В это мгновение открылась дверь, и Ашит шагнула в дом. Танияр, оставив меня в покое, устремил взор на шаманку.
Почему они пришли, вещая? спросил раненый.
Кто ж их знает? ворчливо ответила женщина. Если бы рырхи могли говорить, то рассказали бы об этом. Что-то пригнало их, она пожала плечами. Больше не придут. Отвадила я зверье.
Ты уже не юна, вещая. Я заберу вас с собой
Что еще придумаешь? фыркнула Ашит. Кто я, по-твоему? Старуха Сурхэм? Здесь моя земля, здесь силен голос Отца. Она посмотрела на стол и произнесла:Ты не выпил снадобье, Танияр.
Позже, вещая, ответил воин.
Сейчас, приказала шаманка. Или ты лучше меня знаешь, как исцелить тебя? Тогда можешь уйти, в моем доме двух шаманов быть не может.
Танияр ожег ее взглядом, но все-таки ответил:
Тышаман, вещая. Я лишь сын Белого Духа. После взял стакан со снадобьем и выпил почти залпом, так и не поморщившись. А когда отставил стакан, глаза его на мгновение прикрылись, и Танияр произнес с нескрываемой укоризной:Так и знал. Ну вещая.
Он едва успел перебраться к своей лежанке. Лег и, еще раз бросив на мою мать суровый взгляд, мгновенно уснул. Ашит хмыкнула:
Нашел, с кем спорить. И добавила с иронией:Килим.
Кто этокилим? спросила я.
Зверь, ответила шаманка. Упрямей него не найдешь. Да ты его видела. Тот, что кусал тебя в пещере. Только охо и боится, но всегда идет в его логово. Что охо не сожрал, килим доест. Тебя бы охо всю съел, уж больно дохлая, серьезно закончила Ашит и вдруг рассмеялась.
Ну, вещая, повторила я с интонацией поверженного воина, а затем легко рассмеялась в ответ.
Глава 6
Бежит река, течет вода,
Катится вода по серым камням.
Звенит река, поет вода,
А слова ее ветер слушает.
Отнесет он их в даль далекую,
Где нет реки, но стоит гора.
Голова горы от снегов бела
Ашит сноровисто скользила по дому, напевая песню о мудрой горе, которая знала про всё на свете, потом что дружила с ветром. Он летал по свету и возвращался к горе, чтобы поделиться новостями. И никто на свете не знал столько, сколько знала гора. Даже ветер знал меньше, потому что не видел того, что происходило у подножия горы в его отсутствие.
Это даже не было песней, скорей, напевным сказанием. О рифме шаманка явно никогда не слышала, так что, наверное, это было всем сразу: и песней, и сказанием.
И пришел к горе охотник Каюм.
Ты скажи, мне гора, что бывает,
Когда я глаза закрываю и слепну на миг
Я почти не слушала слов, потому что уже знала эту историю, но вскоре мычала себе под нос незамысловатый мотивчик. По сути, песня была монотонная и однообразная, но чем-то мне нравилась. Может, просто попался хороший исполнитель. У Ашит ее песенные сказания получались интересными. Как-то она подходила этим песням, ну или они ей. В общем, гармония имела место.
И пока шаманка готовила свои целебные варева, я занималась собственным делом. Да-да, теперь и у меня появилось занятие. Я готовилась к первому посещению человеческого поселения. И для этого я шила головной убор ученика и подручного шаманакулуз. Он должен был защитить меня от любопытных глаз. Этот убор носили до обращения, пока тело не покроют знаки Белого Духа. И заглядывать под кулуз было строго запрещено, потому что выбор всё еще оставался не сделан.
Уже готовы были стройные ряды башитподвески, состоявшие из красных и белых бусин, и теперь я крепила их к кожаной полоске, которая надевалась на голову, и ее концы связывались шнуровкой. На этой полоске уже был нашит узор из маленьких бусин и бляшек, напоминавших монеты.
Признаться, мне было сложно представить, как я буду глядеть на мир сквозь эту занавесь из длинных рядов башит. Наверное, это должно быть раздражающе. При ходьбе они должны мотаться перед глазами, беспрестанно стукаясь друг об друга. Впрочем, узорами и нитками с бусинами мой головной убор не заканчивался. Еще имелись два хвоста, но с их хозяевами мне пока не довелось познакомиться только в рассказах матери. Я по этому поводу не огорчалась. Мне хватило и рырхов.
