Член смотрел почти строго вверх, словно гриб-паразит, растущий из пенька.

 Закрой глаза, открой рот и глотай,  подсказала сборщица.  В храме тебя научат, а теперь капитан потерпит, делай, как сумеешь. Найдешь языком

 Я не стану!

Решительно отстранилась и затрясла головой. Пока меня не продали, не стану никого ублажать!

 Упрямая девчонка, я заплатил!

Капитан силой разжал мой рот и заставил ощутить вкус своей плоти, не менее противный, чем все остальное. Однако я не собиралась покорно сосать, как настоятельно советовала сборщица. Хотелось скорее выплюнуть, избавиться от чужеродного тела, и я не придумала ничего лучше, чем укусить мужчину. Никогда не слышала, чтобы так кричали! Всего пара капелек крови, но капитан катался по полу, словно я вонзила ему нож в печень. Побелевшая от страха сборщица метнулась к нему, закудахтала, как курица. Воспользовавшись моментом, накинула сорочку. Если будут убивать, хотя бы не голую.

 Ах ты дрянь!  вопил капитан.

Мелькнула мысль, не лучше ли самой броситься за борт. Судьба моя переопределена, зачем мучиться?

 Она еще неподготовленная,  извинялась сборщица, бросая на меня убийственные взгляды,  испугалась. А вы сразу, резко Но денег не верну, на свой страх и риск платили.

Ох, хитра! Лиса в алом все просчитала, при любом раскладе оказывалась в выигрыше.

 Чтоб ее на идола посадили!  баюкая свой член, продолжал ругаться мужчина.  Чтобы одну на четверых брали, да все скопом!

 Обязательно, господин, обязательно,  словно ребенку, поддакивала сборщица.  Мы вас сейчас перевяжем, все хорошо будет. И другую девушку подберем, намного красивее.

Обернувшись, женщина прикрикнула:

 Ну, что замерла? Живо оделась и за дверь! И на глаза мне не показывайся, бесстыжая!

Неужели пронесло? Ушам своим не верила. Сборщица изображала гнев, но на самом деле его не испытывала. И действительно, меня всего лишь затолкали обратно в трюм, даже кандалы не надели. Хм, а ведь, подсовывая меня капитану, сборщица заранее знала, что тот обещанного удовольствия не получит. Разумеется, я промолчала о случившемся в кают-кампании. Грубость солдата вопросов не вызвала. С нами не церемонились, не били, но частенько оставляли синяки. Так, от неосторожных пальцев, сходили за три дня. Однако стоило опасаться капитана. Он затаил обиду и мог отомстить. Не многовато ли для меня сразу двух врагов? Фрегийский солдат никуда не делся, плыл с нами.

Глава 5

Однако страхам моим не суждено было сбыться, и я благополучно попала на землю Фрегии. Корабль пристал в бухте, с одной стороны которой тянулась гряда скал, а с другойраскинулся небольшой городок. Меня тогда удивило, почему сборщица выбрала не крупный порт. Разгадка лежала на поверхности: отсюда ближе всего к Храму наслаждений.

 Поторапливайтесь! Глаза в пол!

Сборщица стояла у сходень и контролировала, как мы одна за другой, связанные прочной веревкой, ступаем на берег. Там уже поджидали знакомые фургоны. Солдаты ловко подхватывали девушек и закидывали внутрь. Цепями не пристегиваливерно, куда бежать в незнакомой стране? Вдобавок в каждый фургон сажали по двое солдат, благо прибыло подкрепление.

Несмотря на волнение и страх перед будущим, ведь совсем скоро мы окажемся в месте осуществления кошмаров, любопытство заставляло вертеть головой, внюхиваться, всматриваться. Казалось, во Фрегии совсем другой воздух, а еще значительно теплее, можно смело ходить в самом легком сарафане. И не душно, хотя море рядом. Много растений. Они зелеными поясами взбирались вверх по скалам. Пышные густые шапки деревьев свидетельствовали об обилии влаги. Дома здесь белили, а крышу крыли яркой черепицей, отчего здания приобретали праздничный вид. От жара жителей спасали ставни, чаще синие или темно-коричневые. Улицы узкие, крутые, то скатываешься с горки, то забираешься вверх. А какие фруктовые сады! Я многих плодов не видела даже на картинках.

Настроения среди девушек разделились. Одни, как я, не обращая внимания на тычки солдат, прильнули к бортам фургона, другие, наоборот, забились в дальний угол и плакали. Я бы тоже могла, но что толку? Лучше улыбаться и делать вид, будто мы отправились в путешествие.

Храм наслаждений располагался высоко в горах, однако не так высоко, чтобы там нельзя было разбить сады. К нему вела извилистая дорога, не всякому хватит терпения дойти или доехать. На подъезде тент опустили, и я слышала только пение птиц. Никаких сладостных стонов или криков боли.

 Приехали!

Вместе с голосом сборщицы в фургон снова ворвался солнечный свет. Часто заморгала и не сразу сообразила, что пора выходить. Точно так же, как на пристани, солдаты сгрузили нас на землю. Фургоны укатили, открыв вид на белоснежный храм. Нижний этаж его оплели открытые арочные галереи, частично забранные узорными деревянными решетками. Выше шел пояс высоких окон, практически смыкавшихся друг с другом, следом башня и колокольня с солнечными часами.