Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Когда же палач на глазах человека показательно ломает драгоценную вещь, должную сохраниться навсегдадля страдальца многое делается безразличным. Илибезразличность многого впервые становится очевидной. Чего стоили данные обещания и великие идеалы перед лицом показательного изгнания мертвеца из заслуженной им вечности, подмастерье хитроумного Удухта мог наблюдать не дважды и не трижды. То-то и сам ума набрался. Ну, во всяком случаеверного знания.
Прежде чем вытирать с пола пятна бальзама-кровезаменителя, Даб уверился, что раненая нога карлика достаточно крепко завязана и больше не истекает оранжевой жижей.
Отлично! Течь и правда остановлена. Значит, пора вытирать прежние пятнабез опасения, что ещё натечёт.
Или нет: сперва следует отнести карлика снова в отведенную ему тюремную камеру, да поскорее, пока не очухался Или всё же сперва стереть пятна бальзамапока в каменный пол не въелся насмерть оранжевый краситель? Ну ладно, карлик подождёт.
Даб опустился на корточки и принялся оттирать лужицы, не давая им загустеть. Решил, что получается, хоть и не так быстро, как хотелось бы.
Первое время подмастерье косился на карлика, потом увлёкся процессом наведения чистоты, и даже думать забыл об источнике бальзамных пятен.
Меня зовут Трюмз! едва слышно пролепетал карлик. Больше не надо, я всё скажу
Он всё скажет? Даб внутренне усмехнулся. Насколько высоко эти карлики оценивают собственную осведомлённость! И невдомёк бедняге, что мастер Удухт и не хотел у него ничего выведать, а простотренировался.
На ком же ещё тренироваться, как ни на этих карликовых мертвецах-недолюдях, которые себя считают Великим народом, особенно любимым Владыкой Смерти? При этом Владыка их за Порог Смерти ни разу не позвал, но самоуверенные коротышки того даже не заметили. Они так и норовят нелегально проникнуть в блаженное Запорожьеа не ведают, что за нелегальным переходом Порога Смерти следует неотвратимая кара.
Абалон простонал карлик. Наши пойдут на Абалон!
Что-что? Как он сказал?
Это кто ещё пойдёт на Абалон? беспощадно-строгим тоном, составляющим одну из основ мастерства пытки, поинтересовался Даб.
Посланник Смерти Дрю из Дрона! резким голосом завизжал карлик, заставляя предполагать, что в один из прошлых сеансов у него уже оторвали кое-что другое, кроме левой ступни.
Кто? переспросил удивлённый подмастерье. Посланник Смерти? Из ваших?
С каких это пор недалёких отшибинских карликов стали принимать в рыцарский Орден? Что-то темнит уважаемый Трюмз! Рассказывает явно невозможные вещи. Свихнулся он, что ли, на дыбе-то?
Дрю из Дрона! повторил карлик. Посланник Смерти. Наши с ним почти договорились. У него свой отряд. Много людей высокого роста.
Что за люди? деловито осведомился Даб.
Помню нескольких. Кло из Дрона, Амур из Кляма, Пендрис из Нефотиса, Умар из Баларма. Есть даже один великанОм из замка Мнил
Говоря о великане, карлик Трюмз впервые распахнул глаза и поглядел на подмастерье заискивающим взглядом. Однако, на Даба произвело особое впечатление вовсе не упоминание о великане.
Как ты сказал? Умар? В отряде, идущем к Абалону?
Изумлённый известием о некогда пропавшем из замка приятеле, подмастерье Даб допустил оплошность: показал карлику собственный интерес. Ответ не заставил себя ждать.
Остальное я расскажу в письме после освобождения, тоном превосходства заявил Трюмз.
Посмотрим, вздохнул Даб. Он отвязал запястья пациента от дыбы и, ухватив карлика под мышку, понёс его через подвальное сообщение к тюремному корпусу. Внимательно следя, чтобы бальзамы не оросили подземный ход: мастер и его всенепременно проверит.
Трюмз по дороге брыкался, размахивал плохо закреплёнными рукамикоторые, впрочем, после дыбы слушались его плохо. В общем, его попытки освободиться здорово бы рассмешили Даба, когда бы в уме подмастерья не засела дума: что и как сказать мастеру?
