Всего за 449 руб. Купить полную версию
Матюш, раздосадовалась Аня, мне не пять лет. Думаешь, я не понимаю
Матвей прервал ее жестом.
Помнишь, Катя про ножницы рассказывала?
Помню. А еще помню, как Чижик нас снимал и видосик на канал загрузил. Как ты скакал, и
Мы же не знали. Голос звучал изломанно, сипло. Ему бы в кинематографический университет поступить, или где там учат будущих актеров?
У нее лицо как маска, сдавленно продолжал Матвей, глядя в никуда. Я спросил, что ей надо, а она пальцем на меня показала. Ногтем зеркало поскребла изнутри.
Поклянись, потребовала Аня, чувствуя, как по-детски это прозвучало. Будто семнадцатилетнему парню трудно обмануть малолетку.
Клянусь.
Мамой клянись.
Мамой. Здоровьем. Чем угодно.
Приснилось тебе, Матюш.
Да?
Матвей медленно повернулся, демонстрируя затылок. Там не хватало пучка волос. Светло-серая прогалина в золотистом руне кудрей. Будто кто-то выдрал клок или выстриг портняжными ножницами.
Чик-чик.
Катя сказала, она волосы стрижет.
Где-то далеко засвистело. Свист нарастал, но Аня пялилась на лысый скальп, окаймленный кудрями. Очнулась, когда чайник уже сигналил вовсю.
Подожди. Она посеменила прочь из комнаты, а Матвей так и остался сидеть вполоборота, показывая затылок опустевшему креслу.
4
Трюмо прожигало основание шеи ощущением чужого присутствия. Будто за спиной находился дверной проем и в нем кто-то стоял. Матвей считал удары сердца. Слушал квартиру: как ветер скрипит карнизом, как чайник свистит, а потом затихает, как Аня гремит посудой и спрашивает, будет ли он чай.
Сквозняк обдувал затылок, словно ледяные губы касались того места, где прошлись хищные ножницы. Целовали, заигрывали.
Пусть бы это был розыгрыш. Чижик сговорился с Катькой. И как-то каким-то образом
Зеркало отражает свет. Физика, мать его. Оно плоское в нем никто не живет. Нонсенс. Никто не стоит. Никто не шепчет.
Матвей повернулся, хрустнув позвоночником. Посмотрел на трюмо.
5
Оглох? крикнула Аня, снимая чайник с плиты. Струйка кипятка ударила о дно чашки, повалил пар. Начищенный выпуклый бок из нержавеющей стали отражал кухню и часть коридора. Фигура появилась в дверях. Ой, ты здесь, встрепенулась Аня. Говорю, чаю со мной выпьешь?
Ответа не последовало. Кипяток темнел в чашке, а в чайнике темнел деформированный силуэт. Вороньи массы мигрировали мимо окна. Стремительно вечерело, и квартира наполнялась тенями.
Ответа не последовало. Кипяток темнел в чашке, а в чайнике темнел деформированный силуэт. Вороньи массы мигрировали мимо окна. Стремительно вечерело, и квартира наполнялась тенями.
Аня оглянулась, но не увидела Матвея в дверях.
«Точно, розыгрыш. Даже прическу свою великолепную испортил, не пожалел. Все, чтобы меня убедить. Чтобы Чижик новое видео на Ютуб залил».
Она вышла из кухни, грея ладони чашкой. Прикидывала, стоит ли дружить с ребятами, которые выдумывают такие вещи. Было грустно и обидно. И немного страшно. Потому что в глубине души она поверила каждому слову гостя. Потому что ее развели неделю назад, но, кроме спрятавшегося в шкафу Матвея, было еще что-то. За мебелью. На антресолях. В черном устье зеркала. Особенно там между дубовых колонн.
Матюш, ты
Аня осеклась.
Матвей распластался на полу. Его тело подергивалось спазмами, выгибался хребет. Растопыренные пальцы с белыми-белыми ногтями царапали ворсистый ковер. Он смотрел в потолок остекленевшими глазами, челюсти двигались как жернова. Из уголка губ нитью сбегала слюна.
Аня выронила чашку и та раскололась вдребезги. Кипяток окропил домашние тапочки, но Аня не заметила.
Матвей перевел на нее обезумевший взгляд. Белки налились кровью, а голубые радужки превратились в тончайшую прожилку вокруг расширившегося до предела зрачка. Матвей замычал. Его лицо неуловимо изменилось.
Аня видела в Сети гифку, взятую из какого-то старого американского ужастика: мужчина превращается в волка. Вытягивается челюсть, мутирует нос. Оборотней не существовало в реальности (как и Пиковых Дам), но Аня вспомнила эту сцену.
За долю секунды лицо Матвея побелело, заострились черты, в глазницах набухли тени. Он превращался. Не в волка, нет.
На полу Аниной спальни живой Матвей превращался в мертвого Матвея.
6
Никто бы не поверил, но то, что Марина позвонит, Антон почувствовал за пять минут до вибрации мобильника. Даже проговорил мысленно: «Ну чего тебе?»
Он не был ни телепатом, ни ясновидящим. Марина считала, что и в материальном мире он дуб-дерево. Но порой духовная связь с женой простреливала мозг, зажигала в подкорке яркую лампочку. Много лет Антон считал, что это знак особого родства. Пишут же про близнецов, чувствующих друг друга на расстоянии Мол, даже простудой болеют одновременно. В разных частях света находясь.
Так, прождав полтора часа на нулевом свидании, продрогнув до костей, выбросив розы в мусорную урну, Антон был уверен: эта миленькая студентка перезвонит вечером, извинится и предложит встретиться завтра. Так двенадцать лет назад он точно знал, что у Марины отошли воды, а телефон разрядился, и она не может дозвониться ему.
В мастерской пахло битумной мастикой. Владимир Семенович Высоцкий хрипел про привередливых коней. Глебыч, механик и по совместительству совладелец сервиса, орудовал болгаркой. Антон устроился под днищем седана, счищал краску и ржавчину, обезжиривал участок и обрабатывал антикором.