- Быстро, поднимайте повозку и вытаскивайте ее с остальными за границу. Готовьтесь отойти в любой момент, пока еще не пришли. - Фред первый же кинулся выполнять свое распоряжения. Остальные присоединились. Когда все было закончено один из солдат спросил:
- И какого хрена эта тварь не напала? Просто утащила Карла и все...
- Потому что умная мразь. Она тут не одна, судя по всему. И знает, что отсюда не уйти. Если нападет на нас - мы можем ее ранить, и даже если убьет всех нас, может прийти кто-то другой и убить ее и сожрать. У них тут отношения между собой ничуть не лучше, чем у людей - слабых жрут.
- Надо наших предупредить. Тут впятером ловить нечего.
- И как ты их предупредишь? Хочешь туда прогуляться? Был приказ: ждать и охранять обоз. Так что жди и охраняй.
На этот раз ожидание было гнетущим, и напряженным. Любой шорох грозил возможным ужасом, скрывающимся за ним. У Николаса никак не шел из головы образ человека с разорванным горлом, мелькнувший у него перед глазами. Он не мог понять его природу, но и отмахнуться от этого не получалось. Как не получалось и спросить у кого либо, ведь он не знал к каким последствием приведет этот вопрос. Ждать пришлось долго, пару раз до них доносился какой-то шум и выкрики и оставалось только надеяться, что все закончится благополучно. Когда солнце приблизилось к горизонту люди начали возвращаться. Как ни странно, пострадавших практически не было, если не считать пары переломов и помятый нагрудник у одного, и заплывшее, начавшее наливаться кровью лицо и другого. Пьер был взбешен смертью Карла, и тем, что как выяснилось, существо утащившее его вопреки всему сбежало через черноту, как будто она ему ни капли не мешала. Ясности в том, что можно с этим сделать, не было никакой. В особенности все опасались ее возвращения, когда они не будут готовы, в связи с этим Пьер решил выставить усиленную охрану вокруг пекарни, выбранной им из-за открытости пространства вокруг, и снарядил их арбалетами, со смазанными какой-то красноватой пастой болтами. После чего все, кто не должен был стоять на посту, заняли то, что было когда-то жилыми комнатами для пекаря и семьи что бы отдохнуть.
***
- Ну мы это, не всегда вольно то бегали - Жорж сидел за столом с Ником, и пил найденное в подвале пекаря пиво. - Тебе Пьер не говорил, да? Ну мы с Нового Назарета все, был такой, это, монастырь, да. Большой довольно, человек на сто. Ну и поселок при нем такой же, и знаешь, там не то что бы плохо то и было. Пьер у нас был за главу общины. Мужик то он рукастый, и не дурак. Да и подраться мастак большой. Мы ж с ним вместе наемничали, и попали сюда вместе, но это уже история отдельная. В общем вот, жили то мы не плохо, да его все время напрягала необходимость пахать на церковь. Вроде и по справедливости все было, и монахи не отлынивали, даже в походы с нами ходили, хотя я вот так разумею, что это с того, что сидеть на одном месте вестимо не очень полезно для живота и вообще. Тут людишки мрут, если долго не выходят со святой землицы то.
- Эх, а мне мать все время говорила, чтоб дома сидел да в земле работал. Целее будешь, а тут значит от такого и сдохнуть можно?
- Ну дк да. Но не о том речь. Ну в общем вроде все нормально, и жили бы мы как жили, да такое дело: встретил наш Пьер бабу одну справную, Женевьев. Ну полюбились они друг другу, все то и хорошо, да понесла она от него, вообще прекрасно. Наемнику то, как знаешь, дитя заделать на раз-два, а вот отцом побыть редко доводится. Но понимаешь дело то какое, Женевьев была низкой, тонкой что твоя травинка, и бедра узковаты. Ну в общем роды она не пережила, хотя ребенка то спасли. Да какая беда: через день после этого к нам это, охотники церковные явились. Затребовали у настоятеля провизии и семени это, проклятого. Да и передали новый эдикт, мол господь не желает, чтобы в этом мире были дети, от того всех младенцев надобно покрестить и утопить. Ну и утопили они Пьерова сынишку, пока самого Пьера отослали пополнить запасы. Да отправили не абы куда, а в Марлхон. Чуть ли не единственный город, который тут почти целиком есть. Тогда человек семь сожрали, а Пьер людей терять жуть как не любит. А тут вернулся и такая новость. В общем не знаю, что там теперь в Назарете то, но, когда мы уходили, дым видно было два дня.