Можно, конечно, сообщить всё, как есть: карлик после тренировочного сеанса пытки неожиданно стал давать показания. Но поверит ли в то мастер Удухт? Что-то подсказывало Дабу, что нет, не поверит. Решит, что ретивый ученик преступил запрет на утренние занятия с материалом и провёл собственное дознание.
А если, скажем, промолчать? Но при следующем сеансе пытки карлик может и проболтаться, что какие-то сведения выдал подмастерью. Вернее всего, так и будет: кто заговорил однажды, потом не останавливается, трещит без умолку, только бы отвлечь палача от работы с инструментами.
Дело сильно осложняет упоминание об Умаре. Помнит ли мастер Удухт, что Даб с Умаром были некогда дружны? Помнит: мастер всё помнит. Значит, подумает нехорошее. Мол, хитрец Даб воспрепятствовал открытию истины, только бы выгородить старого дружка. Каковой дружок якшается с мятежниками, теми, что и за Порогом Смерти не успокоились, ага, и поддерживают Живого Императора, да будут неладны его дни.
Есть, конечно, радикальное средствовсегда помогает от болтливости серьёзно раненых пациентов. По возвращении Трюмза в камеру легонько пристукнуть его по башке, чтобы гарантированно молчал, а потом как бы ненароком ослабить шов на его свежей культе. Карлик истечёт своим оранжевым бальзамом, да и кончится вместе с последними капельками. Кто потом докажет, что он не самоубился?
Только если уж такое деяния Даба вскроется, то ему точно несдобровать. А кто поручится, что мастер Удухт не подстроил карличье признание, только бы испытать ученика? Неисповедимы тайные пути мысли хитромудрого Удухта.
* * *
Может, для кого-то Балармглавнейший замок Инквизиции. Для кого-тоцентр пыточного дела и сродственных ему ремёсел. Но для Фопона из Цанца сей захолустный замокразумеется, место ссылки. Если ты переехал сюда из столицы крупнейшего воеводства, в каковом побывал четвёртым по значению лицом, обольщаться пустяками не станешь. Кто-кто, а уж Фопон знает, почему и за что он здесь оказался.
Правда, зачем он здесь, невдомёк пока и ему самому. Ну ведь не затем же, чтобы заведовать замковым архивом и продолжать Балармскую летописьпосле живого переписчика, который бежал на восток от Порога Смерти. Уж кого-кого, а живого летописца высокопоставленному мертвецу Фопону замещать оскорбительно и обидно. Но, надо признать, заслужил.
Ещё бы не заслужить! Принял участие в заговоре и дворцовом перевороте, сместил с поста самого Умбриэля ЦилиндронаУправителя и главу Цанцкого воеводства, Жемчужномудрого воеводу (так его в недавнюю пору титуловали). Положим, Цилиндрон к финалу своего правленья Цанцем стал упрям и несговорчив, а значит, основательно неудобен Мёртвому Престолу. Ясно, что и переворот был угоден Владыке Смерти, не мог вызвать его недовольства и немилости, нопо всем некрократическим законамзаговорщики, конечно, неправы, должны нести наказание и всё в этом роде.
Понятно, что в конечном счёте карьера Фопона пострадала не из-за переворота самого по себе, а из-за того, как именно он прошёлпрямо скажем, наперекосяк. И настолько, что города Цанца больше нет: наземная его часть, почитай, вся сгорела, подземнаяобвалилась. Да и то сказать: разрушение городалишь внешний, не самый страшный слой катастрофы.
Но, благодарение Смерти, всё-таки в том, что стряслось в Цанце, виновников очень много, и Фопон среди нихвторостепенный. И только потому наказание, которого он удостоился, выглядит довольно мягким.
Сюда, в Баларм, бывшего советника цанцкого Управителя привёз один из высокопоставленных инквизиторов с неназываемым именем, но запоминающейся внешностью: великан с особой«дырчатой» кожей, свидетельствующей, между прочим, о принадлежности к Шестой расе.
По велению дырчатого великана во дворе замка собрались все обитателиживые и мёртвыеот управляющего Босса с сынком Банном и до последнего чистильщика отхожих мест. Инквизитор очень строго поглядел на тех нескольких балармцев, что дерзнули до сих пор остаться живыми (это в инквизиторском-то замке!), после чего скупо представил Боссу настороженного Фопона.
«Ваш архивариус бежал? Этот человек вместо него, сказал великан, и вместо летописца».
«Но летописец у нас остался», Босс кивнул на одного из живых людей, робко топтавшихся в сторонке.