Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– И добавил сердито: – Не теряй времени, пропылесось хорошенько и стенку прикрути… Кстати, как его зовут? – Он подошёл к двери Гешиной комнаты и крикнул: – А как ваше имя, дедушка?
– Кинескопом меня кличут. Старик Кинескоп.
Глава четвёртая
КЕША, ГЕША И ЧУДЕСНЫЙ МИР ДУХОВ
Кеша сел на венский стул, предварительно скинув с него какие-то радиодетали. Геша устроился на полу, потому что второй стул тоже был занят радиодеталями, а Геша относился к ним бережно и с пиететом. Старик Кинескоп удобно примостился на диване, забравшись на него с ногами, поглядывал на свой кавээн – вычищенный и с прикрученной задней стенкой, улыбался довольно… Со стенкой, конечно, Геша виноват, забыл он о ней тогда в суматохе. А сейчас привернул накрепко новыми блестящими винтиками.
– Ладно, – сказал Кинескоп, закончив любоваться своим кавээном, – приступим, пожалуй… Ну, так с чего начать?
– С начала, – сказал рациональный Кеша.
Кинескоп задумался, упёрся кулачком в подбородок, как «Мыслитель» работы французского скульптора Родена, улыбался чему-то своему – видно, вспоминал это давнее Начало. Хорошо ему сейчас было: просто, по-домашнему, не то что в телевизоре торчать с утра до утра.
Ребята молчали, не торопили его: понимали, что история будет долгой, а долгая история с бухты-барахты не рассказывается. Тут раскачка нужна.
Но вот старичок раскачался, начал мечтательно:
– Давно это было… Вы тогда не родились. И родители ваши не родились. И прародители ваши тоже ещё не появились. Жили тогда на земле духи – злые и добрые. И звались они по-разному: водяными, лешими, домовыми, русалками. Это наши духи, русские. О заграничных – всяких там эльфах, гномах – я не говорю. Тех же щей, да пожиже влей… Обязанности у них были строго разграничены. Домовой, к примеру, за дом отвечал, за хозяйство. Кто поопытнее, тому большие дома доверялись, иной раз целые замки. Ну, а у кого способностей меньше, тот в домишках жил, и хозяйство у такого поменьше было. Лешие – те в лесу. Водяные – в прудах там, в озёрах. Русалки – всё больше по морям, их редко видели. Ну и прочие тоже… Жили так веками, не тужили, к условиям давно приспособились. Но вот началась эпоха Великого Технического Прогресса, и кончилось наше спокойное житьё…
Тут старик Кинескоп сделал паузу и посмотрел на своих слушателей. Слушатели ждали продолжения. Впрочем, слушатели по-разному ждали продолжения. Геша скептически: мол, давай-давай, дед, заливай помаленьку… Кеша с вежливым интересом, за которым всё-таки проглядывало доверие к старику: пока всё общеизвестно, в детском саду проходили, а вот что ты дальше нам новенького сообщишь?..
Старик улыбнулся ласково – рот у него расползся почти до ушей, нос сморщился, – но удовлетворился сосредоточенным вниманием публики, продолжил:
– Дальше жить по-старому стало невозможно. Сами посудите: раньше домовой своё хозяйство наперечёт знал. Кастрюли там, вёдра, печка русская, иногда корова или свиньи. Всё несложно. А теперь? Телевизоры, комбайны всякие, холодильники, пылесосы, автомобили – ужас! Не сразу, правда, всё это появилось. Постепенно, понемногу. Но уже тогда, в самом начале, стало нам ясно: нужна специализация.
– Какая специализация? – не понял Геша.
– Обыкновенная, – терпеливо пояснил Кинескоп. – Узкая. По профессии. А для этого учиться требовалось. Были, конечно, и консерваторы, ретрограды и рутинёры: дескать, жили по-старому – и неча менять. Где они теперь? Сгинули. Шуршат где-нибудь по лесам-болотам, прохожих-полуночников пугают. Ученье – свет… Я тогда молодой был, головастый, по радиоделу пошёл.
– А где учились? – скептически поинтересовался Геша. – Школа, что ли, специальная была?
– Зачем специальная? Обыкновенная – человеческая. Институт, университет, техникум – мало ли у вас учебных заведений? Всеобщее образование…
– Так с людьми и учились?!
– Не совсем с людьми… Можно, конечно, и с людьми, да только хлопотно.