Всего за 219 руб. Купить полную версию
Как-то машинально я дошла до изножья кровати, поставила на нее корзинку и с ужасом окликнула:
Кэйр?.. Что с тобой?
Вот теперь на меня посмотрели! Как на дуру. И надменно просветили:
Я простудился.
Судя по охрипшему голосу, правду говорит.
Но этого же быть не может!
Ты же фейри! выдала я с нескрываемым удивлением. Ты не можешь простудиться!
За моей спиной взвыл Айкен, да так, что я аж подскочила от неожиданности.
Это король! Король, глупая человечка! Властитель дивного народа! Он может все!
Действительно, чего это я Если древний и бессмертный Кэйворрейн, лорд Плетущий и повелитель Неблагого Двора, желает простудиться, то он это делает.
Обернувшись, я обомлела еще больше. Айкен Драм, которого я сначала и не заметила, тащил к кровати столик. А на столике стояли: исходящий паром большой чайник, маленький заварочный, сахарница, чайный бокал на блюдце и трехлитровая банка с малиновым вареньем! Такая, бабушкина, горло накрыто белой тряпочкой и обвязано шнурочком
Э-э-э Я, наверное, не вовремя! Но я вот принесла апельсины
Король заерзал и принял полусидячее положение, опершись спиной на подушки, которые мгновенно подсунул брауни.
Апельсины произнес он умирающим голосом. Без косточек?
Надеюсь, что да растерянно ответила я.
Айкен! Где мой чай?! И почисть апельсин!
Брауни очень быстро наполнил бокал из двух чайников, сыпанул ложек, кажется, пять сахара, снял с банки тряпочную крышку Наблюдая, как он накладывает варенье, я даже пожалела его величество: слипнется же все внутри!
И таблетку! напомнил король, принимая бокал. Ай! Горячий! Забери!
Вашему величеству нужно пить горячее! Айкен сдвинул кустистые брови и даже отшагнул от кровати.
Кэйр поставил бокал на одеяло и тоже нахмурился.
Остуди!
Ни за что, ваше величество! А таблетки вот
Одну я велел! капризно заявил король.
Нельзя одну, ваше величество. Надо две сразу!
Пока они препирались, я принялась рассматривать картину, стоявшую на тумбочке у кровати, и обмерла в очередной раз. Наверное, все-таки сплю
На картине совсем маленькой, формат А4, был изображен король Неблагого Двора собственной персоной. Но в каком виде!
В полный рост, завернут в какую-то темную хламиду, из распущенных волос слегка торчат острые уши ну это ладно! Нормально все!
Если бы не плюшевый мишка Тедди, которого король нежно прижимал к груди. Длиннющие пальцы зарыты в ворс игрушки, на лице умильное выражение ребенка, получившего долгожданную игрушку, а в глазах недобрый синий огонь
Из-под хламиды выглядывали довольно тощие ноги, а на ногах красовались пушистые тапочки. Такие домашние девчоночьи тапочки с треугольными кошачьими ушками и круглыми глазками
Я потрясла головой и отвела взгляд от безумного портрета.
Реальный Кэйр как раз засовывал в рот две таблетки самого обычного вида. Скривился, попытался запить, явно обжегся и принялся дуть на чай с самой несчастной гримасой.
Дурдом, однако!
Уйти, что ли?
Чего стоишь, как памятник?! недовольно посмотрел на меня Айкен. Чисть апельсин!
Он указал на возникшую на столике зеленую тарелочку, и я покорно пошла к ней, даже не забыв корзинку.
Тут сыр еще принесла, обратилась к королю. Твой любимый!
Кэйр опять поставил бокал на одеяло и тяжко вздохнул.
Кто велел? спросил хрипло.
Никто, пожала я плечами, принимаясь за апельсин.
Ножичком! шикнул на меня Айкен. Тонкими кружочками, и каждый на четыре части!
Страсти какие
Я узнала, что ты заболел, и решила тебя навестить, пояснила очень удивленному королю.
Зачем?
Ну как Положено больных навещать! Приносить им вкусности вот, я принесла! И у тебя весь лоб в испарине. Надо мокрое полотенце положить на него, посоветовала я.
Полотенце повторил Кэйр, принимая тарелочку с нарезанным апельсином. Надо запомнить. Айкен, ты понял? На лоб надо мокрое полотенце!
Голос у него был уже абсолютно нормальный. Вот что малиновое варенье-то с фейри делает! И румянец пропал
Сейчас, ваше величество? деловито осведомился брауни.