- Вот ведь дела. - Слова Жоржа об утоплении младенцев в корне расходились с представлениями Ника о Церкви, но что-то в душе говорило ему, что он уже знал это.
Те четыре дня, которые он провел среди бегунов, сильно напоминали ему армейскую жизнь, за исключением того, что между командиром и солдатами не было никаких посредников. Все они каким-то странным чувством ощущали его превосходство, которое лишь укрепилось с исчезновением полу шуточной манеры общения, которая была у него до происшествия в лагере. Более того, и Ник уже начал ощущать это на своей шкуре, все они знали о том, что он собирается им сказать до того, как он собственно произносил слова, и все его распоряжения хотелось выполнить не глядя на собственные желания и удобство.
Такая его власть над своими людьми угнетала Николаса и вызывала глубинное отторжение, и ему казалось, что Пьер знал об этом, и потому крайне редко непосредственно общался с ним. Немного узнав о способностях, которые проявляются у людей в этом месте, Ник пришел к выводу что именно это и есть дар Пьера - подчинять людей своей воле. Наверняка все это понимали, но не озвучивали, так как стоит сказать это вслух, и на свет явится тщательно скрываемая проблема для всех взаимоотношений, что сложились за годы, проведенные тут, и поставит их выживание под угрозу.
Кроме неестественной власти Пьера над своими людьми, были и другие интересные способности: например, Жорж считал, что может направлять стрелу туда, куда ему хочется, и что она даже может огибать небольшие препятствия, что и показал как-то раз Нику, стреляя по воткнутым в землю хворостинам, и сшибая одну, стоящую ровно за другой. Джордж мог залечить небольшие раны наложением рук, как какой ни будь святой. Фабьер же умел раскрывать способности других людей, что он и сделал для Ника, полностью подтвердив его опасения. Если верить Фабьеру, то Николас мог увидеть, что человек скоро умрет, незадолго до того, как это случится. Как ни странно, все отреагировали на весть спокойно. Некоторые слышали о таких возможностях, и считали их полезными, ведь человек, которого ждет смерть в походе, может остаться в лагере и тем спастись. По крайней мере они надеялись, что это будет работать так и спасет многих из них.
- Так получается, что вы первые напали на монастырь, и теперь они вас за это наказали?
- Ха, если бы только за это. Мы ведь не только на нечисть охотимся, порой и по монастырям ходим. Мало у какого из них большой гарнизон, да и церковь то это, не может свои силы распылять куда попало. Не так-то их и много на самом деле. Ну в общем большинство предпочитает просто заплатить тем, чем скажем. Мы конечно стараемся лишнего то не наглеть, но порой выходит, как выходит. Особенно если потери были какие недавно.
- То есть попросту грабите их, понятно.
- Ну грабим, и что? Думаешь они людей не грабят и не обманывают? Вот тебе то мы рассказали, как это вино из семени делается, а большинство то живет не зная, и потому зависит во всем от этих кровопийц. Так то ты тут не плюйся, раз уж одно пиво пьем сидим.
- Кстати вот интересно, вы одни такие недовольные? Или еще есть?
- Конечно же есть, как не быть то. Хотя и не сказать, чтобы много, но я, например, знаю с десяток отрядов. А еще Абельярцы есть. У этих целый город, они любую власть церкви отрицают, как наш Пьер, и считают, что Господь тут всякого страждущего слышит, коль у того вера глубокая. А нет веры - то и поп не поможет. Правда они стараются сильно не высовываться и не враждовать, хотя и нашего брата принимают с охотой у себя. Вот только идти до них далековато, месяц, два если не повезет. Можно правда выйти из черноты и пройти краем, но рискованно. Там грят есть город крупный, а значит и нечисти всякой навалом. Да и вообще, будь мы одни - нас бы вздернули всех давно, мы для них что блоха кусачая. Ладно, ты это, пей, а я пойду. Чую мой черед на посту стоять.
Жорж встал, и подхватил со стола громоздкий арбалет, который казался чуть ли не больше него самого, одним плавным движением взвел его и вышел из дома. Николас поднялся на второй этаж, туда где были общие спальни и встал у окна в коридоре. Ему нравился вид на черную пустошь ночью: отблески звезд играли на антраците, и казалось, что они находятся на краю мира. А еще здесь великолепно было слышно все, что говорили в дальней коморке, в которой часто общались Пьер и Фред, как и в этот раз.