Ной, чтобы его желание поскорее связаться с ней не было настолько очевидным, хотел было подождать и отправить запрос в друзья на следующий день, но вытерпел только полчаса ожидания и щелкнул по кнопке «Добавить друга». Лиза одобрила запрос почти сразу: не прошло и минуты, как Ной увидел оповещение. Он удивился. Скорее всего, она все еще была на мероприятии для первокурсников, а значит, отвлекшись от дел, потратила время, чтобы ответить на его запрос с телефона. Приняла его не колеблясь. Мелочь, ведь люди сутками не выпускают телефонов из рук, но она вскружила Ною голову, и он готов был в тот же момент вернуться к бассейну, чтобы снова встретиться с Лизой. Однако Ной удержался, потому что не хотел сразу создавать впечатление, будто он ее преследует.
Они переписывались чуть ли не каждый день на протяжении мучительно долгого месяца вплоть до его заселения в Ричардсон-Тауэр. На ранней стадии их отношения были скорее платоническими, но Ной догадывался, что Лиза знает о его чувствах. Она не поощряла его влюбленности, но и не мешала ему проявлять ее. В первый день его пребывания в кампусе она написала сообщение, в котором спрашивала, не хочет ли он «потусоваться» с ней. Это была единственная произнесенная Лизой за все время их знакомства фраза, которую с натяжкой можно было назвать глупой.
На следующий день они встретились в закусочной возле университета, ели гамбургеры и пили шоколадные коктейли в кабинке за потертым пластиковым столиком. Они снова очень быстро нашли общий язык, будто с того вечера для первокурсников прошло всего несколько минут. Как и раньше, Ной смешил ее на протяжении всего разговора. Несколько раз он ловил на себе ее взгляд, в котором сквозил неподдельный интерес. Внезапно Ной понял, что она хочет его, и временно переключился на немногословный режим беседы.
После ужина Лиза отвела Ноя в свою квартирку за пределами кампуса, и там они впервые занялись сексом. Она жила с соседкой, привлекательной блондинкой Мелани, но та сразу ушла после того, как Лиза шепнула ей что-то на ухо. Ной догадался, что это что-то вроде соседского соглашения: квартирка маленькая, а присутствие третьего лишнего совсем не способствует раскрепощению.
То первое быстрое и страстное совокупление задало тон их будущим непродолжительным, но насыщенным отношениям. Они буквально стали одержимы друг другом и старались проводить все свободное время вместе. Поначалу они еще выкраивали время для встреч между занятиями и работой, но уже к середине сентября начали соскальзывать в пропасть: стали пропускать занятия, не выполняли домашние работы. К октябрю они вообще перестали появляться в колледже.
Их одержимость друг другом мало отличалась от наркозависимости. Соседка Лизы заметила это еще в конце сентября, и вскоре Мелани вместе с другими подругами Лизы попыталась вмешаться. Они хотели защитить ее от «негативного влияния». Из прилежной, целеустремленной студентки Лиза в короткий срок превратилась в полную свою противоположность. Ной же друзьями обзавестись не успел, поэтому некому было его удержать. Несмотря на взаимную одержимость, подруги Лизы считали его виновником произошедших перемен. По правде говоря, к октябрю Ноя тоже начало беспокоить положение вещей. Он упускал первый семестр колледжа, но время что-нибудь исправить еще было. Отставание по всем предметам поставило его на грань исключения. Ной пытался обсуждать ситуацию с Лизой, предлагал сконцентрироваться на курсовых работах, пока не стало слишком поздно. В этом не было большой проблемы, они бы все равно готовились вместе, но Лиза увязла гораздо глубже него и отказывалась внимать голосу разума. Она пыталась убедить Ноя, будто их романодна из тех историй, которые случаются только раз в жизни, да и то не у всех. Лиза считала, что самым важным было посвятить себя этой любви, не задумываясь о будущем, которое наступит и без их помощи.
Ее было не переубедить, но Ной продолжал настаивать, с каждым разом все более отчаянно. Возможно, в конце концов ему удалось бы убедить ее, не встань пьянство на пути. Лиза уже давно поняла, что может отвлекать его с помощью алкоголя. В октябре она обращалась к этому способу почти постоянно.
До того времени в их взаимной одержимости не было и намека на истинную тьму. Ной понимал, что одержимость со временем ослабнет и скоро они вернутся к некоему подобию нормальной жизни.
