Нелли Мартова - ДЫР стр 8.

 Чувак, ты же ее подарил.

 Кому? Ииик!  от неожиданности Слава икнул.

 Ну, ты вчера бил себя в грудь и кричал, что ты очень добрый человек, и тебе для ближнего ничего не жалко.

 К-к-кому всем? Ик! К-к-кому подарил? Ик!  Слава поверить не мог его словам.

 Ван Гогу.

 Кому? Ик!

 Я бы уточнил, но ни хрена не понимаю в живописи.

Слава взревел и сжал кулаки.

 Быстро говори, кому я отдал сумку?

 Да чуваку одному. У него полуха нет, и он любит картинки картинки малевать, поэтому мы его Ван Гогом зовем.

 Где он живет, этот твой Ван Гог? Имя у него есть нормальное?

 Не знаю я! И адреса не знаю. Но могу показать,  миролюбиво ответил Лошарик.

 Пошли,  Слава потянул его за мокрую футболку.

 Подожди! Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе и потом, мне надо переодеться. Я, конечно, в июле запросто бы и так пошел, но мы, панки, любим, когда тепло.

Слава сполз по стене и закрыл голову руками. У него внезапно кончились силы. Лошарик стянул мокрую футболку и принялся увлеченно копаться в куче одежды.

 Как можно так напиться, чтобы даже не помнить, что вчера было?  спросил Слава риторически вслух у самого себя.

 Очень просто! Когда чувствуешь, что больше не можешь, надо выпить еще столько же,  сообщил Лошарик, отшвыривая в сторону ядовито-зеленую футболку.

 Блин, ну я же никогда не пью больше половины бутылки. Ну, в крайнем случае, грамм триста  пробормотал Слава про себя.

 Слушай, чувак, а чего ты весь на измене из-за этой сумки? Что у тебя там?

 Деньги,  честно ответил Слава.

Какой смысл теперь скрывать? Этот Ван Гог теперь ни в жизни не признается, что ему подарили сумку с деньгами. Если только он сам не нажрался до такой же степени, и тогда есть шанс, что он ее еще не открывал. Лишь бы только не выкинул и не потерял!

 Ты можешь быстрее, а?  Славе захотелось самому напялить на парня первые попавшиеся штаны. Ну чего он такой медлительный? А еще панком себя называет.

 Много, что ли, денег?  из самого низа кучи на свет появились красные брюки в клетку.

 Я собирался дом купить

Лошарик присвистнул.

 На фига тебе дом? Геморрой один и скукотища. Всю жизнь, как привязанный к одному месту.

 Слушай, я же тебя не спрашиваю, зачем тебе черная простыня и красные штаны!

 Красные штаны под цвет портвешка,  пояснил Лошарик, а потом примирительно махнул рукой:

 Да ладно. Ты, чувак, не расстраивайся. Ты теперь богатый. Заработаешь себе на три дома.

 Ты это о чем?  с подозрением спросил Слава.

Про себя он выматерился. Чего он такого еще мог вчера натворить? Может быть, лучше даже и не спрашивать, не знать?

Лошарик, наконец-то, сделал выбор  напялил узкие черные кожаные штаны, рваные красные носки и футболку с фотографией каких-то лохматых парней.

 Секс Пистолз,  сказал он, проследив за взглядом Славы.  Самая панковская группа.

 Так почему я теперь богатый?  все-таки спросил Слава.

 У тебя золотые руки! Сейчас покажу.

Слава вздохнул. Он и так знал, что руки у него золотые, но сколько лет надо вкалывать, чтобы заработать такую сумму? Судя по голым стенам на кухне и в ванной, плитку он здесь вчера не выкладывал.

 Нет уж, пойдем к твоему Ван Гогу, по дороге расскажешь.

 По дороге не получится. Уф, башка трещит, самое время пивка принять. Я бы, конечно, предпочел портвешку, но чего нет, того нет.

Лошарик вытащил из старого советского холодильника бутылку пива, вылил половину в грязный граненный стакан. Пена с шипением перелилась через край, он шумными глотками выпил все до дна и протянул бутылку Славе:

 Налей мне еще.

 Да иди ты! Сам налей и пошли.

Смотреть на пиво было трудно, как на дешевый уродливый кафель, за укладку которого обещают хорошо заплатить. С одной стороны, противно, а с другой, Слава прекрасно знал, что если сейчас выпить бутылочку, жить станет легче, тупое нытье в затылке утихнет, и голова начнет лучше соображать. Он зажмурился, протер лицо рукой, помотал головой и стряхнул с себя желание, как кошка  воду. Похмеляются только алкоголики.

 Налей, чувак. Посмотришь, что будет,  настаивал Лошарик.  Никуда не пойду, пока не нальешь.

