Хана Тук - Неправильные дети стр 3.

ЦОК!

Все двадцать восемь детей вздрогнули.

Динь-дон! Это задребезжал дверной колокольчик.

 Наши гости уже здесь, поэтому не разочаруйте меня!  каркнула директриса, по виду которой можно было заключить, что она в высшей степени разочарована в каждом воспитаннике.

Гассбик процокала к входной двери, помедлив, чтобы поправить волосы, скрученные в тугой узел, и натянуть на лицо омерзительную улыбочку.

Дверь распахнулась, и в помещение ворвался снег. Милу не могла удержаться и вытянулась, стоя в дальнем конце шеренги, когда посетители переступили порог: два тёмных силуэта в снежном облаке. Девочка прижала тряпичную кошку к груди, прямо к лихорадочно колотящемуся сердцу. Покалывание в ушах возобновилось, дыхание стало частым и поверхностным.

Дверь захлопнулась, и снежинки упали на пол, предоставив всем возможность лицезреть две высокие фигуры в чёрных плащах с накинутыми на головы капюшонами. Даже со своего места Милу видела, что одеяния сшиты из амстердамского бархата: приятный глазу блеск яснее ясного свидетельствовал об этом.

Её пальцы нащупали метку на лапе игрушечной кошки. Может, это Брэм Поппенмейкер? Он привёл её маму? Милу не сомневалась, что узнает их. Они будут похожи на неё. И нисколько не похожи на других.

Когда оба посетителя подняли руки, чтобы снять капюшоны, Милу почудилось, будто у неё в животе затрепетало целое кладбище призраков. Но из-под капюшонов показались вовсе не чёрные, как полночь, волосы и не почти такие же чёрные глаза.

Призраки в животе Милу превратились в плотные, тяжёлые надгробия.

Две головы с волосами соломенного оттенка.

Две пары светло-голубых глаз.

Две до отвращения радостные улыбки.

2

Золотоволосые незнакомцы отряхнулись от снега и повернулись к шеренге. Милу старалась не думать о своём разочаровании и крепче сжала тряпичную кошку, вперившись взглядом в свои ботинки.

Этоне её родители.

 Welkom!  проверещала Гассбик, улыбаясь, точно простодушная кукла.  Kindjes, это господин и госпожа Фортёйн. Давайте все вместе поздороваемся! Goedemorgen!

 Goedemorgen,  проскандировали двадцать восемь тоненьких голосков.

У Милу было ощущение, что её язык облеплен паутиной. Она оттянула воротник бархатного платья, теснота которого теперь стала почти удушающей. Чья-то рука обвила её ладонь и сжала: девочка слабо улыбнулась Лотте.

 Проходите сюда, у нас тепло,  сюсюкала Гассбик, мельтеша вокруг посетителей и ведя их в глубь помещения.  Kindjes так рады вас видеть.

 А мы так рады видеть их,  сказал господин Фортёйн.

Это был высокий мужчина, а жена его оказалась ещё выше. Они стояли в центре вестибюля и шныряли глазами туда-сюда по шеренге, будто изучали витрину магазина.

 Восхитительно!  произнёс господин Фортёйн.

 Восхитительно ваша правда,  скривилась Гассбик, и её радушие на мгновение улетучилось.  Нет никаких сомнений в том, что я предоставляю наилучших сирот. Послушные, работящие и хорошо воспитанные. А старшенькие умеют читать и писать.

 Ах, Барт, здесь такой большой выбор!  умилённо заулыбалась госпожа Фортёйн.

Улыбка Гассбик медленно, но верно расползлась по напудренным щекам. Милу сильнее вонзила пальцы в мягкий хлопок тряпичной кошки.

 В таком случае всенепременно начинайте смотреть,  опять просюсюкала Гассбик.  Начнём с самых юных.

Первая сирота, девчушка со светлыми кудряшками и целым созвездием веснушек на личике, поспешно сделала шаг вперёд. Директриса опустила очки на кончик носа и уставилась в свой блокнот.

 Это Джанника,  проскрипела Гассбик.  Около трёх лет. Умеет считать до десяти и понемногу начинает понимать, как пользоваться швейной иголкой и не исколоться при этом в кровь. Джанника идёт в комплекте с плетёной корзинкой и жёлтым хлопковым одеялом.

Фортёйны осклабились малышке.

 Hallo, liefje.

Милу почувствовала, как её тянут за рукав. Она покосилась на Лотту, которая с задумчивым видом разглядывала Фортёйнов.