Но он заблуждался.
В начале октября пьянство переросло в настоящий алкоголизм. Позже Ной признал, что это было началом конца их отношений. У Лизы была кредитка, которую ей дал отец. Раньше она оплачивала с ее помощью коммунальные услуги, но внезапно стала делать крупные покупки в винном магазине. Они впали в месячный запой, каждый день набирались до чертиков. Лекции даже и не думали посещать. Подруги Лизы вновь попытались вмешаться, но она очень яростно на это отреагировала, чем пресекла все дальнейшие попытки. К середине октября тучи над ними сгустились. Одержимость не только не ослабевала, но все явственнее приобретала болезненный оттенок.
Накануне Хэллоуина Ной впервые за несколько недель вернулся в свою комнату в общежитии, чтобы забрать кое-какие вещи. Недели недосыпа вымотали его, и он решил прилечь. Открыв глаза, Ной обнаружил, что проспал несколько часов и уже наступила ночь. Проверив телефон, он увидел десятки полных отчаяния текстовых сообщений от Лизы, каждое последующее было мрачнее предыдущего, но ни в одном из них она не объясняла, что произошло.
Ной позвонил ей, но она не взяла трубку. К девяти вечера он добрался до ее квартиры. Дверь ему никто не открыл, в окнах не горел свет. «Шеви Малибу» Лизы исчез с парковки. Тогда он направился в паб кампуса, где они часто выпивали. Снова промах. Поспрашивал людей, но никто ничего не знал. Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться к двери ее квартиры. Света в окнах по-прежнему не было. Сидя на полу, он вновь достал телефон и проверил поток полных отчаяния сообщений: последнее было отправлено шесть часов назад и перед полосой молчания она слала их каждые пять минут. Чем больше проходило времени, тем сильнее он беспокоился.
В час ночи, не дождавшись ни Лизы, ни ее соседки по комнате, Ной вернулся к себе в общежитие, чтобы забыться беспокойным сном. Проснувшись в восемь утра, он оделся и отправился назад, по-прежнему не обнаружив новых сообщений.
Сердце колотилось как бешеное. Он взлетел по ступеням и забарабанил в дверь. Замок щелкнул почти сразу, и на него волной накатило облегчение. Вот только в дверях его встретила Мелани, а не Лиза. И выражение на ее лице было таким мрачным, что внутри у Ноя что-то оборвалось.
Где она?
Мелани покачала головой:
Уехала.
Что, черт возьми, это значит?Ной достал телефон и выставил его перед ней в протянутой руке.Она послала мне вчера сотню гребаных сообщений. В каждом умоляла связаться с ней, а ты говоришь, что она «уехала»? Придумай что-нибудь получше. Я не уйду, пока не узнаю, что за хрень тут творится.
Мелани нахмурилась.
Ее родители погибли вчера в автокатастрофе. Понятно? Ей пришлось вернуться домой.
Ной почувствовал, будто мир вокруг него пошел трещинами.
Я должен поговорить с ней. Я должен... помочь ей. Я ведь ее парень.
Мелани покачала головой:
Ты не сможешь ей помочь, Ной.
Как думаешь, когда она вернется?
Не знаю. Возможно, никогда.
Прежде чем он смог еще что-либо сказать, Мелани захлопнула дверь у него перед носом. Ной услышал скрежет замка. Потрясенный, он несколько мгновений стоял у двери, а затем забарабанил по ней с такой силой, что выглянувшая разгневанная соседка пригрозила вызвать полицию.
Ной вернулся в общежитие. Он целый день пытался связаться с Лизой любым возможным способом. Начал с «Фейсбука» и вновь испытал потрясение: она удалила страницу. Ной пытался звонить, но раз за разом включалась голосовая почта. Тогда он еще не знал, что слышит ее голос в последний раз. Попытки узнать что-нибудь у общих знакомых тоже успехом не увенчались. Они даже не стали с ним разговаривать.
Что бы Ной ни пытался делать, он натыкался на одну и ту же непробиваемую стену.
Шли дни, а Лиза словно в воду канула. Ее подруги с ним не общались. В конце концов он осознал жестокую правду: как и сказала Мелани, Лиза уехала и больше не вернется. Возможно, он никогда уже ее не увидит.