Мне передалось радостное возбуждение Фокста. Я заулыбалась в ответ. Но в следующую секунду выражение его лица вновь стало серьезным.
А ты все же подумай!спросил он, направляясь к двери.Не придется кровь проливать.
От последней фразы меня передернуло. Воображение быстро нарисовало картину сдачи крови в поликлинике. Но помня о предостережениях Ариман, в ответ на вопрос Фокста, я лишь отрицательно покачала головой.
Тогда отдыхай. Спокойной ночи,попрощался Фокст, выскользнув из комнаты.
Последние слова прозвучали издевкой. После похождений с Колетт и ночного разговора с опекуном я долго еще лежала в постели не смыкая глаз.
***
Время далеко перевалило за полдень, когда в комнату ворвался взмыленный опекун.
Давай собирайся,тоном, не терпящим возражений, приказал он.Может, сегодня нам удастся завершить это дело, и к ночи через Излом вернуться домой.
Но мы и так дома,я плохо соображала спросонья.
Да что с тобой? Ты глупеешь с каждым днем! Домой, туда, откуда мы прилетели! Я уже предупредил человека на нашей стороне, чтобы он ждал нас на выходе.
Мысль о скором возвращении на родину придала мне ускорения. После предательской выходки Колетт мне больше не хотелось здесь оставаться. Буквально через час мы с Фокстом подходили к огромной резиденции на окраине города. Надменного швейцара перекосило от одного взгляда на меня. Не поднимая глаз, он пропустил нас внутрь. Я почувствовала непонятное волнение.
Мы оказались в просторном холле. Огромная хрустальная люстра рассыпалась солнечными искрами по полу, выложенному черно-белой плиткой в шахматном порядке. Посередине была эмблема: что-то похожее на мельницу в венке цветов. Не успела я в полной мере разглядеть изображение, как Фокст легонько подтолкнул меня в спину, заставляя идти вперед. Его нетерпение, казалось, пропитало все вокруг.
У резной лестницы, ведущей наверх, нас встретил высокий мужчина, на вид лет тридцати, с короткой черной бородкой и поразительного цвета глазами: темно-фиолетовыми с редкими золотыми вкраплениями.
Приветствую мадмуазель Марьян Ариман,с приветливой улыбкой поздоровался он, с легким акцентом выговаривая мое имя.Позвольте представиться, Освальд Верилинг.
Пока Фокст не подтолкнул меня к лестнице, я так и стояла разинув рот. Настолько необычайным показался мне бывший любовник Ариман.
«Какой интересный мужчина»,невольно восхитилась я, удерживаясь, чтобы не произнести этого вслух.
И тут же покраснела до кончиков ушей.
Здравствуйте,ответила с легким кивком и вдруг сообразила, что он тоже пристально вглядывается в мое лицо.
Думаю, вы уже знаете, что я председательствующий архимаг совета Ковена Бретани. Для вас, просто Освальд,тихо добавил он, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на моей руке.
От его взгляда по телу пробежала армия мурашек. Щеки пылали. Краем взгляда я заметила, как скривился Фокст.
Не будем терять времени,деловито сказал опекун, схватив меня за плечо. Лишь на мгновение на лице Верилинга проявилась смесь удивления и разочарования, но он тут же вернул прежнюю чарующую улыбку.
Я шла по лестнице, чувствуя, как под взглядом фиолетовых глаз подкашиваются ноги. Длинный коридор, ведущий куда-то вглубь особняка, был увешан портретами в золоченых рамах. То тут, то там располагались большие вазы в восточном стиле. Ни в одной из них я не увидела цветов.
Мы свернули в менее просторный коридор, уставленный рыцарскими доспехами. Я старалась смотреть под ноги, чтобы не замечать странные взгляды Верилинга. От узорчатого рисунка ковровой дорожки начинало рябить в глазах.
Сколько вам лет, моя дорогая Марьян?
То, как он произнес это, заставил мое сердце трепетать.
Шестнадцать,ответила я, не зная, как к нему обращаться.
Какая юность, какая прелесть!ответил Верилинг, пытаясь заглянуть мне в глаза.Как я вижу, вы уже убивали, но в остальных вопросах еще совсем невинны!
Всю меня охватил какой-то беспричинный панический страх. Я ближе подошла к Фоксту и схватилась за рукав его пиджака.
Хватит!с яростью оборвал Освальда опекун.
На его лице читался гнев.
Ладно вам, дружище,с деланным удивлением воскликнул Верилинг.Это же чисто практический интерес! Я ни в коем случае не собираюсь вторгаться в личную жизнь мадмуазель Марьян (и опять это придыхание в голосе). Вы же знаете, как внимательно мы следим за всеми, кто практикует темный дар. Тем более что наши кандидаты тоже будут участвовать в отборе на право стать ее супругом.
Мы уже практически дошли до огромной дубовой двери, высотой в два человеческих роста. Она была приоткрыта. Оттуда доносился негромкий разговор.
Каким еще супругом?с негодованием спросила я.
Будущим,с ехидцей произнес Верилинг.
Меня аж затрясло.
