А ведь это тоже нас спасло. Были бы мы как европейцы и сейчас кушали бы друг друга. Не знаю, как у них, но предполагаю, что ничего хорошего. Там, где гей-браки в чести, ничего доброго не будет.
Прошли.
Быстрым шагом, почти бегом пока не заметили. Ага вот она лестница. Ее хватит, чтобы перекинуть на ту сторону, а с той стороны вплотную к забору стоят фуры. Вот я как раз на фуру перекину и почти свободен
Так наверх, теперь лестницу. Только бы не нашуметь еще не хватало, чтобы внизу кто-то остался.
Черт, похоже, так и есть. Остановился. Прислушался. Ага
Иду я, значит, смотрю в кустах ипутся!
Бабушка, не ипутся, а сношаются!
Ага, так вот, иду я, значит, смотрю в кустах ипутся!
Бабушка, выражайтесь культурно, не ипутся, а сношаются!
Да, правильно, товарищ судья. Иду я, смотрю: сношаются, а пригляделась немного ипутся!
Видать, место продавщицы на рынке сейчас дорого стоит. Во всех смыслах этого слова
Ладно, не мое дело.
Прошел как можно осторожнее, чтобы не шуметь. Перекинул по высоте как раз подошло. И только я ступил
Ипать!
Сзади ахнуло ружье не знаю, как уцелел, чудом, наверное. Могло бы в ноги прилететь, артерию порвать и трындец. Понимая, что или сейчас, или никогда и времени у меня секунда, я рванул вперед, рискуя упасть, сломать ногу или зависнуть на заборе.
Но не сломал. И только я ступил на крышу фуры как по спине как молотком ударило, и я полетел вниз, метров с четырех
Из всех воронецких самым опытным был Жига. За ним были ВДВ, затем он поехал воевать на Донбасс и отвоевал там почти год в отрядах атамана Козицына относительно честно, хотя потом все, в чем их обвинила республиканская прокуратура, было правдой. Приехал домой на отжатом джипе но джип денег стоил, а документов на него нет. Продал на запчасти. Потом деньги кончились, вербанулся в Сирию на полгода. Вернулся как раз перед этим самым, хорошо связь с сослуживцами не потерял. Они и стали костяком воссозданной банды.
Почему так? Да по кочану! Он вырос в городе, где мало задумывались о моральной стороне совершаемых поступков, работы было все меньше, и каждый выживал как мог. Вербануться в армию по контракту один из способов заработать. Причем он не был ни слабаком, ни трусом просто его взросление пришлось на девяностые. А это время подарило стране очень специфических людей повышенная выживаемость, смелость, жесткость у них сочетались с полным отсутствием морали и принципов. Идти в ментовку, чтобы бизнесы отжимать? Запросто!
В Тольятти выжили многие. Потому что ехали не в город, а из города. Сквозных дорог через Тольятти нет, аэропорт в тридцати километрах. Вообще полностью погибли те города, в которых были либо туристы, либо гастарбайтеры, либо провинция на работу приезжала везде, где было интенсивное повседневное движение людей. Через него и вся зараза распространялась. Тихие заводи в основном выжили.
Откопали стволы, ограбили оружейный, начали думать, что делать. Потом вышли на вояк и ментов. Пытались завод прибрать, но там другие люди встали.
Вот стали киллерами.
Жига замочил уже девять человек это по заказу, так он не считал. Он считал, что все это нормально
И сейчас он переоделся в неприметную робу, сунул под куртейку «наган» с глушителем, забрал рюкзак.
Ты куда? спросил Стриж.
На кудыкину гору!
Зашел на рынок, посмотрел, потолкался. Выпил кофе, съел шоколадку, пару с собой купил. Дождался, пока охранник с вышки слезет. Валуховатый такой бугаек
Оказался рядом.
Здорово, братишка?
Бугай настороженно остановился.
Че надо. Дернул!
Служил где? Жига показал наколку.
Не, я не в ВДВ. В пехах, тут неподалеку, охранник заговорил по-доброму, а че, проблема какая есть?
Есть. Подменить тебя хочу, на ночь.
Охранник вытаращил глаза.
Ты че?
Вместо ответа Жига вытащил золотой червонец.
Нормально?
Бугай взял, повертел в пальцах.
Я не понял. Тебе чо надо-то?
Вас на ночь постах меняют?
Не, у нас по двенадцать часов. Я заступил только.
Проверяют?
Не.
Вот и хорошо. У тебя тела тут есть?
А чо?
Иди к ней, я за тебя на посту постою. Утром дам еще один, такой же. Отдохнешь как человек.
Охранник несколько секунд думал, потом покачал головой.
Не. Не катит.
А чо так?
Стремно. Ты же из воронят, так?
Ну, допустим.
А если ты собрался смотрящего завалить или кого-то из близких его? Тут у нас строго, косякнул в рабство продадут, а то и монстрам скормят
Жига покачал головой, достал фотокарточку.
Не, не тема. Видел вот этого?
Нет. Это кто?
Бизнер один, из Ижевска. С вашими тут в близких. Мне он нужен, а не твой смотряга. Точняк не видел? За него деньги.
Не. Точняк.
Я думаю, он на рынке где-то, его тут утром видели. Он заныкался, а ночью сдернет. Вот я и хочу его на Луну отправить. А у тебя же тут стакан пол-рынка просматривается.
Тебе проблемы с воронятами нужны?
Охранник облизал губы.
Не. Но все равно стремно.
Когда ваш приезжает?
По-разному. В восемь, в девять.
В восемь меня сменишь. Харэ?
Жадность победила.
Ладно, давай
Оказавшись наверху, в стакане, который был поставлен тут для того, чтобы просматривать подходы к рынку и не прозевать подход зомбаков или монстров из незачищенных районов города, Жига быстро достал и собрал воедино разные части винтовки. Винтовка у него была козырная «Винторез» от «Молот Армс». Почти точная копия, но калибр 366ТКМ, а не редкий и почти сейчас недоступный 9×39. По баллистике примерно то же самое, если брать правильный патрон и самому его снаряжать. Винтовка обратно переделана в бесшумную, переделана аккуратно, кучность не потеряна. Вместо штатных четыре израильских магазина тридцатника, которые с ней продавались. И к ней на штатное крепление ночной прицел 1ПН93.