- Что это за хрень? Куда мы, черти бы тебя драли, попали?
- Отпусти, откуда мне знать, я с тобой бежал! - Ник попытался вырваться, но Генри сам отбросил его в сторону, заставив парня, не ожидавшего этого, упасть.
- А, сопля, откуда тебе хоть что-то знать, щенок паршивый. Проваливай! - он махнул ему рукой и отвернулся, потом, задумавшись на секунду, развернулся обратно и сказал - Хотя нет, пойдешь со мной. Таааак, восток, значит, там - он посмотрел на встающее солнце - Основные войска ушли на север три дня как, значит должны быть от нас в дне пути. Вставай, сопля.
Сказав так он поднял брошенный на землю щит, и пошел. Николас лишь зло сплюнул на землю, но не сказал не слова, поскольку нарываться на ссору, а то и драку, сейчас было не лучшим решением. Мысль вернуться в лагерь он отогнал, ведь не было ни малейшего повода считать, что там выжил хоть кто-то и его не встретят захватчики.
В отличии от стоявшего на посту в полной амуниции Ника, Генри был лишь в штанах и рубашке. Чудом было, что он успел обуться, и остинки травы не мешали ему идти. Булаву и щит нести приходилось в руках, но оставить их нервно озирающийся по сторонам солдат отказывался, хотя Ник видел, что после вчерашней гулянки тот чувствует себя плохо. Впрочем, сам он тоже испытывал неприятную тошноту, несмотря на то, что не пил. Через несколько часов пути десятник практически прекратил обращать внимание на спутника, лишь только бормотал себе под нос, иногда сбиваясь с шага, и оглядывая округу, словно только проснулся и увидел где находится.
Освещавшее равнину солнце было неожиданно жарким: хотелось пить, и снять наконец осточертевшую, пропитанную потом стеганку, но Генри не давал ему на это времени, а воды в округе вообще не было видно. Ближе к полудню Николас заметил дым, немного в стороне от их маршрута, и, убедившись через минуту что десятник его не видит, указал ему в ту сторону. Тот, не сказав не слова сменил направление, и через час они увидели несколько домов, из-за стен которых поднимался жирный, высокий в безветрии, столб дыма. От домов вела небольшая колея, которая внезапно обрывалась посреди чистого поля. Приблизившись они различили запах горелого мяса, и тлеющие посреди двора останки, сваленные в груду, уже не стали для них сюрпризом.
- Да, правильно идем. - Генри пнул торчащую из костра обгорелую руку - еду, уроды, не отдали, вот их фуражиры и порезали. Да, точно, так и было. Ищи воду и пошли отсюда.
Осмотрев дома Ник усомнился в словах командира: не было ни малейших следов разграбления, в том числе и бочка с мочеными яблоками в одном из домов осталась нетронутой, и он засунул несколько штук себе в поясную сумку. Покопавшись еще немного нашел кувшин с прокисшим молоком и пару кожаных бурдюков, в одном из которых был сидр. Второй он наполнял колодезной водой, когда со двора раздался шум и злой крик Генри. Выбежав из-за дома, Николас застыл, уставившись на существо, напавшее на старого солдата. Тварь сильно походила на девочку лет семи, но назвать ее ребенком не поворачивался язык. Сбитые колтуном, слипшиеся волосы, спадали ей на лицо, одежды практически не осталось. Неестественно тяжелая челюсть ритмично клацала зубами, а длинные руки были расставлены, словно она хотела обнять противника. В один момент, который Ник мог бы пропустить лишь моргнув, раскачивающая стойка монстра перешла в рывок, который был принят на щит, но к несчастью десятника, одна из рук все таки вцепилась ему в плечо, и разорвала рубашку, оставив глубокие раны. Вид крови ввел существо в бешенство, и раздавшийся визг вывел наконец Ника из оцепенения. Прежде чем он смог преодолеть разделявший их десяток шагов, Генри принял на щит еще три стремительных удара, ответив на один из них ударом, кулака, сжимавшего булаву, по лицу, о чем тут же и пожалел, когда в открывшуюся руку вцепились зубы, отхватив кусок плоти. Ник широко размахнулся алебардой, в надежде ударить девочку по туловищу и перебить ей хребет, но та неведомым образом почуяв опасность, буквально распласталась по земле, пропуская лезвие над собой. Обратным движением древка Ник, словно подбивая ноги противника, зацепил ее крюком, и не ожидавший этого монстр не удержался, перевернувшись на спину и подставив лицо под своевременный удар булавы. На этом бой можно было считать оконченным. Мелко суча конечностями девочка еще пару секунд билась в конвульсиях, прежде чем наконец упокоиться.