У Славы зачесались кулаки, но он все-таки взял бутылку и вылил остатки пива.

 Во! Видал, чувак?  Лошарик с довольным видом отпил из стакана.

 Ну, что еще?

 Смотри!  он поднял бутылку и помахал у Славы перед носом.

Внутри по-прежнему плескалось чуть меньше половины.

 Попробуй еще!

Слава налил еще раз, и еще, но в бутылке оставалось ровно столько же, сколько и было.

 Что это за приколы?  недоуменно спросил Слава.  Бутылка с двойными стенками? Какого черта ты надо мной издеваешься?

 Чувак, никак приколов. Я же говорю, у тебя золотые руки!

Слава нашел на подоконнике еще один стакан, сполоснул, налил из бутылки и попробовал. Пиво как пиво, самое обычное. Допил, снова взялся за бутылку  жидкость лилась в стакан, поднимая пену, вытекала через край, но стоило ему поставить бутылку на стол, как она опять оказалась наполненной до половины.

 Тьфу ты, блин,  Слава выругался, сел прямо на грязный пол в кухне и обхватил себя руками за голову.

Это сон. Все это  просто страшный сон. Сейчас он проснется, нащупает с закрытыми глазами мягкие и теплые округлости, уткнется носом жене в плечо и расскажет, какой кошмар ему приснился. Начнется обычное субботнее утро, Гуля напечет блинчиков, Карина похвастается пятерками за неделю, Дина заберется к нему на колени и обнимет за шею, а потом они все вместе пойдут в кино или гулять в парке.

Но сколько Слава не щипал себя за бока, сколько не силился проснуться  ничего не получалось. В реальности существовали только грязные крашеные стены, батарея в облупившейся краске, труба от газовой плиты и пузатый советский холодильник. И еще бутылка  наполненная почти до половины. Наверное, так начинают терять рассудок. Он не мог понять, отчего больше сходит с ума  от того, что напился до беспамятства в малознакомой компании и потерял огромные деньги, или от того, что проклятая бутылка пива не кончается. Может быть, сама эта чудная квартира сводит его с ума? Нехорошая такая квартирка, притягивает разный сброд. Деньги, толстые банковские пачки, плотно упакованные в сумку, матовое коричневое стекло бутылки, вкус пива во рту, смешанный запах штукатурки и затянувшейся пьянки, все это плыло в голове, смешивалось в густой едкий раствор и застилало глаза бурым туманом. Слава потряс головой, но туман не рассеивался. Тогда он зажмурился и попытался привести в порядок мысли.

С чего начался кошмар? Со вчерашнего дня, когда продавец дома не приехал за деньгами? Или раньше, когда Дина заболела? Или еще раньше, когда он познакомился с соседом-студентом? Слава посмотрел наверх. Под потолком раскачивалась на голом шнуре лампочка. Кухню заполнял дым  Лошарик курил, лежа в углу и задрав ноги в рваных носках на стенку, стряхивал пепел прямо на пол. Взад-вперед качалась лампочка, хотя ветра или сквозняка в воздухе не замечалось. Слава закрыл глаза, вспомнил, как несколько недель назад так же качалась в сизом тумане лампочка, а здесь, на этом самом месте, лежало тело, и понял: все началось со смерти Петровича. С того самого дня, точнее, ночи, когда он увидел сон, в котором бывший сосед сказал ему кстати, а что он ему тогда сказал?! Что-то про руку, которая не оскудеет!

Когда они отмечали с женой согласие банка на сделку, то выпили, кажется, совсем немного. Но у него разболелась голова, и Гуля утром тоже жаловалась на плохое самочувствие. И вчера, как он мог так напиться, если у него всю жизнь было правило выпивать не больше половины бутылки, даже по пятницам и особенно по пятницам? Ну да, ведь так всегда бывает,  в дружеской беседе не замечаешь, как выпиваешь одну рюмку, другую, третью, а потом счет теряется, только и остается, что поглядывать на бутылку, а если эта бутылка не кончается?

Слава посмотрел на пиво у себя в руке. Что он там говорил, Петрович-то? Подарок он сделает? Значит, это ему надо сказать спасибо за то, что Слава сейчас, вместо того, чтобы спокойно доделать заказ и навестить дочь в больнице, пьет пиво с малолетним раздолбаем и не знает, как вернуть охрененную сумму чужих денег? Подарочек! Удружил, блин! Слава со злостью швырнул бутылку в стену. Когда та разлетелась сотней крошечных коричневых осколков, ему стало чуть полегче. Может, с ним и случилась какая-то чертовщина, но, по крайней мере, теперь он точно больше не напьется. Вообще пить не будет, а если вдруг и выпьет, то будет считать рюмки. Пальцы загибать.