Всего за 129 руб. Купить полную версию
Уголёк тревоги, подгонявший Павла, погас только тогда, когда Кридис вышли из-за деревьев. Улыбалась Павлу только Тина. Анна выглядела усталой, а Ян настороженным. Павел видел, что Ян Кридис держит наготове плетение боевого заклятия. И он его понимал. Его бы тоже напрягало в таких обстоятельствах такое количество незнакомцев. Павел для него, по сути, тоже незнакомец. Он увидел его впервые вчера вечером и теперь вынужден доверять самое дорогоежизни жены и дочери.
Это парни, о которых я говорил, Сима и Густав. Их прислал нам в помощь дор Шимонт. Садитесь скорее в карету и едем, пока никого на дороге нет.
Пока Анна и Тина усаживались в карету, Густав обратился к Павлу:
Слушай, если мы будем ехать долго, и ты не хочешь, чтобы их обнаружили, то стоит выправить им ксивы, чтобы не светить по дороге.
Было бы неплохо. Это сложно, долго?
Если не заморачиваться и взять что-то простое, чтобы так только, по дороге предъявлять, то нет. В ближайшем городе могу решить этот вопрос. Сделаю и мужику с бабой, и пацанёнку ихнему.
Павел не сразу сообразил, что Густав принял одетую в куртку и штаны Тину за мальчика. А поняв, не стал разубеждать. Так даже лучше.
В карете Ян держался по-прежнему напряжённо, но заклятие убрал. Анна скинула с головы капюшон, развязала завязки плаща, вытянула ноги и облегчённо вздохнула:
Хорошо что карета. Я уже не способна к долгим переходам или поездкам верхом. Павел, представьте нам вашего спутника.
Сима, то есть Симон Гуршвиц, поспешил назваться тот.
Анна, вам надо поменять имена, а Тина пусть будет Тимом, поспешил сказать Павел, вспомнив про ошибку Густава. Мы начнём сразу называть вас по-новому, чтобы быстрее привыкнуть.
Хорошо, тогда я буду Петрой, а Ян так и останется Яном. Наша дочь как-то забыла у нас подорожную, когда приезжала в гости прошлым летом, а муж у неё тёзка моего. Может, получится ей воспользоваться, хотя, конечно, выдать себя за старшую дочь мне будет сложновато.
Сима повернулся к Павлу:
Слушай, надо чтобы родители написали дочери. Шима ждёт.
Да, чуть не забыл. Хорошо, что напомнил.
Павел не стал говорить, что записку Кассандре отправил ещё ночью. Пусть та будет только её. А эту получит Шима, чтобы потребовать с неё клятву. Первая была от отца, вторая пусть будет от матери. Кэсси увидит, что оба они живы.
Напишите что-нибудь дочери так, чтобы она знала, что это именно вы, Павел протянул листок вестника Анне.
Хорошо.
Тина, сверкая глазами, наблюдала за матерью и Павлом. Присутствие ещё и Симы в карете смущало её, и она пока молчала, но по глазам было видноей кажется, что опасность уже миновала, и всё это путешествие в карете огромное приключение.
Граф Вартис, заместитель главы Тайной канцелярии
Первый день графа Вартиса ушёл на политес, обязательный при посещении провинции для чиновника такого уровня. Аудиенция у наместника дора Дангофинга, визит в местное отделение Тайной канцелярии, представление ему всех значимых его служащих. Вечеромпосещение приёма у мэра города. Окружающие старательно изображали фальшивую радость от его прибытия, за которой у всех ощущалась тревога. Эта тревога никак не помогала выявить заговорщиков. Граф привык, что его опасались все. Безгрешных людей не бывает, и лишь полный идиот шагает по жизни, не видя собственных ошибок и прегрешений. При появлении рядом заместителя главы Тайной канцелярии все остальные резко начинали вспоминать о совершённых или воображаемых проступках и ждать неприятностей.
На второй день графу Вартису после знакомства с донесениями агентов стало ясно, что приехать сюда стоило раньше и прихватив не десять доверенных людей, а полк гвардейцев. Волнения уже начались, хотя и не развернулись ещё в полную силу. Но всё уже было наготове. Среди обывателей запущены слухи, о жадности короля Анджея и его подчинённости леям. Именно этим объясняли выросшие цены на рынках, перебои с продуктами. Людям внушали, что стоит отделиться от Лакхора, и сразу настанет порядок. На полках появятся продукты, цены упадут, а доходы вырастут. Ведь золото, драгоценные камни и всё остальное, что добывают в местных горах, перестанет уходить за хребет Лашань, что отделяет Харранию от остального королевства.
