В первые месяцы пребывания в горах альтернативный источник электричества позволял хотя бы иногда поддерживать иллюзию нормальности. Возможно догадываясь, что им нужно будет как-то отвлекаться, отец Ноя запас большую коллекцию фильмов на дисках Blue-ray. После смерти матери Ной вместе с сестрой посмотрели большую их часть. Они избегали новостных каналов, так как репортажи все больше напоминали фильм-катастрофу. Цивилизация клонилась к закату, и просмотр беспорядочно документированного конца света только удручал. Здесь, в горах, легко было представить, что ничего особенного там, на большой земле, не происходит.
Но потом все изменилось.
Кончился бензин. Они находили что-то, но топлива всегда не хватало. В конце концов остался только неприкосновенный запас в баке внедорожника.
Затем заболела сестра.
Все началось с приступов кашля, дальшехуже. Ной помнил страх, который испытал, когда впервые увидел на губах у Обри кровь. Кровь служила симптомом чего-то серьезного. Это был не вирус зомби. К тому моменту они находились в горах уже несколько месяцев, и все это время Обри была защищена от контакта с мертвецами, но кровотечения не предвещали ничего хорошего, и вскоре они стали происходить все чаще. Всякий раз, когда Ной видел, как изо рта у Обри капает кровь, его охватывал ужас. В голове возникала картина страшного будущего, пропитанная мрачной неизбежностью.
Он знал, что произойдет: состояние сестры будет ухудшаться и домашнее лечение не принесет никаких плодов. В конце концов обезумевший от горя отец сделает что-нибудь отчаянное и непоправимое.
Ной оказался прав.
Отец посадил смертельно больную Обри во внедорожник и отправился в долину на поиски врача или еще работающей больницы. Ной хотел поехать с ними, но отец настоял, чтобы он остался. Все его внимание будет приковано к Обри, и он не сможет защищать обоих детей. Но к тому времени Ной уже не был ребенком. За его плечами остался первый год колледжапервый год относительно взрослой жизни. Он пытался уговорить отца, объяснял, что они направляются в невероятно опасный мир, охваченный беспорядками. Им, черт возьми, непременно понадобится его помощь. Но эмоции Ноя лишь укрепили отца в его решении. Он оставил сына, охваченного горем, одного в хижине, затерянной в горах.
И с тех пор Ной их не видел.
Прошло уже больше пяти лет.
Ной встал с дивана, вышел на крыльцо и набил трубку. Желание извлечь из страха какую-либо пользу покинуло его, по крайней мере на какое-то время. Единственное, чего он сейчас хотел,отвлечься от тяжелых воспоминаний. Сконцентрировавшись на этой цели, он сел в кресло-качалку и выкурил столько травки, сколько не выкуривал уже давно.
4.
Когда несколько часов спустя Ной наконец разлепил веки, он обнаружил, что на долину опустилась ночь. Он по-прежнему сидел на крыльце в кресле-качалке. Видимо, отключился в какой-то момент. Пока Ной был без сознания, стеклянная трубка выскользнула из его пальцевон потянулся и поднял ее с крыльца. На дне колбы еще оставалось немного травки, и в голове мелькнула мысль докурить ее. Вместо этого он сунул трубку в карман рубашки и, нахмурившись, уставился на темную поляну.
Ной редко позволял себе долго спать на улице. Отец сделал все, чтобы внедрить ему в голову простую мысль: в новом мире, где не работают привычные правила, крайне опасно оставаться открытым и незащищенным. Заснув на крыльце, он превратил себя в лакомую добычу не только для зомби и диких животных. Отец учил его, что человеческие существа могут быть куда более опасными противниками. Теперь, когда не существовало никакого закона, можно было убить или ограбить, не боясь понести заслуженное наказание.
Но Ной давно стал считать, что нападение человека в этих краяхкрайне маловероятное событие. Он уже несколько лет не видел ни одной живой души. По первости, однако, Ной еще боялся подступающей ночи. Темнота давила на него, усиливая и без того невыносимое чувство изоляции. Он плохо спал, болезненно реагировал на каждый шорох вблизи хижины. Фантазия превращала любое самое безобидное животное, вынюхивающее что-нибудь в темноте, в коварного разбойника, крадущегося к хижине. Паранойя пошла на спад спустя год одинокой жизни, тем не менее настороженность никуда не делась.
