Садись, показала мне завуч, усталая женщина где-то за сорок, на стул у стены. Сама, молча, уселась, напротив.
Ну что, все в сборе, начала директриса. Сегодня мы разбираем вопиющий случай, который произошёл в воскресенье в городском парке.
Малолетний хулиган избил троих мальчиков, гуляющих в парке. Двое лечатся амбулаторно, третий, Вова Ковалёв находится в больнице.
Я слушал и не мог понять, что это за полицейская сводка. Посмотрев по сторонам и не обнаружив хулигана, я с удивлением уставился на директора.
Меня опередил майор.
Так, где хулиган?
Вот он сидит, встань, Денисов, пусть на тебя посмотрит полиция.
«Вау! Она признала меня мальчиком! Для этого стоило похулиганить!»
Я встал и поклонился уважаемой публике.
Погодите, сказал майор. Фамилия Ковалёв мне знакома.
Да, это мой сын, с вызовом сказала Алевтина Андреевна, у него частично разошёлся шов на животе после недавно проведённой операции, о чём Денисову было прекрасно известно. Он специально ударил ногой его в живот, чтобы вызвать у Вовы шок. Я думаю, хулигана надо примерно наказать вплоть до исключения из нашей школы.
Слово тебе, Денисов, сурово сказал майор. Мысленно я ему поаплодировал. Обычно на детей давят до слёз и раскаяния и потом, морально подавив, принимают любые решения.
Я достал справку из поликлиники и, молча, передал её завучу.
Что это? спросила директриса у завуча.
Справка из больницы. Дана Денисовой Александре об освобождения от школы на три дня Так, сильное сотрясение мозга, множественные ушибы тела, подозрения на переломы рёбер, опасная гематома на затылке.
Завуч посмотрела на меня.
Ты не похожа на смертельно больную.
Я лечился, скромно сказал я, и у меня есть свидетели. Лена Бузыкина, Толя Зверев, врач СМП, медицинская сестра, то есть брат, участковый детский врач, о папе-маме и брате я не говорю.
Я ничего не понимаю, взял слово майор, это мальчик или девочка?
Он считает себя мальчиком, вот и пусть отвечает, как мальчик.
Он у вас что, гермафродит?
Да какой он гермафродит, обыкновенная девочка.
Вы меня совсем запутали, давайте разберёмся. Подозреваемый, ответьте, каков ваш пол? в его голосе я услышал веселье.
По свидетельству о рожденииженский.
А на самом деле?
Я идентифицирую себя мальчиком.
Так ты готов отвечать за свои поступки как мужчина?
Всегда готов.
Будем разбираться дальше. Зачем ты предоставил справку?
Данные побои совершили Ковалёв и компания. Побои они наносили мне регулярно из-за личной неприязни. Они, так же, как и вы, считают, что я должен вести себя, как мужчина. Администрация школы в курсе.
В результате полученной травмы я частично потерял память, и, при нападении на меня трёх молодых людей, я не помнил, чем они больны и защищался, как мог. У меня всё.
Хорошая речь, сказал майор, что скажет обвинение?
Ничего нам не известно об избиении Денисова, жалоб не было, сказала директриса.
Жалоб в полицию действительно не было, но сигналы поступали, признала завуч. Саша не позволяла родителям жаловаться.
Подозреваемый может удалиться. Мы вас вызовем.
Я откланялся и вышел. Надо признать, спокойствие мне далось нелегко. Спина была мокрой, да и терпел я долго. Поэтому, отыскав ближайший мужской туалет, я зашёл в него и быстро присел на унитаз. Только я успел застегнуться, в туалет зашёл старшеклассник, настоящий верзила, «мальчик лет шестнадцати».
Прогуливаешь? грозно спросил он. Я попытался подойти к умывальнику:
Дай умыться, пропищал я.
Так, приподнял мой подбородок верзила, а я тебя знаю, ты девчонка, а похожа на пацана. Дай посмотреть, ни разу не видел пацана с п
Я сопротивлялся, с ужасом понимая, что моих сил не хватит даже на побег.
Меня сейчас разбирали за избиение трёх пацанов, прохрипел я, я очень сильный.
Но лёгкий, сказал старшеклассник, без усилия усаживая меня на подоконник.
Где тут у тебя. вцепился он в ремень, шумно сопя мне в ухо.
Я стойко держал оборону, но силы были на исходе.
