Всего за 149 руб. Купить полную версию
Вот нахал!
Тех, кто так решил при жизни,прошептала я,сажают на муравейник. И людям трудиться не надо, и у дурака есть время одуматься и отказаться.
Лирэн удивленно взглянул на меня и хохотнул.
Тише!резко сказала я.
Блондинчик решил обидеться, но услышал разговор из приемной и замолчал.
Это где же такое приключилось?заботливо спросил доктор.Не на пустоши?
Нет, уже после,отозвался тот же резкий голосок,в таверне. Стали о нашем замечательном маршале говорить, кто онсокол или крыса. Ну, и доспорились до табуретов и бутылей. Брату на брата просто так клинок вынимать нельзя
Лирэн превратился в замерший слуховой аппарат, но подробностей о себе не узнал.
Раздалось недовольное ворчание Головы:
Да что такое! Нет Магалинет бинтов! Мне шустрить, что ли?
Послышались приближающиеся шаги и дверь в наше убежище-подслушище открылась. На миг нас ослепило солнце, бившее в окно приемной. Я все же разглядела пациентов и смогла их сосчитать. Или не смогла. И сделала не очень приятный вывод.
Но поделиться им с Лирэном не успела. Нас заметили.
Брат мар,уважительно, но с легкой насмешкой обратился к нему парень, державший за плечи своего товарища, сжавшегося в кресле в ожидании бинта,надеюсь, с вами ничего особо страшного не случилось?
Ну, вот совсем ничего,бодро заявил Лирэн.Вы-то живы?
Я-то жив-здоров,ответил парень.Женни только разбили табурет о макушку, когда предложил за ваше здоровье выпить. Вы уж возвращайтесь поскорей, ссоры тогда закончатся.
Вернусь скоро,ответил Лирэн.Слушайте, Томасен и Женни, одна просьба. Простая маленькая просьба от вашего маршала, которого очень легко порадовать и совсем не надо огорчать. Вы уже заканчиваете? Ну, тогда пообещайте, что меня здесь не видели.
Не вопрос,улыбнулся Томасен.Слово брата, что я вас здесь не видел, а если мне показалось, что видел, то никому об этом не скажу, кроме родного отца, да и то потому, что он давно помер.
Не успела я понять, что же подозрительного в ответе, как услышала Лирэна:
Милый братец, зачем так сложно? Видишь мой клинок? Просто взгляни на него и скажи коротко: никому ничего не скажу. Можно с «кроме», можно безневажно.
Голос блондина был тихий, но такой напряженный, что воздух слегка зазвенел. Томасен уже без улыбки повторил обещание, так же сделал и Женни.
Давай-ка я помогу обмотать тебе голову, братец,сказал Лирэн прежним насмешливым голосом.
Помог ассистенту и кивнул уходящим братцам.
Я пристально взглянула на него.
Думаешь, этого недостаточно?спросил блондин с легким наскоком.
Ох уж эти грозные и ненаблюдательные мужчины
Этим двоим достаточно,ответила я,а как быть с третьим? Одноухий парень стоял у двери, увидел тебя, развернулсяи наутек. Видимо, решил, что с его бедой здесь не помогут.
Здесь был и третий?растерянно произнес Лирэн.
После чего произнес длинную, громкую и эмоциональную фразу с перечислением мифологических существ и насильственных соитий между ними. Профессор заткнул уши, ассистент сел в кресло, оставленное пациентом, скелет, как мне показалось, вздрогнул.
Это хорошо,заметила я,а что будем делать?
Дыма нет, огня нет, а домгорит,спокойно, но и не думая извиняться, ответил Лирэн.Уходим.
Вот уж не думала, что этот дом такой уютный! Из него не хотелось уходить, как неохота вылезать из-под крыши, когда на улице льет как из ведра.
Но придется. Один одноухий козел умчался делиться с кем-то увиденным. Потому что другой козел, еще большей козлиности, вздумал поболтать со скелетиком. И спалил наше убежище, надо поскорее уходить.
Профессор и ассистент не то чтобы все поняли, но прониклись нашим настроением.
Бинтов побольше возьмите,говорил Голова.
Лирэн отбивался, но я сама распахнула его торбу и затолкала пакетик с бинтами.
Если нас не поймают,хотела добавить «по известно чьей глупости», но сдержалась,от лишнего бинта будет польза. А поймаютвсе равно.
Похоже, мне и вправду было все равно. Особенно когда мы спустились по черной лестнице и, озираясь, вышли в тот же проулок, в который ранним утром выпустили кошку. Сейчас-то солнце явно перевалило за полдень, но мне было не до солнца.