- Что за дьявольщина? - Генри наклонился над телом, приглаживая седеющие волосы окровавленной рукой. Рубашка слева уже пропиталась кровью, но он этого как будто не замечал. Рассмотреть создание они не успели. На крыше одного из домов появился человек, выглядящий ничуть не лучше девочки. Урча как довольный кот он, тяжко ухнув, спрыгнул на землю. За ним, из-за угла этого же дому выбежал еще один, и еще, а четвертого пришельца Ник и Генри уже не увидели, так как спешно запирали дверь, прячась в доме.
Засов выдержал четыре удара, но они успели подтащить бочку с яблоками раньше, чем тот разлетелся на две половинки, одна из которых попала прямо в рану десятника, заставив его болезненно поморщится. К их большой удаче, в доме не было окон, лишь несколько отверстий под самым потолком, иначе скорее всего до них бы уже добрались. Встав на стол, Ник выглянул наружу, и, пока Генри перетягивал раны обрывками рубашки, разглядел что снаружи было около десятка беснующихся созданий, которые урчали, завывали, и бегали вокруг дома. Одна из них, подскочив, попыталась достать его, но он успел отклониться, и рука едва не застряв выскользнула обратно.
- Дева Мария, что это за твари?
- Заткнись, сопляк и слезь оттуда, пока я сам тебя на землю не сбросил. Срать я хотел на то, что это за мерзость, надо выбираться отсюда, пока... - не успев договорить он согнулся пополам, и его обильно вырвало на пол, после чего привалился к стене и обмяк.
Ник не знал, что ему теперь делать, и обойдя несколько раз дом в поисках лаза или чего-либо что помогло бы им сбежать, сел у противоположной стены и принялся ждать. Еды им должно хватить на несколько дней, может быть осаждающие их создания уйдут. Еще бы прекратила болеть голова и тошнить, но может и это пройдет само. Ждать пришлось не долго, через пару часов, за которые Генри несколько раз приходил в себя и начинал что-то бессвязно говорить Николасу, шум на улице изменился: привычное уже урчание внезапно сменил тональность, и, после какого-то дробного стука о стены перерос в вопль множества глоток. Как мог быстро, парень залез на стол, и выглянул в окошко. Буквально под ним лежало тело одной из тварей, в голове которой торчала стрела, еще несколько стрел и болтов торчало из стены дома. В окошке же стало слышно, что в хор завываний примешиваются и людские крики, и лязг. Ничего похожего на страх или удивление в голосах людей не было, скорее это были команды. К сожалению, на ту сторону, где происходило действие, не было окна, и ему приходилось гадать о происходящем. Когда звук битвы стих, с улицы донеслись голоса:
- Потрошите цыплят ребятки, быстрее пока новые не набежали. Джордж, Фредди, айда глянем кого там такого вкусного бесята загнали.
- Пшли, хоть бы баба какая свежая, а?
- Да, баба б, не помешала, только нашим не говорите, не хочу месяц потом руку мозолить.
Показались трое мужчин в полном доспехе, без чьих-либо цветов. Один из них заметил мелькнувшего в окне Николаса:
- Гля, живые еще, от страха не сдохли, и вродь даже не обделались, не воняет. - он толкнул дверь, но та уперлась в бочку, лишь слегка приоткрывшись. - Открывай дорогуша, мы тебя не обидим. Один черт выйти придется, мы то сейчас уйдем, а вот цыплятки снова набегут, а может кто и позлее.
Спокойное отношение этих людей ко всему происходящему, и то как они расправились с тварями, внушали Нику глубокие сомнения в том, стоит ли вообще отвечать, но, поглядев на впавшего в бред Генри, он все-таки спросил:
- Вы вообще кто такие? Что за, храни нас Господь, дьявольщина тут происходит?
- Не баба.
- Ага, жаль. Слушай, у тебя действительно сейчас очень простой выбор: открыть и выйти к нам, или остаться тут и сдохнуть. А если командир решит, что ты ему почему-то не нравишься, то мы еще и дом подпалим. А как выйдешь, посмотрим мы кто ты такой, так и поговорить можно.
Немного подумав Ник пришел к мысли, что упираться все равно бесполезно, и ответил: