Виктория Шваб - Зло стр 5.

* * *

У Виктора в кармане всегда был маркер.

Он брел между библиотечными стеллажами в поисках книг, которые бы положили начало его курсовой, и пальцы у него зудели от желания достать маркер. Не заладившийся разговор с Эли действовал на нервы и оставил после себя дикое желание найти свой покой, свое умиротворение, свой личный дзен в неспешном вымарывании чужих слов. Ему удалось добраться до раздела «Медицина» без происшествий, добавив к уже выбранной книге по психологии томик по нервной системе человека. Отыскав еще две небольшие книжки по надпочечникам и человеческой мотивации, он оформил свой выбор, следя, чтобы кончики пальцев (густо запятнанные из-за работы по изобразительному искусству) не показывались из-за стойки, за которой библиотекарь занимался его формуляром. За время его пребывания в Локленде уже поступали жалобы на варварски испачканные или даже испорченные книги. Библиотекарь посмотрел на него поверх книжной стопки так, словно преступления Виктора запечатлелись не на его пальцах, а на лице, но все-таки отсканировал штрихкоды и отдал ему книги.

Вернувшись в университетскую квартирку, которую Виктор занимал на пару с Эли, он разобрал свой рюкзак. У себя в спальне он встал на колени и засунул размеченную книгу по самоусовершенствованию к двум другим, которые взял в библиотеке и переделал, мысленно радуясь, что требований их вернуть пока не поступало. Книги по адреналину он оставил у себя на столе. Входная дверь открылась и захлопнулась, и он вышел в гостиную, где Эли уже развалился на диване. Он водрузил стопку книг и сшитых распечаток на журнальный столик, но при виде вошедшего Виктора взялся за какой-то журнал и начал его листать, изображая скуку. Книги на столике касались всего на свете: работы мозга в состоянии стресса, силы воли, анатомии, психосоматических реакций А вот распечатки были иного рода. Виктор прихватил одну и, сев в кресло, начал читать. Эли чуть нахмурился, но протестовать не стал. Распечатки содержали страницы веб-сайтов, досок объявлений, чатов. В качестве допустимых источников их никто не принял бы.

 Скажи мне правду,  потребовал Виктор, бросая распечатки обратно на столик.

 О чем?  рассеянно осведомился Эли. Виктор устремил на него свои голубые глаза и не отводил пристального взгляда, пока друг наконец не отложил журнал, сев прямее. Повернувшись, он поставил ноги на пол, отзеркаливая позу Виктора.  Потому что, по-моему, это может оказаться правдой. Возможно,  подчеркнул он,  но я готов рассмотреть такую вероятность.

Виктор изумился искренности, которая прозвучала в голосе друга.

 Ну и?..  спросил он, стараясь сохранить на лице выражение «доверься мне».

Эли провел кончиками пальцев по книжным корешкам.

 Попробуй посмотреть на это вот как. В комиксах герой появляется двумя способами. За счет наследственности и за счет жизненных условий. Есть Супермен, который таким родился, и Человек-паук, которого таким сделали. Мысль понятна?

 Да.

 Если провести даже самый поверхностный поиск ЭО в Интернете,  он указал на распечатки,  то обнаружишь точно такую же классификацию. Некоторые утверждают, что ЭО уже рождаются необыкновенными, другие предлагают все что угодно, начиная с радиоактивной грязи и ядовитых насекомых и заканчивая простой случайностью. Предположим, мы отыщем ЭО. Тогда у нас есть доказательство того, что они действительно существуют, и встанет вопрос о томкак. Они рождаются? Или создаются?

Виктор наблюдал за тем, как при разговоре об ЭО глаза у Эли начинают блестеть, а голосменяться, становясь более низким и напряженным, и мимические мышцы нервно подергиваются в попытке скрыть возбуждение. Страстность просачивалась сквозь уголки его рта, глаза лучились увлеченностью, энергия чувствовалась в подбородке и движениях челюсти. Виктор смотрел на друга, завороженный его преображением. Он сам был способен изобразить практически любую эмоцию и выдать ее за свою собственную, однако имитация имела свои ограничения: он понимал, что никогда не смог бы сравняться с этим пылом. И даже пытаться не стал. Вместо этого он сохранял спокойствие и слушал, глядя на Эли внимательно и уважительно, чтобы тот не смутился, не отступил.