Мы обсудим это позже,отрезал Фокст, практически заталкивая меня внутрь.
Это был небольшой круглый кабинет с окнами от потолка до пола. Расшитые золотой нитью тяжелые шторы не давали солнечному свету слепить присутствующих. За круглым столом сидели трое. Сухопарый мужчина с ежиком рыжеватых волос на голове показался мне смутно знакомым. Вероятно, он был из тех, кто сопровождал нас к дому Ариман. Желтоглазого инквизитора, который лечил меня, я не сразу узнала в деловом костюме. Третьей была Колетт Бригион. В черном платье до колена и распущенными волосами она уже не так походила на ту девчонку, с которой мы веселились в клубе. В ее взгляде читалось торжество, и я еле сдержалась, чтобы не высказать все, что о ней думаю. Видя мое негодование, Колетт лишь хмыкнула и уткнулась в бумаги, лежавшие перед ней.
Верилинг отодвинул огромный резной стул, помогая мне присесть. На минуту его рука задержалась на моей спине, что заставило поежиться от непонятного смущения.
Верилинг уселся во главе стола, по крайней мере, именно такое впечатление создалось, когда он занял громоздкий стул с самой высокой спинкой. Сложив руки в замок, он с интересом уставился на Фокста.
Что же такое вы хотели нам сообщить, да еще и в присутствии свидетелей?ухмыльнувшись, спросил он, бросая в мою сторону выразительные взгляды.
У нас появилась информация,Фокст замялся.В общем, как оказалось, Зеркало Микагами все это время находилось у Ариман. И мы согласны его отдать в качестве возмещения.
Никогда не думала, что несколько человек способны создать такой шум. Желтоглазый выбежал из кабинета. Верилинг провел рукой над каким-то непонятным предметом и спустя несколько минут круглый зал заполнился людьми. Все громко переговаривались на французском, английском и немецком. Вероятно, обсуждали новость, а я затаилась в уголке в надежде, что обо мне забудут.
«Договор, скрепленный кровью»,черт бы тебя побрал, Ариман!
Но старуха, казалось, затаилась так же, как и я.
И как, моя дорогая наследница, нам добраться к этому сокровищу?прямо в ухо прошептал Верилинг.
Погрузившись в свои мысли, я и не заметила, как он подкрался. По телу пробежала дрожь, когда архимаг будто бы случайно коснулся губами моей шеи. Захотелось оттолкнуть его, но я находилась словно в оцепенении.
Ариман говорила о поиске крови. Она просила отдать зеркало именно вам, перед смертью,пролепетала я.
Верилинг просиял от этой новости. Его лицо приобрело мечтательное выражение, а на губах застыла самодовольная улыбка.
Она все-таки выполнила обещание,тихо произнес он, будто для себя, а потом вдруг спохватился.Ты же никому не скажешь об этом, детка? Не правда ли? Это будет нашей маленькой тайной
Еще никогда в своей жизни я не испытывала такого горячего желания сбежать. Подальше от этого человека. Но это было невозможно. Он взял меня под локоть и потащил к своему огромному креслу.
А потом негромко стукнул ладонью по столу, и в зале воцарилось молчание. Некоторые заняли свободные стулья, остальные решили поглядеть на представление с моим участием стоя.
Освальд Верилинг начал свою речь на французском. Из всего, что он говорил, я понимала только три слова: свое имя, Ариман и зеркало. Едва глава Ковена успел покончить с объяснениями, как в зал вошел молодой человек, по-видимому, секретарь. В его руке была табличка. С важным видом он нес ее начальнику. Верилинг чуть ли не силой усадил меня в свое кресло и положил табличку на стол прямо передо мной. Я не могла определить, из чего она сделана: черная, глянцевая с непонятными символами и точками, высеченными, словно на камне.
Я успела заметить, как расширились глаза Фокста, когда он увидел эту штуковину. Похоже, от изумления. В ту же секунду опекун оказался рядом и принялся вглядываться в странные закорючки.
Вы были готовы к этому,сквозь зубы процедил он.
О, знаете ли, мой дорогой месье Фокст, в нашем возрасте нужно быть ко всему готовым,с доброжелательной улыбкой ответил ему глава Ковена.
Фокст был настолько зол, что казалось, еще немного и он врежет старому приятелю по физиономии. Но обошлось.
Что это?не удержалась я от вопроса.
Карта магического поиска. Мы сейчас оставим капельку твоей крови вот в этой ложбинке,Верилинг указал на углубление, которого я не заметила ранее.Ты положишь руку вот сюда и произнесешь, что именно ты хочешь найти. Так мы узнаем точные координаты.
Он наконец отпустил мою руку.
Последняя разработка,добавил Верилинг в сторону Фокста.Как раз для таких случаев, когда наследство хотят оградить от посторонних.
Ее кровь не останется у вас,хмуро произнес Фокст.
Конечно, нам нужен только отпечаток карты с координатами. Кровь мы сразу уничтожим. Но для начала подпиши эти бумаги. Здесь написано, что ты передаешь мне эксклюзивное право на пользование этой информацией.
