Горностай затосковал. Сюда бы Ерофея с его чутьем на потустороннее. Крысы вели себя совершенно неправильно. Весь многовековой опыт семейства куньих подсказывал, что так быть не должно. Кто их выучил?
Секундная заминка дорого стоила горностаю. Он пропустил два сокрушительных удара - в живот и в челюсть - и был нокаутирован.
Очнувшись, он обнаружил, что висит, подтянутый за хвост к потолку незнакомой комнаты. Лапы горностая были безжалостно связаны, он не мог пошевелиться и болтался, как копченая колбаса.
- Пришел в себя, - констатировал мрачный худой человек, следивший за Зибеллой.
- Очнулся, голубчик, - противным писком подтвердила рыжая крыса. - Я била не насмерть. Его следует допросить.
- Незачем, - возразил человек. - Ничего он не знает, а шкура... Рыжий горностай... Да за него гроша ломаного не получишь. Хотя бы в зимнем меху был, а то...
Зибелле стало очень нехорошо. Впервые в жизни его оценивали как пушнину.
- Это ценный заложник, профессор.
- Заложник? - Профессор приподнял левую бровь. - Заложников берет тот, кто собирается проиграть бой, чтобы обеспечить возможность отступления. А я намерен победить! Если твои девицы боятся, я могу найти других помощников.
- Мы никогда и никого не боялись, профессор - оскорбилась крыса. Наш югэки бутай [ударное соединение (яп.)] непобедим! И уж не какому-то занюханному самцу угрожать нам. Ведь скрутила же я его!
Зибелла задохнулся от бешенства. Так его еще никогда не оскорбляли. Но что он мог сделать?
- Это верно... - профессор задумался.
А крыса, решив отплатить за мимолетное унижение, ехидно добавила:
- Ведь и вы, профессор, не всегда одерживали победы.
- Помолчи, Семь Сотых, - оборвал ее профессор. - Иначе посажу тебя в клетку.
В ответ крыса со странным именем Семь Сотых показала зубы.
Человек замахнулся было, но сдержал руку.
- Не будем ссориться.
- Не будем, - согласилась крыса. - Тем более, что у меня гораздо больше оснований ненавидеть его, чем у вас. Вы с этим паршивцем сталкиваетесь впервые, а между прочим, он убил одну из тайсе на моих глазах. Такое не прощают. Я вырву его проклятые яйца и заставлю его же их слопать.
- У вас довольно своеобразные нравы, - меланхолически заметил профессор. - Но если первый же встречный горностай так легко прикончил командира, то что ожидает рядовых в настоящем бою?
Крыса горделиво расправила усы.
- Вы сами сможете увидеть, когда начнется этот настоящий бой.
Зибеллу затошнило. Попасть на расправу банде крыс-амазонок... Такое и в кошмарном сне не привидится. А что, если они практикуют людоедство? То есть крысоедство? Или как: горностаеедство...
- Хватит, - оборвал светскую беседу человек. - Каков ваш план на ближайшее будущее?
- Дождаться завтрашнего дня. Ведь завтра тринадцатое, самое подходящее число для начала операции. Именно тринадцатого совпадают черные фазы Солнца и луны...
Крыса и профессор довольно переглянулись и мерзко захихикали. Зибелле стало плохо. Нужно обязательно предупредить друзей, но как отсюда вырваться?
Он начал осматриваться. Оказалось, его подвесили к специальному крюку, вваренному в железный потолок. Рядом, на других крюках, висели большие белые шары из странного пористого материала, похожего на рыхлый картон. Шары сильно напоминали осиные гнезда.
Профессор, подойдя к одному из шаров, ткнул в него пальцем и внимательно прислушался. Послышалось недовольное гудение. Профессор вновь щелкнул по шару, и на ладонь к нему упало маленькое зеленое существо. Сначала Зибелле померещилось, что это мышь. Приглядевшись повнимательней, он решил, что его слишком сильно стукнули по голове, и он продолжает бредить. Это был крошечный человечек! Однако у человечка росли крылышки, имелись рожки, и был он странного ярко-зеленого цвета.