Может быть, в следующий раз можно как-то побыстрей?! фыркнула я.
Да, с настоящим мистером Ву я бы никогда не решилась говорить в таком тоне.
Тише едешь дальше будешь, мисс Оливия. Мистер Ву раскланялся передо мной (настоящий мистер Ву никогда бы для меня этого не сделал) и одарил Генри скромным кивком: Добро пожаловать в Ресторан Снов мисс Оливии, незнакомый юноша с растрёпанными волосами.
Собственно, оказались мы, как я установила, в довольно-таки скверном ресторанчике, где стояли покрытые ярко-красными скатертями блестящие пластиковые столы, а с потолка свисали оранжевые китайские фонарики. Но здесь так соблазнительно пахло жареной курицей, что я только сейчас поняла, как проголодалась. Ложиться спать не поужинав было не самой лучшей идеей, потому что из-за этого мои сны то и дело выходили из-под контроля.
Генри озадаченно уставился на мистера Ву:
Он что, новичок?
Сегодня я ночной страж! торжественно возгласил мистер Ву. Меня зовут мистер Ву, Молния Небесный коготь тигра, покровитель сирот и нуждающихся. Дай человеку рыбу, и он будет сыт один день. Научи его ловить рыбу, и он будет сыт всегда.
Генри хихикнул, и я почувствовала, что краснею. Порой мне было немного неловко за свои сны. Сыплющий поговорками, выдуманный мистер Ву был одет в чёрную блестящую шёлковую пижаму с отпечатанной на спине головой тигра, а на затылке у него торчала косичка. Его реальный прототип, мой учитель кунг-фу из Калифорнии, даже на Хэллоуин так бы не вырядился.
Ну ладно, сказал Генри, не переставая смеяться. Тогда мне, пожалуйста, утку в кисло-сладком соусе.
Большое спасибо, мистер Ву, отрезала я и стёрла его и весь сон одним движением руки.
И тут же мы оказались в маленьком парке в Беркли-Хиллз, Калифорния, куда я уже брала Генри с собой пару раз, и это был самый лучший сценарий, который пришёл мне в голову. Вид отсюда открывался великолепный: внизу лежала бухта и заходящее солнце заливало всё небо невероятными цветами.
Несмотря на это, Генри недовольно сморщился.
В том ресторане так чертовски вкусно пахло, сказал он, а теперь у меня урчит в животе.
У меня тоже. Но какая разница? Сколько бы мы ни съели, здесь мы не будем сытыми. Я уселась на скамейку. Это же, в конце концов, всего лишь сон. Чёрт, я должна была сказать мистеру Ву новый пароль. Кто знает, кто мог подсмотреть старый, пока я писала его.
Ну я. «Тряпочки с кулоном» это очень оригинальный пароль.
Он что, снова надо мной смеялся?
Я имею в виду, никто до такого не додумается.
Вообще-то было «Тапочки с помпоном». Тут даже я рассмеялась.
Серьёзно? Ты пишешь как курица лапой, заметил Генри и сел рядом со мной. А сейчас я хотел бы узнать, от чего или от кого ты так бежала. И я даже не получил свой приветственный поцелуй.
В один момент я снова стала серьёзной:
В один момент я снова стала серьёзной:
Там снова был этот шорох. Ты что, не слышал?
Генри отрицательно покачал головой.
Но он был там. Такое невидимое, зловещее присутствие. Голос мой звучал так, будто я читала вслух какую-то ужасную историю. Пусть так. Шорох и шёпот, который подходит всё ближе. Я вздрогнула. Как в тот раз, когда он нас преследовал и ты спас нас через дверь Эми.
И где именно ты это услышала?
К сожалению, по лицу Генри нельзя было понять, о чём он думает.
Через коридор налево. Я неопределённо махнула рукой в сторону моря. Думаешь, это была Анабель? Она-то уж точно может обратиться невидимкой и злобно шуршать. Или это был Артур? Больше всего ему хотелось бы напугать меня до смерти.
Хотя я на него за это даже не обиделась бы. Всё же прошло уже два месяца, как я сломала Артуру Гамильтону челюсть. Звучит ужасно, и на это я могу ответить только одно (иначе выйдет очень долго и запутанно): он это заслужил. Особенно возиться мне с ним тогда было некогда, потому что отрицательной героиней в этой истории была его подруга Анабель Скотт. Даже не отрицательной, а просто ненормальной, как потом оказалось. Политкорректно это называлось «острое полиморфное психическое расстройство с симптомами шизофрении», и именно поэтому она сейчас жила далеко за пределами Лондона, в закрытой психиатрической лечебнице, и никому не могла нанести никакого вреда, кроме как во сне.
Анабель была твёрдо убеждена, что способность самостоятельно конструировать сны и встречаться в них одолжил нам демон, достаточно коварный и тёмный, из дохристианского времени, который стремился не к чему иному, как к мировому господству. К моему счастью, попытка достичь мирового господства потерпела неудачу, когда Анабель при поддержке Артура ради достижения цели хотели пролить мою кровь. (Как я уже сказала, это долго и запутанно![1])
Вера в демона была частью её болезни, а я была очень рада, что этот самый демон существовал только в больной фантазии Анабель, потому что у меня были проблемы со сверхъестественными феноменами, и с демонами в особенности. Я пока не могла найти хоть какое-то логическое объяснение этому явлению во снах. Для простоты я поместила это в категорию «абсолютно логически объяснимый психологический и естественнонаучный феномен, который, к сожалению, невозможно объяснить на современном этапе развития науки». Это было намного разумнее, чем верить в демонов. Даже несмотря на то что моя вера в данный факт заметно пошатнулась, когда я слышала шорох Но я бы не хотела упоминать это при Генри.