Первый, но не последний.
Глава 5. Перековка
Некоторые вещи способны раздавить, если окажешься не готов к ним. Те же самые вещи способны и укрепить.
В это утро я понял, что возраст многое меняет в жизни. Дошла до меня эта истина, несмотря на юность. То, с чем я не мог справиться в тринадцать лет, сейчас казалось совсем иным. Проблема была в другом. Старая травма была надежно спрятана, проросла внутрь меня и так легко сдаваться не собиралась. То, что я бы пережил сейчас, в тот раз нанесло серьезный вред, и эта рана продолжала отравлять меня по сей день.
В тот единственный раз, когда старик Марк Гроссен чему-то меня учил, прозвучали слова: «Мысли и чувстватвои враги, убей их».
Пока я не докатился до такого уровня цинизма и обреченности, чтобы любую мысль и чувство считать врагом. Но то, что я пережил, эта боль определенно была моим врагом.
Всего лишь врагом, с которым требовалось разобраться.
Так что настрой у меня был отличный. А вот телоподвело. Несколько минут я корчился от боли, задыхался, и, когда та пошла на спад, осознал себя, стоящим на четвереньках у кровати. В глазах двоилось, дыхание сбилось, а во рту пересохло. Судя по признакам, тело только что пережило последствия чудовищного испуга. Какое-то время ушло на то, чтобы прийти в себя. Когда встал, я хмыкнул.
Стало понятно, почему уровень целостности личности такой низкий. Ведь что такое целостность? Это что-то целое. А целым меня назвать было нельзя. Я не чувствовал страха, а телочувствовало. Моя сила подсказывала, почему так. Потому что я запретил себе чувствовать. Когда-то давно, в тринадцать лет. Может, поэтому и не боялся смерти. Не потому, что смелый, а потому, что травмированный.
Не выдержав, рассмеялся. Это было нервной реакцией, попыткой сбросить напряжение. Но имелась и другая причина для весельяя знал, что делать.
По привычке проверил домочадцев. Отец проснулся, но ещё лежал в постели. Сестра беззаботно дрыхла. Казалось, прошло несколько часов, но нет, всего двадцать шесть минут. Соня написала, что закончила завтракать и ждёт весточки от меня, а то что-то она разволновалась. Подумав, не стал ей ничего отвечать. Смысл дергать так быстро, если собираюсь и дальше погружаться в себя.
В ту дверь так до конца зайти и не получилось. Слишком много боли и подавленных чувств было с этим связано. Сначала нужно навести порядок в других местах.
***
На этот раз я зашёл в другую дверь. В ту, что вела к эмоциям. Я уже бывал в той части себя, где обитали мысли и тени. С последними хорошо подрался, и это пошло на пользу. В этой комнате меня тоже ждали. Всего одна тень. Та, которую я назвал Злым. Злая версия меня же.
Давно не виделись, сказал Злой, сложив руки на груди. Не балуешь ты нас своим присутствием.
Понравилось отхватывать? спросил я, оглядываясь.
В этом месте был холодный, темный пол. Складывалось ощущение, что стою на поверхности бездонного озера. Над которым висели сгустки, похожие на гроздья винограда. Всех цветов и размеров. Отражения чувств и эмоций.
У нас разные представления о том, кто отхватывал, ответил Злой.
Будешь мешать? спросил я, переведя взгляд на него. И где остальные?
Нет, не буду.
А второй вопрос?
Тебя не учили, что если хочешь получить ответы, то надо задавать по одному вопросу за раз? с издевкой спросил он.
Почему хочешь помочь? проигнорировал я его подначку.
С чего ты взял, что буду помогать?
Потому что ты часть меня.
Неужели ты перестал это отрицать? притворно удивился Злой и рассмеялся.
Незачем было говорить, что сейчас я вижу и понимаю куда больше. Что-то во мне постоянно менялось. Та сила, что я поглотил у наблюдателя, её потенциал растрачен. Никаких навыков не появилось, весь резерв разошёлся, когда я боролся с тьмой и той змеей. Выросла общая психическая сила, а вместе с ней чувствительность и понимание себя.
Мне достаточно было сосредоточиться на тени, чтобы уловить его секреты.
Э, нет! погрозил Злой пальцем, и поступающую информацию обрубило.
Я нахмурился, осознавая тот факт, что какие-то части меня могут противодействовать таким образом. Но пришёл я сюда не со Злым разбираться. Хоть и уловил, почему он здесь.