Кстати, эти твари к нашему дому пока больше не приближались. Я тоже, как и Танияр, спрашивала у Ашит, почему они пришли? Но ее ответ был лаконичен и предсказуем:
На всё воля Белого Духа.
А если опять придут? Танияра рядом уже нет, спасти нас некому.
Не придут, отмахнулась шаманка.
Почему?
На всё воля Белого Духа, вот и поговорили.
Да, наш пациент покинул нас еще десять дней назад. На следующий день после нападения рырхов, когда утром воин открыл глаза, шаманка осмотрела его раны и удовлетворенно покивалаот них остались лишь шрамы.
Хвала Отцу, ты можешь вернуться к брату, сказала Ашит.
Танияр надел рубаху и кивнул, принимая ее слова. После прошел к столу, который я как раз закончила накрывать и, усевшись, посмотрел на меня.
Доброго утра, Танияр, улыбнулась я.
И тебе милости Отца, Ашити, сказал он, и я поспешила отойти от стола, пока воин не вспомнил, что так и не получил ответов на свои вопросы. Однако Танияр о допросе не вспомнил. Он обернулся к шаманке и произнес:Вещая, я снова предлагаю тебе и твоей дочери свою защиту. Я прошу вас поехать со мной в таган моего брата.
Я перевела взгляд с гостя на мать, ожидая, что она ответит.
Нет, ответ шаманки был кратким.
И в наших землях есть заповедные места, где ты сможешь жить, продолжил Танияр. Но там мы сможем прийти тебе на помощь
Танияр, сын Вазама, надменно оборвала его шаманка, не мнишь ты себя выше Белого Духа?
Ты знаешь, что нет, спокойно ответил воин.
Тогда ты знаешь, что не дашь мне большей защиты, чем Отец.
Но Ашитине шаман, возразил Танияр. Если бы я не бросился ее искать, как только заревел турым, ты бы нашла ее обглоданное тело.
Меня передернуло от его слов, и я снова посмотрела на Ашит, но шаманка не собиралась сдаватьсяэто я видела по ее упрямому взгляду.
Нет, снова повторила моя мать. Здесь Ашити защищена лучше, чем в тагане. Мы останемся тут. Разговор окончен. Ешь. Скоро за тобой приедут.
И все-таки подумай, вещая.
Они отвернулись друг от друга, и я услышала, как воин и шаманка одновременно произнесли себе под нос:
Килим. Теперь я поспешила отвернуться, чтобы скрыть смешок.
А вскоре после завтрака прибыли пятеро всадников на тех мохнатых верховых животных, которых Ашит назвала рохами. Шестой послушно шел за ними без всякой привязи. Я наблюдала за приближением всадников из окна. И чтобы разглядеть их лучше, я привстала со скамейки и почти прижалась к окошку.
Ашити, отойди, прозвучало почти одновременно. Я обернулась, с удивлением посмотрела сначала на строгую мать, после на не менее строгого Танияра. Вы поглядите, какое удивительное единение у вечных спорщиков! Пожав плечами, отошла от окна. Им видней.
Воин вышел из дома раньше, чем его сопровождение приблизилось. Он встретил их, забрал мешки у одного из мужчин, а потом вернулся назад. Это оказались дары от его братаАрхамасвежее мясо и горшки с солениями. В этом суровом мире съестные припасы ценились выше золота, зимой так уж точно. Поставив на стол мешки, Танияр склонил голову перед Ашит, затем посмотрел на меня и, кивнув, ушел уже совсем.
Признаться, я даже ощутила грусть. Всего за несколько дней я успела привыкнуть к беловолосому мужчине с синими глазами. Его молчаливая основательность и внутренняя сила чем-то напомнили мне несокрушимую крепость, за стенами которой можно было чувствовать себя в безопасности. Однако мне было, чем занять свою голову, и потому мысли о Танияре терзали меня недолго.
Шаманка продолжала обучать меня. Я внимательно слушала про травы, запоминала их названия и назначение. Оказалось, что учиться мне нравится, и я с удовольствием впитываю новые для себя знания.
Ирхыз только на полную луну собирай, говорила мне мать, держа в руке сухую веточку с широким листом. Как только цветы появятся, смотри на небо. Раньше сорвешь, силы не будет. Позжетолку, больше вреда. А если всё верно сделаешь, от морозной хвори, что дитя, что взрослого исцелишь. Жар снимет, сон добрый даст. Запомнила?