Всего за 599 руб. Купить полную версию
Это обязательно? спросила мама жалобно.
Я молчал.
Ну что я, слепой, что ли? Не вижу, что родителей будто включили сегодня?
Это обязательно, неожиданно сказала Наська. Повернулась и обняла мою маму. Вы хорошая. Я бы у вас осталась.
У мамы задрожали губы.
Но вы же догадываетесь, да? сказала Наська. Я не совсем человеческая девочка. Я из Гнезда. Я Изменённая. И Дарина тоже. Я куколка, она жница.
Сволочи, тихо сказал отец.
У меня была нет, не хочу даже называть, Наська опустила голову. Очень гадкий рак. Его вообще не лечили, и сейчас не умеют. Родители пытались собрать денег, но это всё равно бы не помогло. А тут ещё Перемена. Всем стало не до того. Я бы умерла, но появились Гнёзда. Я не помню маму, только придумываю себе, но у меня есть её письмо. Она там всё рассказывает. Я её понимаю и не сержусь. И на Гнездо не сержусь. В одном я не прижилась, так бывает, меня гнездниковское забрало. Там я поправилась, только не сразу.
Мама молчала.
Ты приходи утром, Максим, попросила Наська, не отрываясь от моей мамы. Сегодня был такой чудесный день. Утром мы пойдём в Гнездо. Дарина ждёт, я чувствую.
Я взял отцовскую рюмку и выпил. Потом мамину.
Никакого вкуса. Как у отцовского виски в ночь Перемены.
Отломил кусочек пиццы, бросил в рот и вышел.
Ничего я не мог сделать, никому не мог помочь.
И никто не был виноват.
Даже Инсеки.
Потому что если бы не онився Земля была бы радиоактивной пустыней, в которой дикари дрались за банку тушёнки.
У меня, конечно, были заначки в квартире. И кубинский ром, и английский джин, и настоящий французский коньяк. И вино, кстати, было. Даже шампанского две бутылкия всё собирался поразить какую-нибудь девчонку новогодним праздником с шампанским.
Поэтому я открыл бутылку обычной водки, даже не из Комка, а из государственного магазина. Чистая химия, если откровенно.
Налил в стакан сто грамм, выпил, понял, что не поможет. И пошёл спать.
Это был очень интересный и необычный день. Но утром он окончательно останется в прошлом.
Я отрубился сразу, без пустых переживаний и лишних мыслей. Спать так спать, нечего ворочаться.
И проснулся, как мне показалось, почти сразу же. В комнате было темно и тихо, но я чувствовал, что не один.
Пистолет лежал далеко, в кобуре на столе. Но на тумбочке ночевал японский кастетявара. Да, считайте меня параноиком. Когда начинаешь жить один в восемнадцать лет в чужой большой квартирехочется иметь под рукой что-нибудь неожиданно полезное.
Я медленно, будто во сне, пошевелился, высвобождая руку из-под одеяла. Почувствовал, что кто-то сидит в ногах кровати.
Резко подтянувшись, я хлопнул рукой по тумбочке, лежащие на зарядке часы засветились, я подцепил явару и замахнулся.
К счастью, слабенького света часов хватило, чтобы я разглядел свою весёленькую детскую пижаму.
Наська? обалдел я.
Куколка сидела, сжавшись в комок, сплошь коленки и локти, смотрела на меня широко раскрытыми глазами и мелко тряслась.
Что случилось Что с родителями?
Они спят
Что ты здесь делаешь? Как ты вошла?
Ключ у них взяла
Ну да, конечно, ключ от моей квартиры у них возле дверей висит задвижку я не закрыл наверное.
Что, впрочем, не отвечает на основной вопрос.
Ты зачем пришла?
Мне мне страшно. Я слышу
Почему-то я сразу понял. Наверное, тоже ощущал, только не привык к такому.
А теперь услышал.
В километре от нас ныло, будто больной зуб, Гнездо.
Что это? я сел, спустил ноги на пол.
Ты слышишь? кажется, она обрадовалась.
Да уж, спасибо печати буркнул я. Во рту пересохло. Ненавижу алкоголь. Ты видишь в темноте?
Немножко.
Принеси мне с кухни стакан воды. Лучше из холодильника, не из-под крана.
Наська тихо исчезла. Я опять пошевелил часы, в их слабом свете натянул джинсы, стал застёгивать рубашку.
Наська появилась с фарфоровой кружкой. Как-то она ухитрилась всё сделать совершенно бесшумно. Я жадно выпил воду, сказал:
Воду лучше наливать в прозрачные стаканы, так вкуснее.
