Всего за 319 руб. Купить полную версию
Что ещё? За ними гонится существо, которое называют Забытым Зверем, а в багажнике лежит даже думать страшно И в книжке шестилетка всё обязательно поймёт с первого раза, начнёт вести себя по-взрослому, перестанет задавать миллион наивных вопросов, перестанет просить остановки каждые два часа, не будет капризничать, требовать внимания и вести себя как типичный капризный ребёнок. Но не в настоящей жизни. Тут всё сложнее, Тошик уже понял. Простыми словами не обойтись, нужны действия и поступки.
Глупо было требовать от Вики быть персонажем сказки. Все простые истины испарялись из её светлокудрой головы со скоростью света. Ничего серьёзного не задерживалось. Вот и сейчас
Есть хочу, повторила Вика и в её голосе зародились первые звонкие капризные нотки. И пить. Холодной кока-колы. Интересно, в этом городе вообще знают, что такое кока-кола? Может быть, тут одной рыбой питаются?
Легче было сделать так, как хотела Вика, в этом Тошик давно убедился. Он не мама, не воспитательница и не няня. Да и не готов был к такому повороту в своей жизни. Всего месяц назад Тошик собирался окончить десятый класс, подтянуть две тройки по географии и истории, а потом отправиться в летний лагерь вместе с друзьями-одноклассниками. А в лагере, если признаться, он хотел познакомиться поближе с рыжей Катькой Ольховой, подружиться, там, обменяться телефонами, всё такое В его планы точно не входило путешествие на край света с малолетней сестрой на заднем сиденье.
Тошик свернул на обочину, вдавил педаль тормоза. Под колёсами захрустел гравий.
Дорога была узкая, неровная, извивалась до самого горизонта, обставленная с обеих сторон крохотными одноэтажными домиками, синими и серыми заборами, утыканная фонарными и электрическими столбами, как линялый старый ёж. Среди серого безлюдного однообразия выделялось невдалеке тёмное здание с широким крыльцом и даже с велосипедной парковкой. Над крыльцом висела табличка с надписью «САМОБРАНКА».
Вика выскочила первой. Перебежала на тротуар, присела перед цветами с ярко-рыжими бутонами.
Смотри, какая красотища! Можно сорвать? На память! Я решила хочу оставлять на память что-нибудь из каждого города, где мы останавливаемся. Можно?
В её кудрявую голову каждый день приходили новые мысли. Генератор нелепых мыслей.
Завянут, ответил Тошик, выбираясь из салона в вязкое желе духоты. Нам придётся их выбросить. Вот и вся память.
Если подумать, воспоминания похожи на цветы. Они тоже вянут их тоже выбрасывают. К концу жизни под ногами оказывается ковёр из высохших бутонов, стебельков и листьев, на которые ложится человек, чтобы погрузиться в вечный сон смерти.
Я всё равно сорву. Один. Маме. Вика дёрнула стебель, потянула, сдирая листья, надломила цветок и оторвала его. Это будет подарок, когда мамочка проснётся.
Сомневаюсь, что она проснётся сегодня.
Вечно ты ворчишь. Не знаю, что с тобой делать.
Мама всегда так говорила, когда расстраивалась от их плохих поступков.
Тошик посмотрел на Вику, которая нюхала сорванный цветок. А ведь она была очень похожа на маму характером, внешностью, вот этой вот беззаботной лёгкостью и фантазиями. Кругом давящая на мозги жара, пахнет морем (настоящим, солёным, едким до безобразия), духота невыносимая, а Вика нюхает цветок, хихикает и о чём-то лопочет со своей куклой. Секретничают.
Тошик взял с собой шарик из фольги, зажал во вспотевшей ладони. Кончик красной верёвки безжизненно свисал между пальцев, будто взъерошенный хвост неведомого животного.
Пойдём, посмотрим, что можно перекусить. До темноты надо ещё километров сто проехать.
Думаешь, это не наш город? Вика вложила ладошку в ладонь брата.
Пока не знаю.
Тошик зашёл в кафе первым и сразу продрог от ледяного воздуха. Работал кондиционер, где-то играла музыка. Столики, выстроенные в два ряда по пять, были пусты. За стойкой справа стояла женщина, у которой был большой рот с напомаженными губами и синие овалы теней вокруг больших же глаз. Женщина смотрела телевизор, висящий под потолком. По телевизору показывали какую-то передачу без звука. Качество было дрянное, с помехами. Заметив посетителей, женщина лениво провела ладонью по седым волосам и пробормотала будто себе под нос:
Людским духом пахнет.
Голос у неё оказался скрипучий. Как сказала бы мама: прокуренный так, что скоро лёгкие через горло вывалятся.
В каком смысле? не понял Тошик. У вас поесть можно?
Забронировано, произнесла женщина, разглядывая посетителей. Откуда-то из-за её спины тянуло едва слышно: «И когда на море качка, и бушует ураган» Все столы. Готовим по спецзаказу. Лишней еды не держим.
Но ведь пусто же.
Это голова у тебя пустая. А столы заняты. Еды я вам не дам. Нужно ночь переждать, не слышали о таком? Она втянула носом воздух, прищурилась и тяжело покачала головой. Вы откуда вообще такие залетели? К нам, считай, давно уже никто не заглядывает. Заблудились, что ли?
Тошик почувствовал, как в кулаке медленно проворачивается шарик из фольги. Огрызок нити шевельнулся, завязался самопроизвольно в несколько тугих узлов. Вика охнула, крепче сжала ладонь.
Пойдём отсюда, шепнула она. Не люблю рыбу. Хочу огурец или бутерброд с колбасой. Найдём?