Которую неделю живу в туристическом экстримени поесть, ни попить, ни умыться! Наконец-то нашла место, где едят за столом, а спят на кровати. Разве я не заслужила полдня отдыха?! И тут одному мальчику пришло в голову погулять где не надо.
За что это мне? За что это все?!
Могли бы и не бежать впереди страха. Этот писливый урод не сразу сообразил бы, кому меня продать, да и надо ли продавать. Остались бы, поели еще печенья с макомочень оно вкусное Э Ты чего, всерьез?
Нет, блин, луком глаза натерла! Я уже и не пыталась сдержаться. Прислонилась к какой-то стене и нырнула в рыдания.
Ну правда, за что?! Украли из родного мирамежду прочим, братки этого блондинистого оболтуса. С кем-то перепутали, чуть не казнили. Скиталась подземельями, нашла человечка, более несчастного, чем я сама, наверное, поэтому и сдерживалась эти дни. Поселилась на бомжовском пустыре, а оттого, что в этих бомжах есть какое-то волшебство, жизнь под открытым небом и не сытней, и не чище. Чуть-чуть приспособилась, купила котелок, суп варить, и плед, чтобы накрываться, так загнали в глушь под угрозой смерти. Пробралась мимо бандитов в приличный доми тут ни умыться, ни поспать толком.
Бегает козочка между волком и мясником, так ей еще не дают травку пощипать. У-у-у!
Нет, правда, что ты? Зачем?бормотал Лирэн.
Я его даже понимала: крутой сильный мужик, все разрулит, всех победит. И не знает, что делать с бабьим хнычем. Ни посмеяться, ни закричатьсам виноват.
Все меня здесь обижают. Я что, обидеться не могу? Не могу-у-у?!
Ну, не надо, я сказал: прекратить! Быстро! Немедленно. Ну, пожалуйста Увидят,бормотал князь всех местных воров,или уже бывший князь?переходя от диктата к мольбам.
Между прочим, если увидят, то, пожалуй, это не худший вариант. Даже если это будет поисковая группа, неважно чья, главного добродетельника или бывших подчиненных. Я не самый великий конспиролух, но догадываюсь, что люди, которых ищут, снуют с сосредоточенными лицами от угла к углу, а не устраивают слезных уличных сцен. Так что пусть скажет спасибо, собеседник скелетов, за мою импровизированную конспирацию.
Стихийный проливной плач начал переходить в управляемую истерику. Ничего, кому-то психологическая разгрузка, а кому-тоурок.
Не хочу на пустошь!бормотала я.Хочу домой! Выспаться хочу, поесть нормально. Хочу в бассейн, хочу в спа. А цветы видеть не хочу! Ни тюльпаны, ни розы, ни гвоздики! Чтоб они все засохли! Я и без них дышу!
Лирэн дернулся, будто хотел зажать мне рот, но замер.
Правда можешь?спросил он с такой неподдельной искренностью, что хотелось не шутить, а ответить. И, увидев мой кивок, сбросивший в пыль три-четыре слезки, продолжил:Если бы я так мог, то не плакал бы, а смеялся.
Найди мне спа-центр, а еще салон красоты, а еще номер с кроватью, чтобы спать до вечера. А лучшедо утра. И чтобы ни одна сволочь, ни с одним ухом, ни с двумя, ни с тремя, не беспокоила!ожесточенно сказала я, глядя ему в лицо сквозь слезы.
А что такое спа-центр?растерянно спросил Лирэн.
В его голосе было что-то детское, когда взрослые говорят незнакомые слова и нужно их понять, иначе разговора не получится.
Ох ты зараза! Ни хамством, ни мольбами, ни окаменелой мордой он меня бы не одолел. А вот тон малолетнего почемучкивсепробивная пуля.
И я, не замечая, что слезки понемножку высыхают, стала рассказывать про такие привычные, такие надоевшие и такие желанные сейчас удовольствия моего потерянного мира. Блин, да я мешок золотых и воз цветов в придачу отдала бы за бассейн. Чтобы бурливо погонять шесть-восемь дорожек туда-сюда. Потом выйти, чуть обсохнуть, зайти и растянуться в хамаме. Потом обтереться большим белым полотенцем, хны-хны!
Впрочем, остаточные слезы не кипучи. Тем более я из ревущей тетки превратилась в интересного рассказчика. Лирэн слушал, задавал уточняющие вопросы, я отвечала, почти перестав всхлипывать.
Мы остановились рядом с какой-то лавкой. Мой спутник метнулся туда и вернулся с большой бутылью.