Нет, в следующий раз. Сейчас я уже здоров.
Но мой король всегда болеет не меньше восьми часов! с искренним возмущением заявил Айкен.
Ну ты же видишь, что меня пришли Как ты сказала, Элла? Навестить! вспомнил Кэйр. Это так
Я едва удержалась, чтобы не подсказать ему слово. Трогательно, ну да. Видимо, фейри болеют в одиночестве. То есть при доверенном слуге, а такие простые вещи, как участие ближних, им не требуется
Или у короля Неблагого Двора просто их нет? Ближних?
Не смею мешать вашему величеству предаваться объятиям простуды! вежливо заявила я, пятясь от кровати.
Меняюсь на твои, заявил в ответ Кэйворрейн, а Айкен в тот же миг исчез, как его и не было.
Что меняешь? не поняла я. Взгляд невольно возвращался к странному портрету. И мысли туда же. Вот этот портрет мог нарисовать только кто-то очень близкий к его величеству Тот, кому он разрешил изобразить себя в таком виде, кто наверняка видел его в таких вот тапочках Женщина? Вот точно женщина
Меняю объятия моей простуды на твои, четко объяснил король и откинул одеяло.
Меня никакая простуда не обнимает, нервно ответила я, посматривая в сторону дверей. Потому махнуться не глядя не получится.
Если честно, ощущения были самые двойственные. С одной стороны меня смущало поведение короля, а с другой вроде как сейчас самое время для того, чтобы претворять в жизнь мой коварный совратительный план.
Очень коварный. Очень совратительный.
Почему так неловко-то?!
Тем временем его величество встал. Размотал свой шарфик, откинул его на кровать. Со вкусом потянулся, и я невольно зависла рассматривая лениво перекатывающиеся под гладкой кожей мышцы. Рубашки на нем не было. Кэйворрейн бросил на меня косой взгляд, неторопливо провел ладонью вдоль края низко сидящих на бедрах штанов и двинулся ко мне.
Моя любимая пряха. мурлыкнуло величество, гипнотизируя меня колдовскими глазами. Милая, нежная, красивая иди ко мне?
Несмотря на вопросительную интонацию, у меня не было ни малейшего сомнения в том, что это повеление.
И я невольно сделала шаг вперед. А затем еще один.
На губах фейри появилась улыбка, и он стремительно и неотвратимо пересек комнату, обхватил меня рукой за талию, и прижал к себе. Второй ладонью коснулся лица, обвел его по контуру, задумчиво пропустил меж пальцев прядь волос, выбившуюся из прически.
Маленькая смертная. Моя маленькая смертная. Моя ведь?
От низких интонаций мужского голоса у меня слабели колени, а в животе становилось пусто и сладко.
Остатки мозгов робко пискнули.
Ты обещал не чаровать.
На секунду на красивом лице короля мелькнуло изумление, но он сразу улыбнулся и, склонившись к моему уху, коснулся мочки поцелуем, за которым последовал горячий шепот:
Сладкая моя, ты по-прежнему умиляюще наивна. И ничего о себе не знаешь о своем теле
Длинные пальцы прогулялись вверх по моей спине, ласкающе обводя позвонок за позвонком.
О своих реакциях Достигнув затылка, Кэйр помассировал голову, посылая мурашки по коже, а после сжал волосы у корней, и я коротко охнула. О своей чувственности
Последнюю фразу он выдохнул мне прямо в губы, и тотчас впился в них поцелуем. Жадным, властным, сводящим с ума и затягивающим в бездну безумия. В этом сходящем с ума мире были лишь я и он. Вечность тянулась как смола, застывала янтарем и тут же билась на осколки моментов. В них, как в гранях, был он мой король. Была я потерянная, возбужденная, напрочь забывшая обо всем на свете.
Я жадно целовала его в ответ и ничуть не возражала, когда король подхватил меня на руки. В следующий же миг я ощутила спиной прохладу постельного белья на его кровати. Я запускала руки в гладкие длинные волосы, перебирала пряди и выгибалась, когда Кэйр нежно целовал мою шею, спускаясь к вороту. Пуговички, как зачарованные, выскальзывали из петель словно сами по себе, открывая фейри путь к обнаженной коже.
И хотелось бы мне сказать, что я помнила, что я держала ситуацию под контролем, но это было бы ложью.
Мы остановились, лишь когда король Неблагого Дворе так решил.