Правда? поразилась она.
Фраза помогла, у неё мозги заработали в другую сторону.
Почему сразу не разбудила? спросил я.
Да я только присела, ты проснулся
Гнездо раньше так пело?
Нет.
Конечно, это было не пение, не музыка, да и вообще не звук. Но как иначе-то назовёшь.
Ты можешь связаться с Дариной?
Мы не телепаты, кажется, она обиделась. Это всё выдумки.
А телефон в Гнезде есть?
У матери, подумав, ответила куколка.
Но я уже отверг эту мысль. Эх, были бы сотовые Но Инсеки не любят ни интернет, ни мобильную связьтолько радио для судов и самолётов оставили
Я пойду в Гнездо, сказал я. Сиди здесь. Или, лучше, вернись к моим старикам. А то проснутся и перепугаются.
Я пойду с тобой, ответила она так твёрдо, что я понялспорить бесполезно. Что я с ней сделаю? Запру, свяжу? Она выберется. А то ещё и мне наваляет попутно.
В пижаме? застёгивая кобуру, спросил я.
Какая разница? искренне удивилась Наська.
Я махнул рукой. Допил воду, застегнул на руке часы.
Пошли.
У дверей я набросил чистую ветровку, в которой обычно ходил искать кристаллы, вторая до сих пор не высохла. Наська замешкалась, обуваясь в сандалии. Хорошо хоть, не мои, видимо, ей купили вместе с платьем. Я подумал, не дать ли куколке какое-нибудь оружие, хоть бы и явару. Но с ней надо уметь работать. Может, дубинку? У меня была обычная резиновая дубинка. Потом представил, как это будет выглядетьи решил, что не стоит.
Девочка в пижаме, идущая по ночной Москве, и без того вызывает желание позвонить в полицию. А уж с дубинкой
Мы спустились по лестнице, так было быстрее. Консьерж не спал, читал, позёвывая, книжку. Наську он вчера видел выходящей с родителями, но наше ночное появление его удивило. Он даже открыл рот, собираясь что-то спросить.
Спи добродушно сказала Наська, проходя мимо.
Консьерж откинулся в кресле, запрокинул голову.
И это не телепатия? возмутился я.
Ничуть. Телепатияэто мысли читать!
Спорить я не стал. Мы вышли на улицуи я тут же заметил припаркованную через дорогу машину. Серенький, скучный седан, на передних сиденьях двое, двигатель заглушен.
Ага!
Не оставила меня родная полиция без присмотра.
Я быстро перешёл дорогу, почти волоча за собой Наську, и постучал костяшками пальцев в окно. Внутри, как оказалось, сидели мужчина и женщина. Мужчина за рулём, женщина рядом. Оба мрачные. У женщины на коленках лежал букет цветов, от которых она безжалостно отщипывала лепестки.
Как-то странно для наружного наблюдения, нет?
Отвезите нас к Гнезду, сказал я. Быстро!
К-какому Гнезду? удивился мужчина. Был он довольно вальяжный, в очках (обычных, не зеркалках), выглядел получше своего автомобиля хотя любой частный автомобиль нынче роскошь.
В Гнездниковском! В бывшем Минкульте!
С какой стати? почему-то возмутился мужчина. Я вам что, такси?
Отвези их, Влад, устало сказала женщина. Видишь, у молодёжи проблемы какие-то
Мужчина смирился, щёлкнул кнопкой, разблокировав двери, запустил мотор. Мы уселись позади.
Водитель ничего спрашивать больше не стал. Вырулил из переулка.
Минут пять-шесть мы на этом точно сэкономим.
А вы потом позвоните Лихачёву, велел я женщине. Скажите, что-то странное происходит.
Это уж я поняла, что странное, сказала женщина с иронией. Но о каком Лихачёве вы говорите?
О полковнике! Из отдела «Экс»!
Да с чего вы решили, что она его знает? буркнул мужчина.
Вы же тут нас ждёте? спросил я. То есть караулите?
Женщина коротко рассмеялась.
Он вас не ждёт, он со мной ссорится.
Я с тобой не ссорюсь! рявкнул мужчина.
А кто тогда ссорится?
Ты! с болью в голосе сказал мужчина.
До меня наконец-то дошло, что это было никакое не внешнее наблюдение, которое я себе напридумывал. Не удостоился я такой чести.
Обычная пара после гостей или ресторана выясняла отношения.