Пройдясь по округе, нашёл то, что искал, гигантский сгусток боли.
Красота, не правда ли? спросил Злой, что молчаливо следовал за мной.
Ничего красивого не было. Эта болькак старая, гноящаяся рана. Должен признать, что мастерски научился её игнорировать и позволил разрастись настолько, что мне тупо не хватило внутренних сил, чтобы пережить её снова. Поэтому меня и выкинуло из той комнаты.
Сосредоточившись, создал в руке молот, а рядом с собой наковальню.
Раз уж пришёл, посмотрел я на Злого. Будешь подавать куски этой боли.
Согласен, охотно ответил тот.
Это было подозрительно, но от плана я отступать не собирался.
Боль Это ведь не только то, от чего хочется отделаться любой ценой. Но ещё и то, что можно перековать во что-то иное. Что я и собирался сделать.
Пример старика показал, что ненавидеть он умеет куда сильнее, чем я. Только вот той ненавистью, которая мне ни за какие блага мира не нужна. Ненависть, граничащая с безумием, спасибо, не надо. Свою боль я собирался перековывать во что-то иноев ярость. В холодную, полную решимости и твёрдости ярость. Не ту, что одурманит мне мозги, а ту, что поможет выстоять в самую трудную минуту.
Злой оторвал кусок боли и кинул на наковальню. Замахнувшись, я нанёс первый удар, чувствуя, как в реальности моё тело вздрогнуло от прокатившегося раската.
***
Воскресенье, 11 октября
Когда я вывалился обратно в мир, то Сложно это описать. Ощущение было такое, будто проделал тяжелую работу, отпахал весь день в поле. Это при том, что никогда такого в моей жизни не было, но ассоциация никак не уходила.
Мышцы ломило, в голове стучало.
А нет, не в голове. Это был стук в дверь.
Курт? донёсся до меня голос отца. Ты ещё спишь?
Уже нет! крикнул я, чувствуя, что во рту пересохло.
Глянул на часы. Одиннадцать часов, одиннадцать минут. Как символично.
Дверь открылась, и ко мне заглянул отец. Увидел меня на кровати, рассмотрел, нахмурил недоуменно брови.
Заболел? обеспокоенно спросил он.
Кошмар приснился. Спасибо, что разбудил.
Я встал и потянулся, чувствуя да, определенно, приятную истому в мышцах. Что бы я ни сотворил с собой, ощущения мне нравятся.
Бывает задумчиво сказал отец, не зная, как меня поддержать и надо ли это делать.
Ты уже завтракал, пап? Сестра проснулась?
Мы уже поели. Время-то на этот раз отец смутился.
Он не отказался бы позавтракать вместе с сыном, но тот, когда его попытались разбудить, спал мертвецким сном и не реагировал. Из головы отца вылетали различные догадки по этому поводу. Он ведь не видел, когда я пришёл домой. Лучшая из догадок заключалась в том, что ночь я провёл с девушкой и поэтому так не выспался.
Чем сегодня займешься?
Не решил пока, ответил я. Может, встречусь с друзьями.
И устрою какой-нибудь налёт на торговцев талантами. Этоесли повезет.
Хорошее дело, сказав это, отец собирался уйти, но остановился. У тебя точно всё в порядке?
Да. Более чем, улыбнулся я.
Вполне искренне. Меня и правда переполнял задор.
Отец тоже улыбнулся. Впервые за долгое время. А ещё он подумал, что я вроде не выгляжу, как наркоман, да и перегаром не пахнет.
Оставшись один, я наконец-то открыл сообщения от Сони.
Курт, пока ты там наверняка сладко спишь в своей мягкой постели, я кое-что придумала. Отправляюсь в библиотеку.
Библиотеку? написал я.
Прождав минуту, не выдержал и набрал девушку.
Привет, услышал я её голос шёпотом.
Что с тобой?
Я в библиотеке, дурачок! воскликнула Соня всё так же шёпотом.
А-а-а протянул я, про себя отметив, что слишком сильно волнуюсь за девушку. Что ты там забыла?
Сейчас напишу, а то на меня уже косятся. Чмоки.
В трубке раздались гудки, а в мессенджере появился значок, что пользователь печатает.
Чтобы не сидеть, как идиот, и не ждать ответа, оделся и пошёл умываться. Когда чистил зубы, Соня закончила послание.