 Готова поспорить на носок без дырок, что они возьмут Джаннику,  прошептала Лотта.  В семи случаях из восьми забирают самых маленьких. А если у ребёнка веснушки, то шансы возрастают. Выражаясь математически, мы её уже потеряли.

 Может, оно и к лучшему,  прошептала в ответ Милу, посмотрев на Фортёйнов, которые неспешно шли к ним вдоль шеренги.  По-моему, они похожи на расхитителей могил.

Лотта вопросительно вскинула брови, и Милу придвинулась к ней чуть ближе.

 Чёрные ботинки, тёмные плащи. Одежда прекрасно подходит к тому, чтобы красться в ночи и выкапывать трупы, которые можно продать медикам на опыты. Может, они выберут Сема: у него рукипросто идеальные, чтобы лопатой орудовать.

Сем выразительно посмотрел на них, и Милу уткнулась взглядом в ботинки.

«Книга теорий» вдруг мёртвым грузом оттянула ей рукав. Вдруг её родители приедут, когда минуют самые сильные холода? Звучит разумно. Зимой трудно путешествовать, напомнила себе Милу. Ей просто следует быть терпеливее.

 А как тебя зовут, liefje?  спросил господин Фортёйн, обращаясь уже к Фенне.

Внутри у Милу снова всё затрепетало, и она увидела, что Фенна мнёт край передника.

 Итак, Фенна,  гаркнула Гассбик, сверившись с записями в блокноте.  Около двенадцати лет. Абсолютно грамотна, почерк разборчивый. Её кулинарные навыки потрясающи. Идёт в комплекте с корзинкой для пикника, но, к сожалению, без одеяла.

 Какие чудесные рыжие волосы,  изрекла госпожа Фортёйн, схватив девочку за подбородок.  Они напоминают мой любимый оттенок губной помады. Скажи, Фенна, ты поёшь?

В вестибюле внезапно воцарилась тишина, нарушаемая только щёлканьем шестерёнок в часах. Госпожа Фортёйн кашлянула. Плечи Фенны поникли, и она крепко зажмурилась.

 Ох, не стоит задавать ей вопросы,  вздохнула Гассбик.  Она, видите ли, не говорит. Однако,  и директриса повысила голос,  сиротка умеет издавать чудный тихий смех.

 Не говорит?  задумчиво повторил господин Фортёйн.  А это не так уж плохозавести тихого ребёнка

 Ох, Барт! Конечно, не стоит!  вскричала его жена.  Что скажут наши друзья?

Фенна попятилась, а Эгберт смело шагнул вперёд. Вытерев запачканную углём ладонь о штаны, он протянул её посетителям. Фортёйны даже не попытались пожать её.

 Эгберт,  доложила директриса.  Около двенадцати лет, азиатского происхождения, подробности неизвестны. Он может назвать все столицы мира и демонстрирует многообещающие успехи в каллиграфии и картографии. Идёт в комплекте с угольным ведром и  она мрачно посмотрела на мальчика сверху вниз,  вот с этим платком.

 Художник?  уточнил господин Фортёйн.

Он скривился и указал на кусок угля, заткнутый за левое ухо воспитанника.

 Ну у Эгберта есть художественная жилка,  проронила Гассбик таким тоном, будто признавала, что мальчик любит есть дохлых лягушек.  Так или иначе, он может быть очень полезен, если требуется нарисовать портрет или

Господин Фортёйн поднял руку.

 Мы бы предпочли взять ребёнка с разумными профессиональными задатками.

 Искусство неряшливо,  добавила госпожа Фортёйн, подчеркнуто глядя на угольные пятна на рубашке Эгберта.  И вульгарно.

И они двинулись дальше.

Сем шагнул вперёд, споткнулся, словно пол внезапно содрогнулся, и Фортёйны попятились. Мальчику удалось устоять на ногах, после чего он прижал обе руки к бокам. Его нос приобрёл ярко-красный оттенок.

 Это Сем,  продолжила Гассбик.  Около тринадцати лет. Эксперт кройки и шитья. Почерк скажем так, почерк у него с характером. Сем идёт в комплекте с мешком из-под муки, но без корзины и без одеяла.

 Я думал, шитью учатся девочки,  удивился господин Фортёйн.

Его жена повернулась к Гассбик.

 Если ему почти тринадцать, почему его не отдали в ученики?

 Трёхногий осёл и то ловчее будет,  вздохнула Гассбик.  Я находила Сему работу, но хозяева всегда отсылали его обратно! Кстати, благодаря своему росту он стал моим лучшим смахивальщиком паутины. Очень удобно, правда? На него я могла бы сделать скидку.

Сем сконфуженно покраснел, его улыбка увяла.