После углубленного чтения документов Фокст кивнул. Я, доверяя его мнению, поставила подпись.
Начнем. Будет немного больно.
И этот жуткий человек опять схватил мою руку и появившийся словно бы из ниоткуда стилет больно уколол палец. Не теряя времени, он приложил его к ложбинке на карте. И тут же она загорелась тысячей всполохов. Я заворожено смотрела, как разноцветные точки покрывают карту, выстраиваясь в причудливый узор. Табличка была гладкой и теплой.
Говори, что ты ищешь?зазвучал рядом голос Верилинга.
Зеркало Микагами,громко ответила я, в надежде побыстрее закончить этот спектакль.
Табличка засветилась еще сильнее и, спустя пару секунд, на ней осталась лишь одна точка, а под ней римские цифры. В зале зааплодировали. Послышались радостные смешки. Верилинг поднес к карте плоский серый камень и точка, будто мотылек, упорхнула, словно нашла более уютное место.
Это чтобы ни у кого не возникло искушения,ликуя, произнес он, глядя на Фокста.
А я так и сидела, глядя на потухшую табличку и не знала, что мне делать дальше.
Верилинг опять что-то восторженно объявил на французском, а потом обратился ко мне.
Эта карта будет нашим подарком тебе, Марьян, пользуйся с умом,назидательным голосом объявил Верилинг.
И лишь, когда я поднялась со своего места, он едва уловимо провел пальцем по моей щеке и прошептал: «Мы еще встретимся, милая, не забывай меня. Вместе мы найдем еще не один тайник Ариман. Ты так похожа на нее, что трудно удержаться»
Меня передернуло от отвращения, а Верилинг улыбнулся еще шире. В этот момент я поняла истинное значение слова «враг».
Глава 13. История одной ведьмы
«Общая тайна, которой ни с кем другим нельзя поделиться, связывает прочнее общего дела или общего интереса».
© Борис Акунин, «Левиафан»
Первым делом, после встречи с Верилингом и его компанией, мне захотелось помыться. Я долго стояла под душем, представляя, как вместе с водой уходит тревога и отвращение. И, казалось, это помогло. Я вышла из ванной отдохнувшей и в прекрасном настроении. Осталось решить лишь одно дело. И я надеялась, что Фокст не станет упрямиться. Мы с Колетт здорово повеселились, посетив парочку молов. Я накупила себе изрядное количество одежды, нижнего белья, обуви, бижутерии, косметики и даже красивую дорожную сумку, чтобы было удобнее везти все это богатство в Вурдалаки. К несчастью, мои приобретения остались в машине. Смириться с этим фактом я не могла. От одной только мысли, что все достанется предательнице Колетт, становилось дурно. Одна радостьбанковская карточка осталась у меня. Дело за малымубедить опекуна в том, что все эти вещи мне жизненно необходимы. Впрочем, так оно и было, по большому счету. Обновленный мамой гардероб не шел ни в какое сравнения с тем, что мы покупали с Колетт. Она хоть и старая лгунья, которой, если верить словам Фокста, перевалило за сто пятьдесят, но ни разу не сказала: «Тебе всего шестнадцать, а не двадцать пять! Я не позволю ходить в этом!»
Несколько раз я набирала номер опекуна, но слышала в трубке лишь длинные гудки. Наконец, после двадцатой попытки он все же поднял трубку. И ужасно взбесился, когда услышал мою просьбу:
Ты же понимаешь, что у меня есть дела поважнее, чем разбираться с твоими барахлом?!
Дальше я уже не вслушивалась, отняв гневающийся мобильник от уха. Фокст продолжал что-то надрывно кричать, а яждать паузы в этом потоке ругани. Попытка номер два, сделанная дрожащим голосом может оказаться успешной. Так мы с Марго действовали с нашей мамой и, иногда, даже срабатывало. А мамакремень, Фоксту до нее, как до луны.
Наконец я облегченно вздохнула. Опекун согласился забрать вещи. Странное веселье охватило меня, когда я представила, как после моего звонка Фокст в ярости бросает телефон на землю и с остервенением топчется по нему на глазах чародейской публики. Определенно горячий душ и скорый отъезд из этой обители скорби пошел мне на пользу.
Делать было нечего. Звонить родителям не хотелось, Марго вряд ли станет со мной разговаривать, а рассказывать все в подробностях бабушке не было желания. Наверное, лучшим времяпрепровождением сейчас будет сон. Неизвестно, что ждет меня в этом хваленом Изломе! Накрывшись с головой легким одеялом, я и сама не заметила, как отключилась.
***
Передо мной стоял Денис. Он был похож на воробья, только что искупавшегося в лужееще более взъерошенный и испуганный, чем при нашей последней встрече. В его руках была огромная потрепанная книга. Он начал что-то тараторить, но я не понимала ни слова.
«Что за странный сон?»подумалось мне.
Несколько секунд Ден смотрел на меня с удивлением, а потом его будто озарило. Покопавшись в книге, парень нахмурился, что, скорее всего, говорило о его сосредоточенности, и начал махать руками. Выглядел он при этом как законченный псих.