Именно поэтому, выходя посидеть на крыльце по ночам, Ной почти всегда брал с собой ружье, но из-за незапланированной и продолжительной отключки теперь он был безоружен. Ной хотел было сходить за ружьем, но остался сидеть в кресле: он мысленно вернулся к сегодняшнему зомби и его тут же настиг слабый отголосок смутной тревоги.
Однако на этот раз он хотя бы понимал, почему так нервничает. Дело было не в какой-то ничтожной угрозе, которую представлял зомби, а, скорее, в разрушении иллюзии. В некотором смысле это было похоже на то, что он и остальные члены семьи испытали, когда не осталось бензина для генератора. Но новый сдвиг в восприятии был не таким резким и драматичным, как предыдущий.
Ной пробыл здесь, на горе, так долго, что жизнь, известная ему до катастрофы, казалась чем-то похожим на сон или, может, на историю, которую он придумал, чтобы не сойти с ума в одиночестве. Он отдавал себе отчет, что это неправда, но соблазн обставить все именно таким образом был силен, отчего поверить в обман представлялось вполне возможным. Его воспоминания о прежнем мире казались теперь ложью или сказками, до неузнаваемости искаженными вековыми пересказами. Возникавшие перед его глазами образы прошлого напоминали фрагменты фильма про инопланетный мир. До сегодняшнего дня Ной мог представить себе момент, возможно в недалеком будущем, когда утомленный разум утешит его, заставив поверить, что он всегда жил здесь, на горе, что старый мир на самом деле никогда не существовал.
Зомби все изменил.
Мертвец не только напомнил Ною о существовании старого мира, но и послужил свидетельством катастрофической гибели последнего. И это еще не все. Пусть цивилизация и прекратила существовать, но ее следы сохранились. Ной представлял пустые города, лежащие в руинах, темные небоскребы с выбитыми окнами, улицы, заваленные гниющими останками бесчисленных мертвецов.
Ной резко поднялся с кресла-качалки, решив, что ему нужно найти иной способ отвлечься от мрачных дум. Курить, особенно после того, как он отключился на крыльце, не хотелось, поэтому Ной собрался провести остаток ночи за чтением какого-нибудь вестерна при свете масляной лампы.
Он почти перешагнул порог своего дома, когда услышал звук, от которого сердце ушло в пятки. Ной схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Вспышка ужаса превзошла собой все, что он испытал за последние несколько лет. «Не позволяй страху парализовать тебя»,неоднократно втолковывал ему отец.
Ной попятился и повернулся лицом к темному лесу. Некоторое время он стоял в тишине и всматривался в черноту, ожидая снова услышать этот звук.
«Мне показалось,сказал он себе.Разум играет со мной по новым, еще более извращенным правилам».
Возможно, он был прав. Черт, да наверняка так оно и было, потому что звук, который услышал Нойили который ему причудился,был коротким всплеском смеха.
И этот мелодичный смех, казалось, принадлежал женщине. По крайней мере, он так решил. Но тишина затягивалась, и Ной все больше убеждался, что просто неверно истолковал крик животного. Самое логичное объяснение. Как ни старался, он не мог придумать ни одной правдоподобной причины, по которой девушка или молодая женщина могла вдруг оказаться рядом с его горной хижиной, спустя годы после того, как он в последний раз видел другого человека. И почему, черт возьми, она смеялась? Что тут вокруг могло быть такого смешного? Если только она не была безумна.
Ной вздрогнул.
Весьма «успокаивающая» мысль.
Ной не был экспертом в области психических заболеваний, но готов был поспорить, что любой одинокий человек, смеющийся ночью в лесу,сумасшедший. А возможно, правда была намного более ужасной и это он начинал сходить с ума. Ной попытался прогнать эту нелепую мысль, но у него не получилось.
Звук повторился.
Ной вошел в хижину и запер дверь. Он заметался в темноте, натыкаясь на мебель, чтобы спешно закрыть окна и опустить жалюзи, затем зажег лампу и оставил ее у камина, где решил провести ночь: лучшей оборонительной позиции в случае нападения на дом было не найти. Забрав из кухни ружье и перетащив стул от стола к камину, Ной сел и положил оружие на колени.