Да не цепляйся ты, дай посмотреть!
Знаю я вас, пыхчу я. сначала посмотреть, потом потрогать, потом
Верзила справился с ремнём, помяв мои пальчики, оставалось только оторвать пуговицу и расстегнуть «молнию»! и вдруг.
Что здесь происходит? послышался знакомый голос и в туалет вошёл майор.
Мой враг стремительно оглянулся.
Да он сам вякнул он.
Идите за мной.
Мы вернулись в директорский кабинет.
Этот парень сейчас в туалете пытался раздеть Денисова. Что у вас в школе происходит? Я буду вынужден зафиксировать попытку изнасилования.
Парень стал белым, как полотно:
Он сам! заорал он, посмотри, говорит, посмотри!
Я тебе верю, Арсений, иди на урок, сказала директриса.
Арсений пулей вылетел из кабинета и куда-то умчался.
Ну что, Денисов, достукался? Уже в школе совращаешь товарищей?
Майор полиции стал красный, как рак:
Вы меня за идиота считаете?! рявкнул он.
Можешь идти, кивнула мне директриса. А мы сейчас займёмся обсуждением твоей судьбы.
Я тихо вышел в коридор, сильно обескураженный. Что за бред? Я виноват в том, что меня били, хотели раздеть.
На цыпочках, постоянно оглядываясь, я добрался до дверей своего класса и осторожно вошёл, красный и растрёпанный.
Саша! воскликнула Антонина Павловна, что с тобой?
Я обвиняюще показал пальцем на дверь:
Это не школа! Это минное поле! Сначала меня хотели посадить в тюрьму за превышение самообороны, затем какойто бугай по имени Арсений в туалете пытается снять с меня штаны. Товарищ майор меня освобождает из плена, тащит насильника к директору, директор его отпускает, а меня обвиняет в разврате.
Я оглядел класс. Все молчали потрясённо. Толик весь покрылся пятнами и уставился в парту, Антонина Павловна сказала:
Иди сюда, никто тебя здесь не обидит.
Я доверчиво подошёл.
Сними пиджак, я повиновался. Антонина Павловна поставила меня между колен, невозмутимо расстегнула мне брюки и аккуратно заправила рубашку. Я украдкой кидал взгляды в класс, но насмешек не видел, а видел зависть.
Что ты такой встрёпанный, Саша? попеняла она, поправляя мне прическу. Всегда такой был такой аккуратный, приятно посмотреть. Тебе надо всегда быть выдержанным, как дипломату. На тебя смотрит вся школа, без преувеличения.
В классе встал один мальчик:
Можно, Антонина Павловна?
Говори Дима.
Если тебе, когда надо будет в туалет, скажи, я тебя провожу, кто-то прыснул, Толик встрепенулся, но промолчал.
Саша, ты настоящий пацан, приходи к нам в секцию бокса.
Спасибо, у меня уже есть сотрясение мозга.
Класс взорвался хохотом, Дима покраснел.
Я опомнился:
Правда, Дима, я очень благодарен тебе за приглашение, но я не шучу, я даже временно потерял память, а насчёт туалета большое спасибо, кто не знает, как мучительно терпеть весь день, пусть смеётся.
Эти, безусловно, важные вопросы будете решать на перемене, а мы ещё не закончили урок. Саша, ты как, готов? Или сошлёшься на потерю памяти?
Скорее, на сложные обстоятельства.
Тут дверь открылась, и заглянул майор:
Разрешите поговорить с Денисовым?
Все загремели, вставая.
Куда вы его? нахмурилась Антонина Павловна.
Через пять минут верну.
Я с ним! закричал Толик.
Разговор, слишком конфиденциальный, сказал майор.
Эх, если б он разрешил
У нас есть максимум десять минут, отойдём к окну.
Мы отошли к окну, и майор спросил меня:
Ты помнишь адрес той фотостудии?
Какой фотостудии? уставился я на него.
Где ты провёл фотосессию.
Что за фотосессия?
Я понимаю, тебе неприятно об этом вспоминать, но пойми, от твоих слов зависит жизнь и здоровье некоторых детей.
Я ничего не понимаю.
Я прошу тебя, вспомни, я знаю, что ты там был.
Вынужден вас огорчить, это какая-то ошибка, даже если я где-то и был, я ничего не помню, могу поклясться на библии, или на пионерском галстуке.