Через два дня намечался выход протестующих на площади Харрана. В этот день начинался какой-то местный праздник, который традиционно отмечался с шествиями, возжиганием огней, ярмарками и прочими гуляниями. Запретить его невозможно. При нынешней напряжённой обстановке это могло быть истолковано, как притеснение здешних народов, неуважение со стороны лакхорцев.
Граф был уверен, что большая часть горожан действительно выйдут на улицы чтобы праздновать. Но затесавшиеся среди них бунтовщики постараются всё повернуть так, чтобы затянуть в беспорядки всех. И скорее всего с кровопролитием. Но не это главная проблема. Сомнения в успехе возникли у Вартиса от того, что он не мог здесь ни на кого положиться.
Здесь, на месте, ему стало ясно, что измена идёт с самого верха. Без прямого попустительства наместника идеи об отделении Харрании от королевства не могли укорениться так быстро. Последние полгода об этом писалось во всех здешних газетах. В театрах и на уличных представлениях с того же времени вдруг стали ставиться пьесы и исполняться песни сплошь о героической истории Харрана, его королях и воинах, отважно сражавшихся с жадными лакхорцами. Не видеть это мог только слепой, глухой и парализованный страдалец, а наместник таким не был. Но никаких мер против вольнодумцев не предпринимал. Напротив, на приёме у мэра Вартис наблюдал, как дружески общается дор Дангофинг с владельцем местной газеты и главным режиссёром театра. Правда, его внимание к последнему могло быть вызвано желанием пообщаться с его спутницейчрезвычайно хорошенькой примой театра.
Также твёрдо Вартис уверился в предательстве главы здешнего отделения Тайной канцелярии. Иначе о происходившем здесь в Баории узнали бы куда раньше. Только предательством и участием в заговоре можно объяснить те гладкие успокаивающие донесения, что поступали из Харрана. Чтобы справиться с заговорщиками, да и просто уцелеть, графу нужно найти опору среди местных. Но на кого можно положиться?
Глава 6. Заговор
Граф Вартис, заместитель главы Тайной канцелярии
Ещё в первый день, знакомясь со специалистами местного отделения Тайной канцелярии, граф обратил внимание на второго человека здешней службы Людвига Вольфинга.
Вы оборотень?
Да! Вас что-то не устраивает? сверкнул на графа жёлтыми глазами Вольфинг.
Просто удивился. В Баории вас сейчас редко встретишь на таких постах, честно признался Вартис.
В Харрании нас больше.
Вартис в тот момент не стал развивать тему, но размышляя о тех, кто мог остаться верным Лакхору, вспомнил о Вольфинге. Оборотни всегда были опорой королевства. Даже их участие в заговоре объяснялось именно этимискренним стремлением его сохранить.
Его желание плотнее пообщаться с Вольфингом начальник Харранского отделения Службы воспринял с плохо скрытым удовольствием:
Думаете, оборотни и здесь плетут заговор?
Вартис многозначительно помолчал и доверительно сказал:
Его принадлежность к расе оборотней не ставит на нём сразу клеймо заговорщика, но вы понимаетепроверить надо.
Разумеется, в глазах Фила Данго мелькнуло торжество, я сейчас пришлю его к вам.
Граф Вартис был совершенно уверен в том, что сам Фил Данго заговорщик. То, что начальник отделения так охотно подставляет своего зама, тоже говорило в пользу оборотня. Скорее всего, его держали на этом посту именно с такой цельюсделать при необходимости козлом отпущения. Правда, лёгкость, с которой Данго дал согласие на разговор с Вольфингом, могла говорить и о том, что тот совершенно не в курсе происходящего в Харрании. Но в этом Вартис сомневался. Людвиг Вольфинг служил в Тайной канцелярии дольше, чем Вартис, и при его опыте не мог не замечать всё, что здесь происходит. Скорее мудро создавал впечатление у начальника своей недалёкости и нелюбопытства.
Вызывали?
Приглашал, постарался располагающе улыбнуться Вартис. Присаживайтесь.
Вольфинг хмыкнул и поменял кресло, предназначенное для визитёров, на стул. Граф вспомнил, что находится как раз в кабинете Вольфинга. Его ему выделили на время посещения Харрана. Похоже, этой манипуляцией с мебелью графу сейчас тонко напомнили, кто здесь гость, а кто хозяин. Оборотень удобно уселся на массивный стул, выжидательно уставился на Вартиса и произнёс: