Всего за 96 руб. Купить полную версию
Но время не щадит никого. И ничего. Это Орлов видел прямо сейчас, рассматривая зелёный одноэтажный дом со слепым чердачным окном. Зелёный. Когда-то он был синий. И крыльцо было другим. Не было этих ажурных перил, только крутая пятиступенчатая лестница с которой он неоднократно слетал, оступившись. Ох, сколько было слёз и ссадин. Не обошлось и без выбитого зуба.
А теперь всё приобрело до пошлости цивилизованный вид. Скособоченный, выгоревший на солнце деревянный заборчик сменил новый металлический с мудрёной ковкой, в высоту доходящий до груди. Поставленный видимо не столько для желания уединиться, сколько ради того, чтобы продовольственная четвероногая и пернатая живность не разбредалась по улице.
Сарай, где обитали курицы-наседки обрёл уверенность в стенах и больше не грозился рухнуть на прилегающую будку уже давно не нужного уличного туалета. Клумбы обрамляли цветные кирпичики, недалеко от калитки разрослось семейство белых лебедей, смастерённых чьими-то умелыми руками из старых шин, а на обочине вытоптанной дорожки припарковался детский четырехколесный велосипед.
Влад пристально сверлил его взглядом пока жёлтая краска не начала бурлить и лопаться. На её месте проклюнулась плесень, мгновенно перекинувшаяся на руль и сидение. Меньше минуты понадобилось, чтобы новенький велосипед стал похож на посланника из далекого прошлого, которого на многие десятки лет забыли на дне озера.
Я мстю и мстя моя будет ужасна? усмехнулись за спиной Орлова.
Я могу хоть пару часов отдохнуть от тебя? не оборачиваясь, раздражённо поджал губы Влад.
Разумеется, нет, темноволосая красотка с обручем в виде медной змеи на волосах, поравнялась с ним, растягивая кроваво-красные губы в улыбке. Это ведь так забавно, раздражать тебя своим присутствием.
Доиграешься.
Пустые угрозы.
Верно подмечено. Милена, а это была, конечно, она, прекрасно понимала, что никто ей ничего не сделает. Закончившие обучение некроманты становились в своём роде неприкасаемыми. Именно поэтому их так боятся окружающие, и именно ради этого каждый из адептов годами проходит мучительные посвящения, стоящие на границе жизни и смерти.
Именно для этого их заставляют проходить через условия в которых автоматически отсеиваются слабые. Принять дар и контролировать его способен только физически крепкий и морально выносливый. Но даже такие нередко ломались под тяжестью того мрака, что с каждым разом окутывал их всё сильнее.
Закон мёртвой магии был прост, но незыблем вот уже которую тысячу летза своё пользование она берёт плату. Через год, два, три, десять, но оплата неизбежна. Нельзя продать человечность не продав при этом душу, а ведь именно ей и кормится некромантия. Такой вот бессрочный кредит под, казалось бы, мизерные проценты.
Звучит заманчиво, ведь кажется: что такое душа? Её нельзя потерять или продать. Это нечто призрачное, несуществующее. То, что нельзя потрогать, а, следовательно, и забрать силой. Большинство людей, причём самых обычных, не только юных адептов, свято верят, что совесть и моральные принципыдескать, вон она, их душа. И чтобы оставаться на плаву надо быть просто не совсем грязненьким.
Типа переведёшь старушку через дорогу, покормишь бездомную собаку, кинешь пятак попрошайке в переходе и можешь дальше ковыряться в свежих могилах, прикола ради взращивая орду оживших мертвецов. Ну так, на будущее. Вдруг пригодится. Да и чувствовать себя повелителем, пускай и жалкой гнили, всегда ведь приятно.
И вот эта слепая уверенность в то, что можно барахтаться где-то по серединке, оставаясь между светом и тьмойболезнь заразнее чумы. Нельзя быть чуть-чуть грязненьким. Убив раз человек превращается в убийцу. Укравший кошелёк у девушки на ярмаркевором.
Полутонов не существует. Это лишь иллюзия, которой любит кормить своих наивных птенцов тёмная материя. Мрак в принципе состоит из иллюзий. Прикрываться поверхностным романтизмом его любимое занятие.
Милена давно это поняла, борясь с собой практически ежечасно, а вот Влад, несмотря на короткие вспышки озарения, всё ещё лелеял надежды, что без труда способен контролировать себя. К сожалению, зацветший жизнью велосипед говорил обратноелюбому понятно, что он по уши погряз в блаженном самовнушении.
Вряд ли Орлов целенаправленно пожелал испортить детский транспорт. Такое не придёт в голову и конченому шизику. Это ведь не он, а распирающая его изнутри сила, которая, взяв под контроль сознание хозяина, спроектировала свои каверзные желания, выставив их его собственными.
Хитрая многоходовочка, чтобы не привлекать внимания. Тоже самое было и тогда, во время драки Влада с Генри в Иллюзионе. Не некромант хотел причинить англичанину боль. Того требовало то нечто, что прибыло из потустороннего мира и прочно увязло в пока ещё живом теле. То нечто, что ощущало его ревность и злость и, усилив их, выплеснуло наружу, оттесняя здравый рассудок.
Милена, в отличие от Влада, стёршего границы дозволенного уже давно, куда отчетливей чувствовала этого чужого в себе. Как он скребётся где-то в глубинах, выпуская ядовитые жала. И была совсем не рада попутчику. Именно это и придавало ей сил бороться.
Раз пустив, приняв условия некромантов и вдохнув дыхание мёртвых, эту дрянь уже было невозможно изгнать, но можно было попытаться контролировать. Главное уметь отделять её желания от собственных. Это позволяло вытеснять сущность в дальний угол и держать её там под цепями.
Проблема в том, что невозможно сопротивляться двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Никто бы не смог. Рано или поздно некромант устаёт. И сдаётся. То даже не статистика, а давно устоявшееся правило. Зная это, многие сдаются сразу. Чтобы избежать бессмысленных сражений. Но Стрельцова пока боролась. И из каких-то собственных соображений пыталась тянуть за собой и Влада.
Наверное, именно поэтому, после финального посвящения, когда всех умудрившихся выжить, а их было около десятка из тридцати, без церемоний вышвырнули на улицу, навсегда закрыв двери ненавистной академии, Милена долго не думала и в первый же вечер без здрасти и извините вынесла дверь шикарных московских апартаментов, в которых успел поселиться Орлов.
По роскоши пентхауса становилось понятно, что Влад, слишком долго проживший в сырых стенах без окон, не намерен ущемлять себя в удобствах. Да и зачем? Когда по одному лишь щелчку бывший владелец скромной квартирки отправился прямым рейсом в жерло Везувия. Без сантиментов и долгих речей.
Хотя ведь можно было просто стереть ему память и отправить отдыхать в тёплые страны, на те же Карибы. Ещё одно наглядное доказательство силы власти магии мёртвых. Милена тогда отметила это, но её собственный копошащийся в грудной клетке червячок решил, что не имеет смысла горевать по уже почившему и устраивать бессмысленный разбор полётов.
Уютное местечко, лишь тогда вынесла вердикт она, небрежно бросая женскую сумочку размером с косметичку: всё добро, накопленное за годы учёбы, на длинный П-образный диван. Следом туда же приземлилась стройная девичья фигурка, с ногами забравшаяся на светлую кожаную обивку. Одобрительно качнула чёрная лаковая туфелька на шпильке. Как раз хватит нам двоим. Где моя комната? Или будем спать в одной постели? В конце концов, не привыкать.
Орлов, вот же удивительно, и бровью не повёл на бесцеремонное вмешательство в его личное пространство. По факту, ему было наплевать: есть у него соседка или нет. Даже в толпе он умудрялся оставаться один, так что одна взбалмошная девица вряд ли могла отравить его свободу своим присутствием. К тому же, тут Милена подметила верно, симпатичная девушка под боком отлично скрашивала ночку-другую. Как никак, возраст брал своё.
Секс сексом, вот только Стрельцова прекрасно чувствовала, что, даже находясь рядом, Влад был далеко не с ней. В его мыслях просто не было свободного места не только для неё, но и для кого-либо другого. Там сидела лишь одна девушка. Единственное желаемое, что он не мог получить.
Говорить о несчастной любви уязвленная подобным равнодушием Милена, конечно, не рискнула бы. В случае с Региной любовью там и не пахло. Обидой, уязвленным эго, страстью, одержимостью, злостью за то, что нет возможности получить то, что хочется, да Чем угодно, но не любовью.