Виктору меньше всего хотелось, чтобы Эли сейчас пошел на попятную. Потребовалось почти два года отношений дружеских и доверительных, чтобы пробиться сквозь эту обаятельную конфетную оболочку и найти то, что, как и думал Виктор, под ней пряталось. Элиот Кардейл, наклоняющийся над журнальным столиком с грудой нечетких скриншотов сайтов из числа тех, которые взрослые люди модерируют из подвала в родительском доме, казалось, обрел Бога. И, что еще лучше, он словно обрел Бога и хотел бы сохранить это в тайнено не смог. Это пробивалось сквозь его кожу ярким сиянием.

 Значит, так,  медленно проговорил Виктор,  предположим, что ЭО существуют. Ты собрался выяснитькак.

Эли одарил его улыбкой, которой позавидовал бы любой глава религиозного культа.

 Вот именно.

V

Прошлой ночью

Кладбище Мирита

Бух.

Бух.

Бух.

 А сколько ты отсидел?  спросила Сидни, стараясь заполнить тишину. Удары лопат и рассеянное мурлыканье Виктора действовали ей на нервы.

 Слишком много,  ответил Виктор.

Бух.

Бух.

Пальцы, сжимавшие черенок лопаты, тупо ныли.

 И там ты познакомился с Митчем?

Массивный МитчМитчелл Тернердожидался их в номере гостиницы. Не потому, что он не любит кладбища, как решительно заявил им. Нет, просто кто-то же должен был остаться с Долом. И потом, дел у него много. Очень много. И к трупам это не имеет никакого отношения.

Сидни улыбнулась, вспоминая, как он искал отговорки. Она почувствовала себя чуть лучше при мысли о том, что Митчздоровенный, как микроавтобус, и, наверное, способный этот микроавтобус поднятьопасается смерти.

 Мы были сокамерниками,  пояснил Виктор.  В тюрьме масса очень плохих людей, Сид, и очень немного приличных. Митч из числа приличных.

Бух.

Бух.

 А ты из числа плохих?  уточнила Сидни.

Ее прозрачные голубые глаза смотрели прямо на него не моргая. Она не думала, что этот ответ будет что-то означать, но ей казалось, что знать его следует.

 Некоторые сказали бы, что да,  признал Виктор.

Бух.

Она не отводила взгляда:

 А по-моему, ты не плохой, Виктор.

Виктор продолжал копать.

 Зависит от точки зрения, Сид.

Бух.

 Насчет тюрьмы. Тебя тебя выпустили?  тихо спросила она.

Бух.

Виктор оставил лопату торчать в земле и посмотрел на нее. А потом улыбнулся (она уже заметила, что он часто улыбается, прежде чем солгать) и ответил:

 Конечно.

VI

Неделю назад

Тюрьма «Райтон»

Тюремное заключение не играло особой роли по сравнению с тем, что оно Виктору дало. А именновремя.

Пять лет одиночки дали ему время подумать.

Четыре года тюрьмы общего режима (спасибо сокращению бюджета и отсутствию данных о том, что Вейл чем-то отличается от нормы) предоставили ему время, чтобы практиковаться. И четыреста шестьдесят троих заключенных, на которых можно было практиковаться.

А последние семь месяцев дали ему время запланировать этот момент.

 Ты знаешь,  спросил Виктор, просматривая учебник по анатомии из тюремной библиотеки (сам он считал ужасной глупостью снабжать заключенных подробной информацией о том, где располагаются жизненно важные органы, но чего вы хотите?),  что если отнять у человека страх перед болью, то исчезает и страх смерти? Он становится в собственных глазах бессмертным. Что, конечно, не так, но как там говорится? «Мы все бессмертны, пока нам не доказали обратное».

 Что-то вроде того,  ответил Митч, который был несколько занят.

Митч был сокамерником Виктора в Федеральной тюрьме «Райтон». Виктору Митч был симпатиченотчасти потому, что Митчу было совершенно наплевать на тюремную политику, а отчасти потому, что он был умным. Люди этого не замечали из-за его габаритов, а вот Виктор распознал в нем талант, которому нашел применение. Например, в данный момент Митч пытался закоротить камеру наблюдения с помощью обертки от жвачки, сигареты и кусочка проволоки, который Виктор припрятал для этого тремя днями раньше.